На цыпочках долго не устоишь

  До сорока лет многие женщины ходят "на цыпочках", боясь разбудить чужое недовольство. Они являются идеальной гарантией "семейного очага" чужого уюта. Годами ткут кокон благополучия для семьи  и детей из нитей собственного времени, здоровья и не случившейся реализации. Работают круглосуточным эмоциональным донорами: выслушивала, сгладила углы, дула на чужие разбитые коленки и уязвленное эго. Быть тихой, как воздух в комнате. А воздух замечают только тогда, когда он заканчивается.

  Окружающие пили её заботу, как бесплатную колодезную воду, искренне веря, что этот источник неиссякаем. А она ждала. Это было великое, почти святое женское ожидание. Каждой выглаженной рубашкой, каждым поцелуем на прощание она шептала миру: "Заметьте меня. Оцените. Обнимите так же сильно, как я обнимаю вас". Ей казалось, что она кладет любовь в банк под проценты. Она верила, что однажды, когда она устанет, близкие окутают её теплом, вернув накопившийся долг.

  Но сорокалетний рубеж сорвал повязку с её глаз. Оказалось, банк пуст. Близкие не копили благодарность — они просто потребляли функцию. Муж привык к безупречному быту, дети выросли и улетели, оставив после себя гулкую тишину. В зеркале на неё смотрела женщина с потухшими глазами. Произошло страшное: растворившись в других, она стерла собственные очертания. Она забыла, какой у неё любимый цвет, какую музыку она слушает, когда в машине одна, и о чем она мечтала до того, как стала "мамой", "женой" и " надежным тылом".

  Внутри наступила зима — звенящая, ледяная пустота выгорания. Больше не было ни слез, ни упреков, ни домашних скандалов. Как говорят психологи: "Когда женщина кричит и бьет посуду — она еще борется за любовь. Когда она замолкает и начинает собирать чемодан — ей уже не нужны разговоры.

  Этот развод — не каприз сорокалетней женщины и не погоня за ускользающей молодостью. Это экстренная эвакуация из горящего здания, где её личность задыхалась от нехватки кислорода. Она уходит не к кому-то, и даже не от мужа. Она уходит на "раскопки" самой себя.

  Сейчас она заглядывает в бездну своего подсознания, бережно, слой за слоем, снимая чужие ожидания, навязанные роли и вечное чувство долга. Она учится заново дышать. Она ищет ту маленькую, живую девочку, которую когда-то заперла в чулане ради того, чтобы быть "хорошей и удобной". Это болезненное, но священное возвращение домой — к своей истинной сути, к своим желаниям и своей личной, ни от кого не зависящей гармонии. Она больше ни декорацией в чужой пьесе. Она наконец-то выбирает стать главной героиней своей собственной жизни.