Весточка

"Расскажу о любви"
повесть

Глава
"Весточка"

Ожидая такси,  начинаю молиться Богу. Сначала прочитала молитву «Отче наш», а потом думаю, что обращение моё общепринятое, а не личное. Бог же не ведает, что именно я хочу.
Не получится ли так, как вышло с молитвой у моей дочери? Она просила у Бога того, кто будет к ней добр, ласков, любить её и получила собаку. Пёс очень добрый, ласковый и любит её безумно.

Теперь молюсь своими словами и говорю то, что конкретно хочу я, а хочу я, чтобы в реабилитационный центр приехал Вейко. Не сам, на такси и в инвалидной коляске. Он — моя весточка с того света. Это ты, Николай Александрович, через него напоминаешь мне о нашей с тобой жизни.
Может быть тебе тоже плохо и ты сидишь там в инвалидной коляске, переживаешь за меня, смотришь на меня его глазами и если я покажу тебе, что у меня всё хорошо, отпущу тебя, ты воспаришь, освободишься от небесной инвалидной коляски.
Возможно и Вейко я смогу чем-нибудь помочь, заботой своей, ведь мне очень хочется заботиться о нём, когда я вижу его растерянный взгляд, твой взгляд.

Он внешне очень похож на тебя. Не копия, но по фигуре, по движению рук и глаз, по наклону головы. Тебе, когда ставили диагноз, произнесли одну интересную фразу: «Лицо без эмоций». Точно с таким же лицом сидит в инвалидной коляске и Вейко, когда я впервые увидела его в общей комнате.

В это учреждение меня направили психологи, которые приходили ко мне домой после смерти моего горячо любимого мужа. Ему было восемьдесят один год, но всё равно для меня это  непереносимая потеря.

Я буквально падаю от душевного и физического бессилия. На предложение психологов, двух женщин среднего возраста, которые сидят напротив моего дивана, где я лежу перед ними, не в состоянии даже приподняться,  реагирую отрицательно, но они продолжают убеждать.

- Когда мой отец умер. — говорит одна из них — моя мама жить не хотела. Я устроила её в этот центр. Возили её туда один день в неделю, но на весь день. Там их кормили завтраком, обедом и ужином, вели с ними беседы, занимались физической культурой, рукоделием. Она постепенно стала оживать, а потом ждала с нетерпением этот день. Соглашайтесь.
- Хорошо — я согласна.

Первый день в этом центре был для меня полным шоком, но и спасением. Во-первых, вечером перед этим днём я приняла душ. Уже  забыла, как это приятно стоять под струёй тёплой, освежающей воды. Я помыла волосы и потом накрутила на бигуди.
Три месяца я не делала этого.

Утром, конечно, я не стала внимательно смотреть на себя в зеркало, потому что точно знаю, что выгляжу ужаснее ужасного.

Ровно в восемь часов утра в дверь звонит водитель такси. Я покорно иду за ним, как овечка на заклание.
Дальнейшую жизнь без Николая Александровича я не могу себе представить. Все эти три месяца готовлюсь уйти вслед за ним в могилу, но таблетки, которые мне приписали в больнице после перенесённого инфаркта, всё-таки пью.
Парадокс женской натуры. Жить без любимого не хочу, но к жизни стремлюсь.

Приезжаю в реабилитационный центр и вижу то, чего и ожидала. Вокруг меня старики-инвалиды, кто с палочкой, кто с роллаторами, кто на инвалидных колясках.

После завтрака — зарядка. Молодая энергичная девушка очень быстро всех нас сплачивает вокруг себя, заставляя под счёт на раз-два-три-четыре делать физические упражнения руками, ногами. Затем следуют упражнения для глаз, шеи, талии, бёдер, чего у стариков трудно найти, но упражнения все исполняют старательно.

Тут и мужчины, и женщины от семидесяти и до девяноста четырёх лет. Среди мужчин замечаю Вейко. Он сидит в инвалидной коляске. Его коляску толкает девушка Маша. Она же помогает ему делать упражнения.

Поражает меня его схожесть с моим Николаем Александровичем. У него даже одежда такого же цвета и размера.
Это я заметила, когда его привезли и раздевали в фойе. Всем, кто не может сам раздеваться, нянечки помогают. Не знаю, как правильнее называть этих добрых и внимательных людей. Может быть, будет лучше их называть — помощницы и помощники, потому что среди обслуживающего персонала есть мужчины и на кухне, и в зале.

То, что его зовут Вейко я узнаю позже. Сама спрашиваю, потому что очень интересно. Этот интерес живёт во мне до сих пор.

В тот день у одного из пациентов, опять не знаю, как называть тех, кто проходит курс реабилитации в этом центре: пациенты или отдыхающие.

У одного из них день рождения. Нас угощают тортом и мы громко поём песню: Хепи бёздей ту ю!»

Интересное начинается после того, как мы разъезжаемся. Дома у меня поднимается температура, рвота. Три дня лежу, не поднимаясь.

И тут вдруг понимаю, что это всё не просто так, а знак, ещё одна весточка, что мой муж ревнует меня к тому мужчине на инвалидной коляске, который очень похож на него.

- Я сразу подумала, что это именно ты, мой умерший муж,  посылаешь мне весточку с того света в лице этого немощного человека. Вот мол, смотри, что ждало бы тебя, если бы я не умер.
Я бы сидел в инвалидной коляске. Ты бы меня возила, кормила с ложечки, ведь болезнь Паркенсона в конце концов ведёт к этому.

