de omnibus dubitandum 46. 365

ЧАСТЬ СОРОК ШЕСТАЯ (1707-1709)

Глава 46.365. НЕ МЕШКАВ, СЫЩИ, КТО ТО УЧИНИЛ, И КО МНЕ ОТПИШИ…

29 ноября 1708 г.

    Среди некоторых александровских краеведов и по сей день имеет хождение легенда о том, что прежде чем оказаться в Суздальском Покровском монастыре, Евдокия Федоровна Лопухина (на самом деле Прасковья Федоровна Салтыкова – Л.С.) провела некоторое время в Успенском монастыре Александровой слободы. Это обстоятельство не подтверждается никакими документами. А ее единственное и едва замеченное пребывание здесь связано с событиями 1689 г.

    В августе этого года беременная Евдокия (на самом деле Прасковья Федоровна Салтыкова – Л.С.) последовала за своим супругом в Троице-Сергиев монастырь во время того правительственного кризиса, который положил конец регентству царевны Софьи (на самом деле Евдокии Алексеевны, старшей дочери Алексея Михайловича и Марии Милославской – Л.С.).

    Вместе с матерью царя Натальей Кирилловной в сентябре она присутствовала на учениях под Александровой слободой [Козляков В. Царица Евдокия, или плач по Московскому царству. М., 2014. С. 62]. 19 февраля 1690 г. родился царевич Алексей, и вдовствующая царица сделала вклад в Успенский монастырь Александровой слободы: 8 миней служебных [АМ-1793/34, 50, 56, 57, 58, 107, 109, 185], вкладные записи на них имеют дату — 12 декабря 7200 г. (1691 г.) и указание «за многолетнее здравие превозлюбленного внука своего благороднейшего великого государя царевича и великого князя Алексея Петровича Всея России».

    В фондах музея-заповедника «Александровская слобода» также хранится старопечатная книга «Минея служебная» за май месяц [АМ-1793/79], с которой связан целый ряд версий и загадок. Е.В. Жилкина в своем научном сообщении [Жилкина Е.В. Книги с вкладными и владельческими записями XVII — начала XVIII веков в собрании музея-заповедника «Александровская слобода». Александров, 2005. С. 7] сделала ряд выводов, высказала предположения, но они не имеют серьезных доказательств.

    Книга была напечатана в 1705 г. Она является вкладом якобы сына Петра I, царевича Алексея Петровича (на самом деле в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.), в Успенский девичий монастырь Александровой слободы.

    Об этом свидетельствует вкладная запись на листах старопечатной книги, с 1-го по 9-й, полууставом «Сия книга государя царевича Алексея Петровича пожалована дана вкладу в Успенский девичь монастырь». Запись не содержит датировки вклада и «не содержит сведения о том, лично ли царевич Алексей Петрович посетил Александровскую Слободу, или книга минея служебная, месяц май, была привезена сюда по указу царевича».

    В связи с последним обстоятельством возникла версия о посещении Алексеем Петровичем Александровой слободы в 1706 г. во время тайной поездки его в Суздаль для свидания с матерью, бывшей царицей Евдокией Федоровной (Лопухиной) (на самом деле Прасковьей Федоровной Салтыковой – Л.С.), которая была сослана в местный Покровский монастырь и пострижена в монахини с именем Елена. Предполагалось, что царевич также тайно посетил в Успенском монастыре Слободы свою тетушку, сводную сестру отца, Марфу Алексеевну, инокиню Маргариту. Она была обвинена в пособничестве своей сестре Софье (на самом деле Евдокие Алексеевне, старшей дочери Алексея Михайловича и Марии Милославской – Л.С.) во время стрелецкого бунта 1698 г. и в наказание за это пострижена.

