Хаос времен

     Еду я по делам неотложным, как вчера, позавчера, завтра, послезавтра. А сегодня? И речи нет. Смотрю направо. Вот улица моя, родная когда-то — полвека назад. Тут, на правой ее стороне, была с виду просторная изба, а на самом деле киношка. В ней в 6 — 7 лет я попал в длительный транс от «Вия» Гоголя. А вот на левой стороне… Стоп! Мемолента в агонии мотает кадры назад. Здесь же были розовые двухэтажки. Одна — с нашей квартирой. С мамой и папой... С только что купленными сервантом и шифоньером, а также моим восторженным прыгом по новому огромному дивану с криком-вопросом: «А где небель-то?» Это в прошлом. Но я был уверен в существующих еще розовых домиках и уютном внутреннем дворике. Я ринулся в этот незнакомый край вдоль неожиданно выстроенных домов-коробок, каких-то фирм, вывесок, смотрящих на меня дерзко и вызывающе.               

     И вот я беспомощен. Маленький ребенок конца 60-х - начала 70-х. Мое неуправляемое зрение раздваивается. Я вижу сразу два мира, один сквозь другой. Вон там, за нашими домами, огромный пустырь, заросший полынью. И стоят посреди пустыря Юрка и Олежка, пришедшие играть в войнушку. Я их звал еще вчера. А они растеряны. Глядят то на меня, то на эту абракадабру, проступающую через заросли полыни. На эту яростную агрессию серых глыб-домов, салонов, кофеен, шиномонтажек, слепленных друг с другом магазинов и одежды, и жратвы, и инструментов. Да где же она, наша маленькая улица? Как это все вместилось в нее? Откуда наворотилась такая куча загроможденного пространства и времени? Перед поворотом на проспект впечатана элитная многоэтажка, отгороженная от второсортного мира забором из профнастила. Заглядываю за него. Там стоянки, забитые машинами, ухоженные детские площадки, гуляющие дамы с собачками. А здесь, за забором, тропинка, вьющаяся между барханами глины и мусора. Тропинка огибает новостройки, пригвожденные к улице, и убегает в глубь задворок цивилизации. Из-за поворота появляется женщина средних лет с маленькой девочкой. Они несут сумки. Идут вдоль чужого для них забора. Куда они направляются? Следую за ними. Женщина оглядывается и смотрит на меня, невольного туриста, словно на инородное здесь тело. Как я не увидел раньше? Идут они к парадоксально сохранившейся в противоположной стороне двухэтажке. Она уже грустная пародия на прошлое. Далеко не розовая, а обшарпанная, с серыми пятнами и ржавой железной крышей. Вот где еще живут люди!.. Женщина и девочка равнодушно поглощаются этим заброшенным памятником минувших лет.

     Нужно оказаться в прошлом, чтобы оттуда увидеть настоящее как будущее. Я выхожу на проспект, желая еще увидеть дом, где на первом этаже размещалась моя начальная школа. Он отыскивается не сразу. Первые этажи всех зданий захвачены торговыми точками и центрами многочисленной, на любой кошелек, сферы услуг. Это многообразная одинаковость рябит в глазах. Я путаюсь. Останавливаюсь около одного дома. То ли сюда бегал я с ранцем за плечами… Вижу крыльцо со ступеньками, как тогда. Но нет. Иду дальше. Вот этот дом. Широкие окна первого этажа, за которыми залы и кабинеты каких-то фирм. Я всматриваюсь в одно окно и вижу за третьей партой себя, белобрысого, и ее, смеющуюся, с озорным пучком волос. Я маленький ученичок и, возможно, влюбленный мальчик. И этот я из наивного солнечного прошлого смотрит на сегодняшний проспект. Смотрит, как на будущее, о котором смутно мечтали когда-то. И этот я обескураженно съеживается от дискомфорта и одиночества. Одиночества среди толпы каких-то совсем иных и чужих людей. Они все несутся куда-то. Странные, вычурные куртки, порезанные джинсы, начисто упразднившие какие-либо платья. У многих не прохожих, а проносящихся, видно, что-то не в порядке с ушами. В них вживлены непонятные, скорее, пластмассовые шарики. У других же уши закрыты кружками, прикрепленными к дугам поверх головы. Мне, второклашке, приходит в голову мысль: они, наверное, не любят или разучились слышать друг друга и звуки окружающего мира. Они не те, которых я представлял. И мир совсем не тот.

     Детские фантазии о будущем были не то что лучше, а грандиозные. Да что там — они и сейчас совсем о другом мире!