Как ни странно, но я не испугалась этой весточки и чётко ответила ему, находясь под влиянием высокой температуры: «Я согласна возить тебя в инвалидной коляске и кормить с ложечки, чувствовать тепло твоего тела, твоё дыхание, обнимать и целовать тебя, только бы ты не умирал. Зачем ты умер и оставил меня? А самое главное, зачем ты явился ко мне в образе Вейко?»

- Вейко мне нравится тем, что он живой. Он ест медленно, также, как и ты, смотрит на всех исподлобья с твоим прищуром глаз, который я так любила в тебе.

Проходит неделя и я, Слава Богу, поправилась и с нетерпением жду новой встречи с Вейко.
- Я увижу тебя, Николай Александрович, вернее его в инвалидной коляске. Я уже начинаю путать вас— шепчу себе, сидя в такси, и сама уже не понимаю, кого из вас  хочу увидеть.

Приезжаю и понимаю, что его сегодня не будет. Мысли мои путаются, нервы на пределе: «Что случилось, почему нет того, кто вытащил меня с того света,  сам находясь в неполноценном состоянии?»

Боясь себя выдать, всё-таки, подхожу к заведующей и задаю свой вопрос:
- Почему сегодня нет Вейко?
- Жена возит его ещё в один индивидуальный реабилитационный центр. Там занимаются только им, а у нас групповые занятия. Нас на всех не хватает. Вас тут двадцать два человека. Сюда его привозят время от времени. От нас не зависит. Как его семья решит.

Объяснение вполне понятное, но моей воспалённой душе видится совсем другая причина.
Мой муж хоть и твердил постоянно, что он мне мешает жить насыщенной жизнью своей старостью, немощностью, хотя совсем немощным он не был. Он ел с аппетитом. Мы каждый день гуляли в лесу со скандинавскими палками. Да, он перестал ходить на концерты, на прогулки по центральным площадям и улицам города, стесняясь  согбенной походки и постоянно повторяя мне:
- Найдёшь себе помоложе здорового мужчину. Зачем тебе такой старик, как я?
- Мне нужен только ты — твердила я, но он стоял на своём и умер.

Теперь, когда моя душа оживает, глядя на Вейко, пусть не молодого и не здорового мужчину, но очень приятного мне, вдруг мой настойчивый муж начинает ревновать и именно поэтому Вейко не привезли сегодня и, возможно,  на привезут никогда.

Мне остаётся только молиться, что я и делаю, сидя снова в такси:

- Боже, сделай так, чтобы сегодня в реабилитационный центр привезли Вейко. Я не могу видеть своего мужа, но я могу смотреть на этого мужчину. Душа моя отдыхает от горя и я неожиданно начинаю верить, что моя жизнь продолжается. Не лишай меня этого маленького счастья.

Затем, начинаю обращаться к Богородице:

- Богородица-дева радуйся! Благословенна ты в жёнах, благословен плод чрева твоего, яко спаса родила еси душ наших. Аминь.

И продолжаю уже от себя:
 - Помоги мне почувствовать жизнь, возроди душу мою, пока я тут на земле, не губи её, укрепи её, разреши мне видеть любовь мою, прикасаться к ней. Не считай это забавой больного воображения. Понимаю, что это другой человек, но его взгляд, его плечи — это то, что я любила всегда в Николае Александровиче. В зале много мужчин доживающих свою жизнь, но именно его выделила моя, уставшая от горя, душа. Помоги мне, как женщина, как мать. Не дай мне уйти раньше положенного мне срока. Мой муж выбрал свой путь сам. Я не неволила его, наоборот, просила жить, но он выбрал смерть. Помоги мне выбрать жизнь!

Подъезжаем, выхожу из машины и вижу, что из соседней машины таксист вывозит коляску с Вейко. Как тут не поверить в Бога, тем более, Богородице? Они услышали мои молитвы!

Перехватываю коляску и везу его в прихожую нашего центра, помогаю раздеться. Подходят служащие и берут инициативу в свои руки, но это уже не важно. Главное, что он тут. Мой и не мой мужчина одновременно.

Завтрак и спортивные упражнения проходят в спокойном режиме. После обеда, когда начинаются занятия по интересам, Вейко садится лепить из пластилина животных. Ему это надо для развития мелкой моторики, которая страдает в первую очередь при инсульте, что, возможно, его и привело к инвалидному креслу.

Подхожу к нему, отламываю кусок умного пластилина, подаю. Коснувшись его руки,  ощущаю мертвецкий холод. Пальцы его рук очень холодные.

- Вейко, у тебя руки холодные. Их надо сначала растереть, дать им согреться.

  Начинаю массажировать каждый палец отдельно, как я это делала своему мужу. Время будто повернулось вспять.

Я живу и делаю массаж живому человеку. Пальцы его потеплели. Мы вместе слепили из пластилина две уточки.  В этот момент я впервые замечаю его улыбку, а протирая пальцы от пластилина влажной салфеткой, чувствую, как он крепко сжимает мои пальцы.

День заканчивается, прощаясь, спрашиваю:
- Приедешь в следующий день?
- Да!

Слышу его голос. Он говорит тихо, но этот шёпот эхом отдаётся в моём сердце, которое учащённо бьётся.