    Тайную поездку царевича Алексея Петровича в Суздаль для свидания с матерью отмечают многие историки. А вот как это событие описывает В. Козляков: «В конце 1706 года в жизни царицы Евдокии случилось важное событие. После восьмилетней разлуки она в первый и, как оказалось, последний раз увиделась с сыном, царевичем Алексеем. Никаких деталей этой поездки сына к матери в Суздальский Покровский монастырь не сохранилось; известно только, что царевна Наталья Алексеевна немедленно сообщила об этом якобы своему брату (на самом деле клону лжеПетра - Л.С.). А царь Петр (на самом деле клон лжеПетра в январе 1707 года вызвал к себе якобы сына (на самом деле в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.); тогда-то тот и узнал (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.), как страшен отцовский гнев.

    Царевичу Алексею якобы впредь запретили даже думать о поездке в Суздаль, и он вынужден был подчиниться, как это делал всегда во всех других делах, оставаясь в полной воле своего якобы отца (на самом деле дяди – Л.С.). С тех пор царевич лишь изредка, с оказией (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.), через самых верных людей посылал матери деньги.

    Царевич Алексей предостерегал приближенных даже от поездок в близлежащий Владимир, чтобы на них не легла тень подозрения в возможной “ссылке” царевича с матерью» [Козляков В. Царица Евдокия, или плач по Московскому царству. М., 2014. С. 134].

    Единственным историком, который приводит ссылку на документ, откуда он получил сведения об этой поездке царевича Алексея Петровича, был Н.Г. Устрялов.

    Он первым из русских исследователей получил доступ к подлинным документам следственного дела царевича Алексея и опубликовал значительную часть их.

    Он писал: «В начале 1707 года Петр потребовал сына к себе в Жолкву и там изъявил ему свой гнев за тайное посещение матери, как (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) известила царевна Наталья Алексеевна».

    При этом следовала ссылка на следственное дело царевича Алексея, а именно на показания близкого к нему Федора Дубровского от 24 мая 1718 г. [Устрялов Н. История царствования Петра Великого. Т. 6. Царевич Алексей Петрович. СПб., 1859. С. 18] Обратившись к этим документам, увидим (выделено мною – Л.С.), что в них история тайной поездки в Суздаль вообще «не видна», а упоминание о ней «довольно туманно».

    «Мая в 24 день Федор Дубровской против повинных писем царевича Алексея Петровича роспрашиван и показал. По смерти царевны государыни Натальи Алексеевны царевичу Алексею Петровичу он (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) Дубровской говорил так, что де слышал я от Авраама Лопухина, что тетка к тебе не добра была. А такие слова, что ведаешь ли ты, что все на тебя худое было от нее, он Дубровской царевичу говорил ли, того он не упомнит…

    Того же числа Аврам Лопухин… говорил, что тетка Наталья Алексеевна к царевичу была недобра… о том сказывал ему Аврааму учитель царевича Никифор Вяземский, когда они были с царевичем в Жолкве при царском величестве и то время изволил гневаться на царевича. А тот де гнев от нее от царевны Натальи Алексеевны… что будто он был у матери своей…» [РГАДА. Ф. 6. Уголовные дела по государственным преступлениям. Оп. 1. Д. 46. Розыск о Федоре Дубровском. Л. 15, 16].

    Следователей на тот момент больше интересовали разговоры Алексея Петровича с Дубровским о болезни его якобы отца (на самом деле дяди – Л.С.) клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I, что с такой болезнью, как эпилепсия, «долго не живут» и тот (в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.) «чаял близкой смерти отца».

    Поэтому вопрос о поездке к матери был для них не столь важен. И это довольно странно, так как на следствии делалось все, чтобы выяснить даже мельчайшие детали и обстоятельства, которые могли бы связать якобы побег царевича (в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.) за рубеж с тем влиянием, которое имели на него самые разные люди.

    «Суздальский розыск» шел параллельно с «Московским».

    Находившемуся в Польше якобы брату, клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившему в дальнейшем титул Петра I царевна Наталья (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) могла сообщить о тайной поездке только письмом, однако никому его обнаружить не удалось.

    Нет его и среди опубликованных (сохранившихся) писем Натальи Алексеевны, обращенных к клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившему в дальнейшем титул Петра I [Vostlit.ru. Письма только периода 1709–1716 гг.].

