Песок сквозь пальцы

Наталья Сергеевна стоит у окна с чашкой остывшего чая — и ловит себя на том, что смотрит не на улицу, а куда-то сквозь неё.

Странная вещь — время, как песок сквозь пальцы, который удерживает только память. Не всё, но какие-то моменты и трудно их оценить, понять: самые ли они главные. В детстве — один июльский день растягивается на целую жизнь. Можно успеть поссориться с подругой и помириться, попрыгать на скакалке, ободрать коленки и заснуть счастливой, пропахшей травой и солнцем, с улыбкой и нетерпеливым ожиданием следующего дня.

А с возрастом — незаметно, словно кто-то прибавил скорость — дни начинают мелькать. Недели. Годы.

Наталья Сергеевна улыбнулась, снова перед ее взором вспыхнули картинки.
Вот она играет в догонялки, падает, острый камешек ранит коленку. Боль, кровь, слезы. До сих пор осталась под коленкой метка. Вот она гоняется с сочком за бабочками, но не может поймать и начинает ловить кузнечиков, потом выбрасывает спички из коробочек и поселяет их туда, а ночью папа хочет покурить. Берет одну коробочку, другую — кузнечики с шумом выпрыгивают в разные стороны.

Что ж ты, сердце стучишь так и бьешься?
К прошлой жизни — уже не вернешься.
Ведь сказал Гераклит давно —
Дважды в реку войти не дано.

Ей сорок три. Или сорок четыре? Наталья Сергеевна на секунду задумывается — и это само по себе говорит о многом.

Она помнит себя двадцатилетней: уверенной: всё главное ещё впереди.  Можно пока тратить время бездумно, со снисходительной ленью, а годы — на ожидание настоящей жизни. Ожидание? Чего мы ждем? Моложе не станем, здоровее, навряд ли. Наталья Сергеевна хмыкнула. Столько всего случилось, а на самом деле — ничего не случилось. Большинство дней ушли, как их и не было вовсе. Пустота. Даже развод с мужем не волнует — ушло. А сколько страданий, слез, нервов. Всё! Ничего не осталось.

Только запись в дневнике:
Тоска — властительница боли —
Тисками сковала душу.
Бороться — не достало воли,
Как рыбе, брошенной на сушу.

Теперь она знает: настоящая жизнь и была тогда. И сейчас — тоже. Она стоит, вспоминает, смотрит невидящими глазами на улицу.

Это не грусть. Точнее, не только грусть. Это что-то более сложное. Тоска по тому, что любишь, что осталось в прошлом, но сохранилось в памяти.
Наталья Сергеевна посмотрела на свои руки. Они стали чуть другими — тоньше в запястье, увереннее в движениях. «Надо сделать маникюр. Неужели они когда-то станут со сморщенной кожей, выступающими голубыми венами, покроются коричневыми пятнами?», — тихо прошептала сама себе.

Жизнь вокруг меняется. Что изменилось в ней? Она так же смеётся над глупыми шутками. Так же любит весну, цветение вишни, первый снег, задумчивую осень. Разница: подсела на турецкие сериалы. Подруга часто говорит со скептицизмом во взгляде, качая головой: «Рановато, голубушка, рановато. Ты пока не на пенсии»
Не на пенсии, но чем ещё можно отвлечься, уйти от быта, интернет-новостей, от всего, всего, что раздражает, давит, выбивает из колеи? 
Хорошо, правда, вот так побыть одной, оставаясь наедине с собой, со своим прошлым, без которого не чувствуешь, что ты — это ты, и это только твоя жизнь.
И теперь она так же знает цену паузе — той тишине между словами, которую в молодости хотелось поскорее заполнить. Теперь она умеет сидеть в тишине, ждать, когда придут первые слова, оформляющие мысль, ложащуюся в ритм стихотворения.
Молодость думает, что мудрость — это накопленные ответы. Но оказывается, это накопленные вопросы, с которыми надо научиться жить.
Люди её возраста часто говорят: «Если бы я знала тогда то, что знаю сейчас». Наталья Сергеевна вздохнула и снова улыбнулась. Да! Если бы молодость знала, а старость могла. Но не такая я и старая!
Та девочка с пораненной коленкой и та женщина у окна с остывшим чаем — не разные люди. Их объединяет память!

А жалеть о прошлом — значит, в какой-то мере, вычеркивать себя в настоящем. Как бы там ни было, пребывание в сегодняшнем дне и есть самое живое, настоящее, ценное. Да. Мгновения, появляясь тут же исчезают, но мы находимся в этой длительности исчезновения и, если вдуматься, то это и есть — жить в жизни.
Что будет с нами всеми, всеми на этой райской крошечной Земле, летящей в одиночестве на круглом корабле? Человеческий разум среди бескрайных пространств бездны Космоса?

Чай окончательно остыл. За окном — обычный вторник, каких уже было тысячи. Но именно сейчас, в этой паузе между вдохом и выдохом, ей кажется, что она наконец-то научилась самому трудному: не удерживать время, а просто — быть в нём.

И этого, пожалуй, достаточно.

Дважды в реку войти не дано.