Позднее прозрение, или Всем все равно

* Позднее прозрение, или Всем все равно


Жил-был парень. Не то чтобы он был каким-то особенным, но вот одна черта выделяла его из толпы: он относился к «общему делу» с трепетом, граничащим с религиозным экстазом. Каждая задача, каждый проект, каждая, прости Господи, «инициатива» воспринимались им как личное дитя, требующее неусыпного внимания, заботы и, конечно же, беспокойства о конечном результате. Он вкладывал душу, сердце, печень и, кажется, даже часть поджелудочной железы в то, что, по его наивному мнению, должно было привести к общему благу.

Он спорил до хрипоты, доказывая свою правоту, потому что верил, что его правота – это путь к успеху. Он перерабатывал, потому что «нужно же довести до ума». Он брал на себя ответственность, потому что «кто, если не я?». Он пытался объяснить, растолковать, донести до коллег, что вот этот маленький нюанс, эта, казалось бы, незначительная деталь, может перевернуть все с ног на голову. И, конечно же, он искренне недоумевал, почему его пламенные речи встречали в лучшем случае вежливое кивание, а в худшем – откровенный зевок.

Шли годы. Волосы редели, морщины углублялись, а энтузиазм, казалось, должен был бы иссякнуть, как вода в пустыне. Но нет! Наш герой продолжал свой крестовый поход за идеальным результатом, за «общим делом», за светлым будущим, которое, как он был уверен, наступит, если все будут так же самоотверженны, как он.

И вот, когда седина полностью покрыла его виски, а спина начала предательски ныть при каждом наклоне, до него дошло. О, это было прозрение! Не вспышка молнии, не голос свыше, а скорее медленное, тягучее осознание, подобное тому, как вода просачивается сквозь камень. До него дошло, что… всем – все равно.

Да-да, именно так. Всем. Абсолютно. Все равно.

Его коллеги, с которыми он так рьяно делился своими идеями, на самом деле думали о том, что приготовить на ужин, или как бы поскорее сбежать с работы. Его начальство, которому он так усердно доказывал необходимость внедрения инноваций, было озабочено лишь тем, чтобы отчеты сошлись, а показатели не упали ниже плинтуса. А «общее дело», за которое он так ратовал, было для большинства лишь абстрактной концепцией, не имеющей никакого отношения к их личной жизни, их зарплате и их планам на выходные.

Какая ирония! Сколько сил, сколько нервов, сколько бессонных ночей было потрачено на то, чтобы убедить людей в том, что им, по сути, глубоко фиолетово. Сколько раз он пытался «растолковать», «донести», «объяснить», когда достаточно было просто пожать плечами и сказать: «Ну, как хотите».

Жаль, что это прозрение пришло так поздно. Сколько бы он сэкономил сил! Сколько бы он избежал разочарований! Сколько бы он мог просто наслаждаться жизнью, вместо того чтобы биться головой о стену всеобщего равнодушия.

Теперь, когда он стал стариком, он смотрит на мир с легкой улыбкой. Он больше не спорит. Он больше не доказывает. Он больше не беспокоится о конечном результате. Потому что он знает: всем – все равно. И, знаете, в этом есть своя прелесть. В этом всеобщем пофигизме есть нечто освобождающее. Ведь если всем все равно, то и тебе, в общем-то, тоже может быть все равно. И это, друзья мои, и есть истинная мудрость. Жаль, что она приходит так поздно. Но лучше поздно, чем никогда, верно? Или, может быть, тоже все равно?