    Не обнаруживаются и соответствующие сведения в записях, регистрирующих передвижения и встречи клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I. Тем более что не обнаруживаются следы заезда царевича в Александрову слободу. Не упоминает об этом событии и М.И. Семевский, который писал свой очерк о Евдокии Федоровне (на самом деле Прасковье Федоровне Салтыковой – Л.С.) на основании имевшихся в его распоряжении документов [Семевский М.И. Авдотья Федоровна Лопухина // Семевский М.И. Исторические портреты. М., 1996].

    Если тайная поездка в 1706 г. имела место, то встает ряд вопросов, на которые пока что невозможно дать ответы.

    Кто сопровождал Алексея (в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.) в поездке? Как о ней узнала Наталья Алексеевна? Почему условно сын Петра, решился на свидание с матерью (Прасковьей Федоровной Салтыковой – Л.С.)? Говорить об этом можно только предположительно, опираясь на косвенные свидетельства. Сопровождать царевича мог только кто-либо из его ближайшего окружения. Совет и благословение могли исходить от духовника Якова Игнатьева, который оказался около царевича по протекции матери (Прасковьи Федоровны Салтыковой – Л.С.), старался напоминать сыну о ее несчастной судьбе.

    В одном из писем Алексея (в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.), обращенном (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) к духовнику, можно найти указание на его встречу с Г. Тезиковым — владимирским ямщиком, который, по мнению Г.В. Есипова, доставлял Я. Игнатьеву письма от царицы Евдокии (на самом деле Прасковьи Федоровны Салтыковой – Л.С.) [Собрание документов по делу царевича Алексея Петровича / Есипов Г.В., Погодин М.П. М., 1861. C. V.].

    Другой советчицей могла выступить царевна Мария Алексеевна, которая тайно поддерживала связи с узницей Покровского монастыря, ее же (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) хорошо знали в окружении Алексея Петровича.

    Поездке благоприятствовали различные обстоятельства как жизни самого царевича в этот период, так и военные неудачи русских войск, которые занимали все внимание клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I.

    «Царевич жил в Москве, главным образом в Преображенском, получая на содержание 12 тысяч рублей (на самом деле с 1706 года, после смерти своего отца настоящего Петра Алексеевича в 1694 году, находился в темнице, второй из угловых башен южной стены Кремля — Беклемишевской… Август III Саксонец, ставший фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности; с 10.12.1706 года клоном лжеАлексея Петровича, якобы царевича, сына настоящего Петра Алексеевича — имевший титулы короля польского и великого князя литовского с 30 июня 1734, курфюрста саксонского с 11 февраля 1733 г. отразившийся в истории как Фридрих Август II Саксонец - Л.С.). Он по-прежнему проводил время в праздности, занимаясь лишь детскими играми и комнатными забавами. Его главный наставник Меншиков (сын Павла Менезия – Л.С.) пребывал в недавно основанном Петербурге, а самому клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившему в дальнейшем титул Петра I было и вовсе не до воспитания якобы своего сына.

    Решалась судьба России — в Астрахани взбунтовались стрельцы, вслед за ними вспыхнуло восстание на Дону, но главная опасность, грозившая России утратой суверенитета, исходила от шведского короля, готовившегося к вторжению на ее территорию.

    Клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I энергично готовился к отпору неприятеля, отдавая все силы повышению боеспособности армии, увеличению ее численности, обеспечению ее снаряжением и продовольствием» [Павленко Н.И. Царевич Алексей. М., 2017. С. 26].

    Поэтому Алексей Петрович (в роли Алексея Петровича выступал Август III Саксонец — племянник клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.], король польский и великий князь литовский с 30 июня 1734, курфюрст саксонский с 11 февраля 1733 Фридрих Август II – Л.С.), используя ситуацию, по рекомендации своей матери Кристианы-Эбергардины Бранденбург-Байрейтской, еще не получившей титул Екатерины I, вполне мог (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) решиться и осуществить тайную поездку в Суздаль.

