Чепуха Глава 19

19

   Девчонка,  ей  может  чуть  за  шестнадцать,  сидела  в  летнем  парке  на  скамейке.  На  ней  было  свободное  шелковое  платье  с  вышитыми   винно-красными  цветами  и  черные  волосы,  собранные  в  сетку,  сотканную  из  скромных  золотых  шнурков.  Красивая  нежная  кожа  далекого  севера  и восточный    оттенок   в  уголках  омута  черных  глаз.  Странно  было  видеть  девушку  явно  из  высшего  сословия одну  без  сопровождения,  ожидающую,   когда умытое  солнце  полностью  поднимется  из  моря.   Просто  пройти  мимо – не  сможете пройти,  попробуйте  пройти  мимо  картины  Дали,  не взглянув  на  неё,  но  там  остановит  сюрреализм, потому  что  за  гранью  разума,  здесь  тоже  нереальная  волшебная  красота.  Прохожие  еще  издали  невольно  притормаживали,  а  поравнявшись  со  скамейкой, останавливались,  забыв,  куда  и  зачем  шли.  Хорошо,  что  раннее  утро,  и  чуть  прохладно  для  средиземноморья,  поэтому   людей  еще  мало,  а  те,  что  останавливались,  вдруг  встряхивали  головой,  освобождаясь  от  наваждения,  горько  вздыхали  и  шли  дальше.  Ей  все  равно,  смотрела  на  мягкое  синее  море,  лежащее  у  подножия  горы,  щурила  глаза  от  невиданного  в  её  стране  такого  яркого  солнца.  Птицы  сходили  с  ума  от  тишины,  мира  и  покоя.  А  этой  девчонке  почему-то  хотелось  бури.   Хотелось  ревущего  ветра,  бросающего   соленые  волны  на  берег,  срывающего  платье   и  поднимающего  ее  в  полет  над  горами.  Увидела   все  это  словно  наяву  и  счастливо  улыбнулась.
  Кащей  забыл,  кто  он,  подошел  к  скамье,  сел  на  песок  дорожки  у  ног  красавицы.
  -  Ты  из  России,  не  смогу  объяснить,   что-то  непонятное  и  в  то  же  время  явное  русское  в  тебе.   Я  почувствовала  это,  когда  ты  был  еще  в  самом  начале   аллеи,  -  сказала  она.
  -  Я  тоже  понял,  что  ты  наша,  как только  увидел  тебя,  выйдя  из-за поворота.  Вдруг  увидел,  как  сижу  в  ромашках  на  одном  берегу  реки  и  вижу  на  другом  поле  из  картины  Шишкина  «Рожь».
  Девушка  задумалась: -  Что-то  не  помню  я  ни  такого  художника,  ни  картины.  Кащей  смутился,  отвел  глаза  в  сторону:  -  Нет  его  пока,  но  появится  и  напишет.
  -  Так  ты  прорицатель!  Можешь  заглядывать  в  будущее!  Садись  рядом,  расскажи,  как  там  будет  в  будущем?  -  она  смотрела  на  него  с  нескрываемым  восторгом.
  Кащей  поднялся,  стряхнул  с  себя  песок  дорожки,  сел  рядом.   Она  повернулась  к  нему  и  замерла  в  ожидании.
  Кащей  понял,  что  наговорил  лишнее,  не  знал,  как  выкрутиться.  Не  мог  же  он  сказать,  что  он  простой  Кащей  Бессмертный  и  живет  сразу  во  всех  временах  до  которых  дошагала  история.  Начал  нести  несуразицу:
  -  Нет,  не  могу  я  про  будущее,  не  знаю.  Просто  нравятся   мне  поля  спелой  ржи,  красивые  они,  родные,  поэтому  и  решил,  что  обязательно  кто-нибудь  да  написал  картину  «Рожь».  А  почему  Шишкин?  Здесь  еще  проще.  Как-то  собирал  я  зимой  в  лесу  сосновые  шишки  для  семян  и  подумал,  что  непонятно  почему  редка  у  нас  фамилия  Шишкин.  А  как  увидел  тебя,  все  это  каким-то  странным  образом  объединилось  в  одно  видение.
