Перевод четверостишия Рудаки, новая редакция

Знаете, справедливо говорят, что по одной капле можно определить химический состав океана. От огромного наследия Рудаки до нас дошла лишь тысяча строк, но и по этой одной капле можно ощутить вкус его великой поэзии.
На мой взгляд, главное её свойство и отличие – необыкновенная прозрачность при воистину голову кружащей глубине…
У него есть великолепное лирическое четверостишие, совершенно раскованное, которое на русском я прочитаю в двух вариантах  перевода.
Но сначала оригинал:

Омад бари ман. Ки? Ёр. Кай? Вакти сахар.
Тарсанда зи ки? Зи хасм. Хасмаш ки? Падар.
Додам-ш ду буса. Бар кучо? Бар лаби тар!
Лаб буд? На! Чи буд? Акик! Чун буд? Чу шакар!

А теперь переводы на русский.
Первый – классический, он принадлежит Вильгельму Вениаминовичу Левику.  И это замечательная интерпретация, - не зря Левику доверяли переводить стихи и Шекспира, и Байрона.  И здесь, даже не зная таджикского, переводчик тоже улавливает чутким слухом многообразные импульсы поэзии.

Пришла... "Кто?" - "Милая". - "Когда?" - "Предутренней зарей".
Спасалась от врага... "Кто враг?" - "Ее отец родной".
И трижды я поцеловал... "Кого?" - "Уста ее".
"Уста?" - "Нет". - "Что ж?" - "Рубин". - "Какой?"
- "Багровоогневой"…

А второй перевод сделан мной, и я его сейчас представлю. Казалось, зачем переводить, когда существует хороший перевод Левика?
Дело в том, что в переводе Левика, - при том, что он действительно хорош,  - есть одна неточность. Она связана с образом родителя, отца. Все-таки, на Востоке  родного отца женщина в любых обстоятельствах врагом не назовет. Тем более, зная, что он из-за нее переживает…
Потому и решил я перевести по-своему.

- Здесь? - Да! – Скажи, когда пришла? - Как в небе свет возник!
- И что? – Дрожит, и вся в слезах!.. – Отец? - Да, гнев велик!..
- Что делать? - В губы целовать!.. - Так сладко? - Слаще нет!..
- И цвет - рубин? - О да, рубин!.. Немножко сердолик...