Доклад

Докладчик говорил медленно, уверенно, держался хорошо. Поэтому если не вслушиваться в смысл сказанного, можно было подумать, что он говорит что-то умное и содержательное. На самом деле не только Хмык Крякич, понимал, что докладчик порет чушь. Понимали, возможно, это и другие, но делали вид, что слушают докладчика.

Хмык Крякич хмыкнул, крякнул, поднялся с места и покинул совещание, которое было настолько малочисленным, что уход Хмыка Крякича не мог быть незамечен каждым.

Через полчаса докладчик кончил говорить и спросил, есть ли у присутствующих к нему вопросы. Вопросов не было. Все разошлись.

Генеральный директор подошёл к Хмыку Крякичу.

– У вас было срочное дело? – спросил он. – Почему вы ушли через десять минут после начала доклада?

– Из-за своего малодушия, – ответил Хмык Крякич. – Я понял, что мне следует уйти, через пять минут, но постеснялся сразу уйти, о чём сожалею.

– Послушайте, но ведь это – неуважение к докладчику и ко всем нам, уйти с доклада, если у вас не было более важных дел!

– Неуважение ко всем присутствующим проявил докладчик, который не подготовился к докладу, и поэтому говорил всем известные вещи, банальные и никому не интересные, с таким видом, будто бы это в действительности может быть предметом доклада на тему, как нам перестроить и улучшить работу нашей организации. Зачем в присутствии главного бухгалтера, директора и его заместителей сообщать такие банальные вещи, как утверждение о том, что доходы даёт не выручка, а разница между выручкой и затратами? Он полагает, что кто-то из присутствующих не знает, в чём разница между выручкой и прибылью? Или этот доклад рассчитан на другую аудиторию? Но ведь объявление о докладе было разослано за неделю. А он не дал себе труда подготовиться к выступлению. Заполнять доклад бессодержательной информацией – не лучшее решение. После третьего банального утверждения в том же духе, у меня появилось подозрение, что ничего нового мы не услышим, после пятого подозрение превратилось в уверенность, а после шестого слайда не осталось ни малейшего сомнения в том, что это именно так и есть.

– Можно было хотя бы из уважения к нему и к присутствующим дождаться конца доклада?

– Коль скоро он не уважает слушателей, он не заслуживает уважения со стороны слушателей, а неуважения к присутствующим я не выказал, ведь я не принуждал их ни слушать до конца, ни уходить, я не перебивал его и не комментировал.

– А может быть следовало бы остановить его и попросить выступать более конкретно? Или задать вопросы по окончании доклада?

–  К человеку, который не ценит время других людей, у меня вопросов нет, а к человеку, который не ценит мнения своего руководства – тем более. А перебивать его я не посчитал возможным. Как ваш первый заместитель, я являюсь руководителем по отношению к нему и по отношению ко всем другим присутствующим, кроме вас. Он же тоже является начальником некоторых из присутствующих лиц. Так что отчитывать должностное лицо в присутствии его подчинённых – неэтично. А также отчитывать руководителя высокого ранга в присутствии руководителя ещё более высокого ранга, в том числе и моего начальника – это вдвойне неэтично, нелепо и неловко. Вот теперь я, пожалуй, могу пойти и поговорить с ним с глазу на глаз, хотя это не моя прерогатива, не я его нанимал и не я – его непосредственный начальник.

– Ну а всё-таки, неужели было просто спокойно досидеть до конца, а потом поговорить?

– Мне уже лет много, – ответил Хмык Крякич. – Я не знаю, сколько мне осталось жить, но я уверен, что у меня нет лишних двадцати минут, чтобы их попросту выбрасывать из жизни, когда ещё так много можно сделать. Каждая оставшаяся мне минута должна быть потрачена на работу, или на развлечение, или на отдых, или на сон, или как-то иначе с пользой для других людей или для себя. Проводить время без пользы и без удовольствия в моём возрасте – это уже непозволительная роскошь. Да и докладчик этот… Вряд ли он воспримет мои слова, и вряд ли исправится. Ведь если при этакой дури он дошёл до таких должностей, он, наверняка, считает себя самым умным из всех присутствующих.

– Это же естественно! Ведь каждый или почти каждый человек всегда считает себя самым умным из всех присутствующих, разве не так?

– Надеюсь, что не так. Ведь кто-то – не помню, кто именно – сказал, что если вы чувствуете (или знаете, или подозреваете), что вы – самый умный человек из всех присутствующих в этом месте, значит, вы находитесь не в том месте, где вам следовало бы находиться.

– А если в этом месте присутствуют только двое? Неужели обязательно кто-то из них лишний?

– Только в том случае, если кто-то из них считает себя самым умным из них двоих во всём. Но в этом случае оба они лишние в этом месте в это время. А, например, в нашем случае оба мы понимаем, что нам есть чему поучиться друг у друга.

Через месяц докладчик, который вызвал такое неудовольствие Хмыка Крякича, уволился по собственному желанию. Или по просьбе генерального директора это сделать. А может быть просто потому, что ему было объяснено, что если ты пригласил людей послушать себя, то тебе следует не только иметь что-то умное и полезное, что ты можешь и должен им сообщить, что уж обязательно должно иметь место, но тебе ещё надо продумать свою речь так, чтобы не говорить ничего лишнего, бесполезного или неинтересного, и не забыть сообщить всё то, что сообщить следует. А кроме того, всё это следует как можно лучше сформулировать. Лучше – означает кратко и по существу, избегая банальностей, повторов и неточностей формулировок. Если ты хочешь людей рассмешить, ты можешь пытаться импровизировать. Но если ты хочешь сообщить людям что-то умное, надо готовиться. Потому что умного не столь много в мире, и всякая умная мысль заслуживает того, чтобы её передавали не походя, абы как, а с должной подготовкой.

Яблоко можно схрумкать и сырое, прямо с ветки, а хороший стейк требует хорошей кулинарии.

Как-то так.