1619 Невзрачный и могущественный

            Большой сводчатый зал во дворце Чохель-Сотун заполнен тревогой и ожиданием. Здесь собрались самые преданные и близкие к шаху люди. Они всегда готовы к любому повороту.
            Шах Аббас как всегда был «хорош собой: статный, с тонкими чертами удлиненного лица, выразительными, миндалевидными глазами. Только брови вразлет, жесткая линия губ, да знаменитые пышные усы придавали ему грозный вид». Он сидел так, чтобы видеть каждого. И каждый был готов оказаться с ним рядом.
            Справа, после жён, в определенном порядке расположилось правое «плечо» государя. Выше всех над «столпами государства» сидел садр управляющий религиозным имуществом, рядом с ним курчи-башия командир шахской охраны, тут же диванбеги - главное судебное лицо, далее мустауфи ал-мамалик - главный казначей процветающей казны, хакимбашия (судья) и духовный наместник. Справа не значит менее значимо.
            Тринадцать высокочтимых бегларбегов (административный наместник) присутствовали в раеподобном собрании. Здесь же были их сыновья. Такова традиция. И такова воля правителя Аббаса и его политика обеспечения безусловного подчинения. За свои промахи бегларбеги могли ответить головами своих детей. Что, впрочем, не мешало им привычно произносить: «Клянусь твоей бородой!» (варианты: «твоим здоровьем», «твоей головой») - обычная клятва перса.
            Ближе всех, справа от шаха сидел на пятках Али-Кули-хан. Он курчи-башия, входил в число семи «столпов державы», а это важнейший чин и опора мощной державы. С положением курчиев считался каждый правитель династии Сефевидов. Основа основ власти персидского шаха кызылбашские племена и курчи-баши их надежный ставленник.
            В честь своего назначения Али-Кули-хан был пожалован почетным халатом. Но в Счастливый день его рождения назир-и-баютат (смотритель и хранитель двора) Муртаза Али Кули хан Гилянский  передал ему новый шахский подарок - одежду, которую шах Аббас надевал на прошлогоднем Наврузе. И сегодня высокостепенный курчи-башия в нем был высокомерен и неприступен. Его голову украшал убор из красного бархата с двенадцатью зубцами в честь двенадцати шиитских имамов, отчего Али-Кули-хан напоминал шахматную пешку. Шапку венчал один султанчик.
            Рядом с муртазой (но на шаг дальше от шаха!) восседал Корчига-хан. Карчикай-хан - сипахсалар Персии  – тоже эмир Совета и второй по значимости после курчибаши. Жесток и неподкупен командующий войсками и главный оруженосец шаха. Этот армянин-христианин, родом из Эривани, был воспитанником Юсуф-аги в его питомнике гулямов.. Еще недавно был он никому неведомым Корчиг-беком, и управлял захолустным районом в восточном Азербайжане.  В 1605 году отметился, командуя полком мушкетёров под началом Аллахверди-хана. А 19 августа 1618 года в долине между Тебризом и Ардебилем именно он завершил разгром турецкой армии. Убито было (со слов персов) 15 тысяч турок и крымчаков (ими командовал Джан бек Гирей) В плену оказались три турецких паши, «векиль» (доверенное лицо султана) и Мурза бек – ближний человек крымского хана. В награду Аббас назначил Корчигу сипахсаларом, то есть главнокомандующим и отдал ему в правление весь восточный Азербайджан. Отныне его звали Корчига-хан.
             Корчига-хан стал первым человеком нетюркского происхождения на высшем армейском посту. И теперь подбор и смена правителей провинций, султанов, полководцев и награждения лучших из великих воинов зависят от его мнения и одобрения.
            В столичный города Исфахан  Корчига-хан прибыл на коне с золотым седлом, с подаренным Аббасом, с полным  дорожным снаряжением и оружием. Клинок его сабли был с золоченым обрезом.
            Могущественный сипахсалар восседал в  пожалованном ему  лучистом, как солнце халате, на голове витой, красный с синим, тумар (тюрбан). И два султанчика.
            Далее расположился куллар-агаси Юсуф-ага старейшина над всеми гулямами благородного двора (ближний, после курчибаши и сапахсалара, человек шаха!). Юсуф-ага допущен прижиматься щекой к правой туфле Победного Стремени! Именно он всегда и на всех торжествах первым расцветит наступающий праздник рассказами об успехах и  победах своих воспитанников. На его попечении находятся мальчики с раннего возраста.