  -  Поразительно!  Поразительно  и  удивительно,  как  может  наше  сознание  обыграть  и  объединить  в  единое  целое  и  осязаемое   вроде  бы  совсем  несопоставимые  вещи!  -  восхитилась  красавица.
  Кащей  решил  воспользоваться  случившейся  короткой  паузой  и  перехватить  инициативу  в  беседе:  -  Ну  что  тут  удивляться?  Мозг,  он  и  есть  мозг,  понять  что  в  нем  происходит  никто  не  может.  Я  слышал,  есть  точка  зрения,  что  мозг  сам  ничего  не  рождает,  он  только  передатчик,  а  мысли  приходят  извне.  Я  в  этом  глубоко  сомневаюсь.  Но  кто  знает?  Никто  не  знает.  Я  вот  и  про  тебя  тоже  ничего  не  знаю.  Кто  ты,  и  откуда?
   - Побуду  загадкой,    я  все-таки  женщина,  а  женщина  без  загадки  нонсенс.  Полагаю,  что  ты  об  этом  знаешь.  Поэтому  давай   сначала  о  тебе.
   Кащей   даже  поежился:
  -  Да  уж!  И  хорошо  бы  только  одна.  Этих  загадок  в  ней,  как  бюллетеней  в  урне  для  голосований  после  вброса.   А  я  Мышкин,  князь  Мышкин  Лев  Николаевич,  приехал  из  России  в  Баден-Баден,  на  воды  для  лечения.  Здесь  недалеко,  вот  и  решил   заглянуть  сюда  под  солнце  у  моря.
 -  Лев  Николаевич!  Что-то  знакомое… Ты  случайно  не  писатель?
  Кащей  немного  улыбнулся:
  -  Ну  что  ты!  Нет,  конечно!  Футболистом  или  писателем  родиться  нужно.  Мне  не  повезло.  Это  родитель  мой,  Федор  Михайлович,  назвал  меня  так,  чтобы  подчеркнуть  некоторое  сходство  черт  характера  с  писателем  Толстым  Львом  Николаевичем.  Уважал  он  его,  хотя  друзьями  они  и  не  были.
 -  А  как  это,  отец  Федор,  а  ты  Николаевич?  -  совершенно  невозмутимо  смотрела  на  него  собеседница,   -  Просто  детектив!  Расскажи.
  -  Ты  прости  меня,  редко  приходится  быть  рядом  с  девушкой  красоты  божественной,  и  я  совсем  потерялся,  поэтому  говорю  так  много  и  ничего  не  скрываю.
  (Вы,  понятное  дело,  понимаете,  что  врет  парень.  Девушек  красоты  божественной  вокруг  него  считать  не  пересчитать,  но  вот  не  замерло  до  этого  ни  разу  сердце  и  тут  уже  ничего  не  поделаешь.  Про  то,  что  ничего  не  скрывает,  думаю,  разъяснять  вам  нечего,  сами  все  видите. Вот  то,  что  говорит  много,  это,  пожалуй,  правда.  А  в  целом?  Если  следовать  по  тропе  науки,  называемой  математическая  логика,  мы  имеем  следующее  -  врет,  не  врет,  врет.  Получается  в  общем  итоге  тоже  ложь.  Стыдно?  Ему  навряд  ли.  Тогда  нам?  С  какого  перепугу!  Мы  с  вами  люди  кристально  честные  и  чистые.  Обман,  искажение  истины  чужды  нам  с  самого  детства,  потому  что  и  папа  и  мама  нам  говорили,  что  врать  нехорошо.  И  что  же  теперь  делать  с  Кащеем?  Да  ничего!  Нам  неизвестно,  что  говорили  ему  папа  и  мама,  вполне  возможно,  что  вопросы  нравственности  в  этой  семье  никогда  и  не  затрагивались.  Ходит  ребенок  в  школу,  пусть  учителя  и  воспитывают,  они  за  это  зарплату  получают.  К  тому  же  все  знают,  что  бывает  ложь  во  благо,  все  знают,  что  во  благо  того,  кто  лжет,  но  делают  вид,  что  во  благо  того,  кому лгут.  Кащей  же  человек  порядочный,  знает  что  врет  старательно  в  свою  пользу.  Ну  и  пусть,  давайте  хотя-бы  в  этот  раз  не  осуждать  того,  кто  и  так  не  страдает от  избытка   нашего  сострадания.)