            А дарбан, главный привратник гарема, Хайдар бек бен Абуль-Касим Эвоглу бек – это тот, кто уже сегодня, наравне со своим отцом Абуль-Касимом, определяет порядок восседания в высоком собрании. И потому он сидит рядом, наравне со столпами процветающего государства. Его только при новом шахе Сафи (внуке Аббаса Великого) назначит на должность эшик-агаси-баши (главный церемониймейстер). И он пока этого не знает. Сегодня эту должность исполняет его отец Абуль-Касим Эвоглу (в арабской патронимике насаб «бен» в полном имени Хайдара означает «сын»).
            Но главное в ином. Дарбан шахского гарема в Исфахане денно и нощно обязан присутствовать при вратах гарема в своем караульном помещении. Только по пятницам вечером,Ю после джума-намаза, ему дозволялось идти домой, чтобы утром снова вернуться. Этот день выходной для всех правоверных.
          Только сейчас, когда охрана и привратники гарема (подвластные и подчиненные ему) не допущены в залу, он зорко следит за своими подопечными из райского сада Аббаса. Так происходит всегда, когда жены шаха покидают свои дома. И в походах, когда шах брал с собой гарем, на протяжении всего пути он следит за его неприкосновенностью.
            Хайдар бек самый важный и обладавший добродетельными и справедливыми качествами мугарраби аль-хаган (хранитель покоев). Всё, что присылают в гарем в виде даров и подношений и всякие покупки, касавшиеся обитательниц внутреннего дворца, всё проходит через его руки и руки его помощника.
            Во время отсутствия дарбана за порядком в гареме следил его ответственный помощник Мухлис-ага, искренне преданный своему делу,  также обладавший неисчислимыми добродетельными и справедливыми качествами. Он из белых почтенных евнухов и старейшина почтенного гарема. У него тоже тысячи обязанностей. И всё следует исполнить, пока гарем пустует, пока его обитательницы покинули свои покои.
             Во-первых, он должен держать наготове такие важные принадлежности как платки, гребни, ножницы, кусачки для ногтей, пилки и подпилки, притирания, благовония и краски для волос, ногтей, ступней и кистей ханум. С него же спросят за обеспечение гарема тканями, одеждой, пищей.         
            Во-вторых, на нём ремонт и благоустройство зданий, охрана, уборка помещений и сада, удаление мусора, замена застоявшейся в бассейнах воды, контроль ежедневных расходов.
            А украшение комнат и переходов: ковры, занавеси, краски для стен и для изысканных занятий каждой госпожи? И музыкальные инструменты тоже. И исполнители. И особенно маленькие девочки, чьё присутствие так умягчает окружение и грубость повелителя!
            Дела, которые никому доверить нельзя!
            И всё следует исполнить, пока солнце служит факелом на бирюзовом небосводе, пока цветы, душистые травы, разные пахучие полевые растения, разнообразные петушьи гребешки, лазурные лужайки не укрылись покровом тьмы. И пока завиток ночи не прикрыл покорные ланиты жемчужин гарема покрывалом чёрного локона. И пока время, облаченное во всё черное, не надело своё непроницаемое для посторонних темное платье и не сделало ночь для шаха и его избранницу светлой и радостной.
         А это значит, что нужно ежедневно дозирать во всех местах, чтобы докупить и доставить нехватку тех или иных вещей. Важно и вовремя прислать нужных работников, (и список этот предварительно утвердить казначеем!), а после выписки визиря высокого гарема проследить за достойной и своевременной оплатой.
В этом тоже кроется интерес сокровенный – с каждой выплаты десятая часть поступит дарбану и ему, помощнику. Из этих денег они смогут рассчитаться со сторожами и слугами, с теми, кто мелкие работы исполняют по требованию обитательниц гарема.
            Но по настоящему, Мухлис-ага чувствует себя полновластным хозяином только после отправления государя в поход с жемчужинами гарема (а с ним покидал дворец и Хайдар бек). В его же распоряжении тогда остаются дела не только гарема (не всех жён шах берет с собой на войну), но и двора. В отсутствие повелителей все верные слуги шаха от правителя Исфахана и визирей, до городского даруги - достойные и важные люди! - подчинялись ему, Мухлис-аге!
            Все кроме одного.
            Это был ещё один приближённый к шаху. И он доставлял немало огорчений достойному помощнику привратника гарема. Главный казначей процветающей казны мустауфи-ал-мамалик Асафир-хан принадлежал к уважаемым черным евнухам. В уважении и почете он был наравне со старейшиной почтенного гарема. Свое положение он заслужил долгим служением обычным сторожем  в шахском гареме.
            Надо полагать, Асафир-хан был весьма усердным служакой, если сумел завоевать высокое доверие повелителя. Не нам, и не здесь делать попытки искать истинные и сокрытые способы получения милостей от владыки гарема.