 Это  мы  отвлеклись,  Кащей  же  о  нас  не  ведает  и  продолжает  исповедь:
 -  Так  случилось,  что  о  детстве  я  совсем  ничего  не  помню,  да  и  о  юности  тоже,  знаю  только,  что  приемный  я  у  Федора  Михайловича.  Принял  он  меня  со  всей  страстью  своей  творческой  души  целиком  без  остатка  таким,  какой  я  есть.  Знал,  что  человек  я  больной,  но  не  отказался,  наоборот,  многих    со  мной  познакомил  и  наградил  людей  образованных  памятью  обо  мне.  Отцом  своим  я  его  считаю,  благодарен  за  судьбу,  какой  она  состоялась.  А  сейчас  я  в  Швейцарии,  а  сюда  сердце  позвало,  оно  всегда  знает  больше,  чем  знаем  мы,  оно  может  чувствовать   и  предвидеть.  Думаю,  оно  привело  меня  сюда  потому  что  знало  - здесь  я  встречу  тебя.
   Кащей  все-же,  если  оценивать  его  по-большому,  не  обращая  внимания  на  всякие  там  мелочи,  человек  искренний,  привыкший  говорить  чистую  правду,  так  увлекся,  что  даже  забыл  в  самом  конце,  кто  он  на  самом  деле.  На  минуту  он  в  полной  мере  стал  Мышкиным,  да  так,  что  ему  показалось,  еще  немного  и  случится  приступ  падучей.  И  он  испугался.  (Не  знаю  чего,  может  приступа  падучей,  может,  того,  что  стал  Мышкиным.  Честно  не  знаю.  Как  на  духу.  Хотя  уже  через  мгновение  стало  ясно.)   И  пристально  посмотрел  в  глаза  незнакомки,  чтобы  увидеть  в  них  себя(Кащея)  или  не  себя(Мышкина).
   В  глазах  девушки  он  увидел  изумление  с  оттенком  восхищения.  (Это  же  надо  так  врать!  -  говорили  глаза.)  Если  бы  Кащей  не  был  так  возбужден,  то  при  его  уме  он  бы  легко  это  прочел,  но  он  искал  в  глазах  землячки  не  текст,  а  себя,  и  растерялся,  как  какой-нибудь  школьник,  вдруг  забывший  выученное  вчера  вечером  стихотворение.  Нет,  никак  не  могу  я  понять  нашего  Кащея,  серьезный  умный  человек,  а  что-то  ищет  в  глазах,  пора  уже  разобраться,  глаза,  конечно,  зеркало  души,  но  ведь  не  трюмо.  Послушайте!  Так  ведь  он  влюбился!  Где  любовь  и  где  разум?  Это  же  две  даже  не  соседние  галактики!  Это  в  разных  краях  вселенной,  мы  это  опять  же  про  мужчин.  Женщины,  они  нашего  брата  покрепче,  разум  теряют  редко,  исключительно  в  те  мгновения,  когда  его  надо  потерять.  Все-таки  умницы  они  –  женщины.  А  Фрейд –  дурак,  но  его  во  время  этой  встречи  и  не  было.  Так  вот,  у  Кащея  просто  помутилось  сознание,  потому  что  это  любовь.