            Как этот небольшого росту неприятный человечек, с густо заросшими бровями, укрывающие маленькие глазки так, что никто, даже непосредственный начальник не мог разгадать его мыслей, всегда одетый в засаленный халат и потому неприметный, сливающийся с горячей пылью у ворот гарема, сумел обаять шаха? Да так, что тот назначил его писцом при благорасточающей казне!
            И это был очень дальновидный шаг. Как выяснилось, у этого неприметного чиновника нижайшего уровня не было своей семьи, детей, братьев и сестёр. Никто не знал, откуда он родом, хотя судя по ухваткам и внешности можно было предположить о его происхождении. Самые осторожные склонялись к Новой Джульфе, где собрались изгнанные из армянского нагорья евреи.
            Но пришло время найти замену переместившемуся в райские сады почтенному казначею Ильф-аге. Вот, когда стало ясно, что иной замены не сыскать! Не зря Асафир протирал свои старые, как он сам, штаны, кутался в драный халат и прятал от людей свои маленькие глазки. Он, незаметный и тихий, как пыль пещеры, сумел познать все тайны благорасточающей казны лучше, чем его предшественник!
            Выяснилось, что сидевший долгие годы писец, уже знает все тайны и овладел премудростью охраны казны и управления её скрытыми от посторонних глаз потоками.
            Как опытный наездник откормленного аргамака, Асафир уверенно оседлал шахскую казну. В отличие от кассы Асафир-хан был неприхотлив и вынослив. Но это не значит, что можно пренебрегать уходом и своими потребностями. Да, при нём она стала  "процветающей казной" – «хазана-йи амира» – так теперь звучал в его докладах владыке обоих миров и единственному заступнику в день Страшного Суда - Да продлит Аллах царствование его и благодеяния до дня Воскресения! - тихий голос незаметного главный казначея и кассира о своей сердечной обители. Но и казначей становился всё более значительным и требовательным!
            Он сразу понял сложные отношения шаха к кызылбаши («красноголовым»). Те пытались диктовать шаху свои правила жизни! И первым делом Асафир-хан (теперь уже хан!) ограничил выплаты тем «красноголовым», что жужжали и вились вокруг шахских палат. Он справедливо считал, что незаслуженные выплаты только развращают бездельников. А те и так погрязли в столичных развлечениях, дебоширили, устраивали безобразные выходки, оргии с женщинами, вместо достойных забав с гибкими и стройными бача-бази*. Вот кто умеет красиво танцевать, женственно двигаться, скромно и одновременно завлекательно улыбаться. Впрочем, иные верные воины «Покорителя мира и Гордости рода человеческого» любят общение с бача-пош. И это тоже одобряется!

* В переводе с персидского
«база бази» означает
«играть с мальчиком».
«Бача» - «парень», «бази» - «игра».
Бача-пош перс. – «мальчуган»,
или «одетая как мальчик»

            И только тогда, наслаждаясь общением с танцующими мальчиками и девочками, настоящий воин мог раздуть в тесном тумане своих желания. А с помощью свежести их смирения он накроет разноцветными коврами своё ложе удовольствий, достойное каждого, чьё сердце жаждет истинного величия и настоящего счастия!
            -Одно дело, - говорил он, - воины, отправленные на окраины империи, чтобы обагрить свои клинки кровью врагов. Эти ни в чём не должны нуждаться!
            Выдачу для них он организовывал так, чтобы не обидеть себя. Тем более, что покинув столичную жизнь, они, скорее всего, не дадут, не смогут дать показания против него.
            Теперь Асафир-хану подчинялись все сборщики налогов, под его контролем земельные права всех провинций, без него и в аренду землю не отдать, а главное в его власти выплата жалований  и лены за военную службу. Для этой цели служили соответствующие реестры (джараид) и списки (дафатир), в которые должны были вноситься данные.
             Ни одно действие в раеподобном государстве не действительны без подписи и печати мустауфи-ал-мамалика!
             Как на заседаниях у шаха Аббаса все должны занимать строго свои определенные места – кто слева, кто справа, одни могут сидеть, другие только стоять, в каком убранстве, - так и в повседневной жизни каждый должен знать свое место, и нести свои обязанности по его, главного казначея государства, предписанию.         
            И знать, кого следует благодарить за свое положение!
            И не было в Исфахане невзрачнее и могущественнее человека. Не только эмиры высочайшего двора – столпы могущественного государства, но и высокостепенный сипахсалар и сам шах (!) прислушивались к его предложениям.