    А появление в Александровой слободе «Минеи» с вкладной записью царевича и получение сведений о поездке царевной Натальей Алексеевной могло быть связано еще с одним «загадочным» лицом из окружения царевича этого времени.

    Первым на это обратил внимание Н.С. Стромилов, который и начал собирать сведения о Василисе (Варсанофии) Козицкой (в ряде источников — Казанской). Собранные им сведения, отложившиеся в его архиве, коротко можно изложить следующим образом: Василиса Ефимовна Казанская — до пострижения. Жила сначала при царице Наталье Кирилловне, а потом в Преображенском, но правивший в то время Москвой царевич Алексей Петрович (с 1706 года, после смерти своего отца настоящего Петра Алексеевича в 1694 году, находился в темнице, второй из угловых башен южной стены Кремля — Беклемишевской… Август III Саксонец, ставший фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности; с 10.12.1706 года клоном лжеАлексея Петровича, якобы царевича, сына настоящего Петра Алексеевича — имевший титулы короля польского и великого князя литовского с 30 июня 1734, курфюрста саксонского с 11 февраля 1733 г. отразившийся в истории как Фридрих Август II - Л.С.) сослал ее в 1708 г. в Александрову слободу, где ее велено было постричь под именем Варсанофии.

    Стромилов считал, что существовал именной указ клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I о ее пострижении.

    Женщина с именем Василиса Ефимовна упоминается среди ближних людей царевича Алексея. В письме от 26 июня 1706 г. (с 1706 года, после смерти своего отца настоящего Петра Алексеевича в 1694 году, находился в темнице, второй из угловых башен южной стены Кремля — Беклемишевской – Л.С.) к своему духовнику Якову Игнатьеву царевич просит прислать «ключ от железного сундука» и просит «с Варсанофией не вязись — отстав от нее».

    Причину тому Стромилов усматривал в том, что Варсонофия жила с отцом Яковом «любовно» и царевич отговаривал духовника от этой связи. В 1707 г. она (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) приглашалась на пир кампании царевича.

    18 ноября 1716 г. в письме Никифора Вяземского Игнатьеву сделана приписка царевича (Августа III Саксонца, ставшего фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности; с 10.12.1706 года клоном лжеАлексея Петровича, якобы царевича, сына настоящего Петра Алексеевича — имевший титулы короля польского и великого князя литовского с 30 июня 1734, курфюрста саксонского с 11 февраля 1733 г. отразившийся в истории как Фридрих Август II - Л.С.), где упоминается Василиса Ефимовна [ОПИ ГИМ. Ф. 195. Д. 15; Собрание документов по делу царевича Алексея Петровича / Г.В. Есипов, М.П. Погодин. М., 1861.  С. IX, XV].

    Н.С. Стромилов предполагал, что Козицкая была удалена из окружения царевича по настоянию клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I, так как в его распоряжении были только два письма Алексея Петровича (с 1706 года, после смерти своего отца настоящего Петра Алексеевича в 1694 году, находился в темнице, второй из угловых башен южной стены Кремля — Беклемишевской – Л.С.) к своему якобы отцу — от 16 и 29 ноября 1708 г., которые были опубликованы в 1849 г. [Письма царевича Алексея Петровича к его родителю государю Петру Великому, государыне Екатерине Алексеевне и кабинет-секретарю Макарову… (из библиотеки М.С. Воронцова). Одесса, 1849]

    Он предполагал наличие писем клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I по этому поводу, но единственное письмо на эту тему было опубликовано в сборнике в 1948 г. [Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 8. Июль-декабрь 1708. Вып. 1. М.; Л., 1948]. И оно меняет взгляд на обстоятельства.

    Можно выстроить следующую «цепочку писем». В приложении к письму от 16 ноября 1708 г. царевич написал: «Извествую тебе, Государь, Василиса Казанская (которая жила при бабушке, а ныне жила в Преображенском), и к ней был великий приход отвсюды, всякой наброд (и было у ней обещание постритца), и я для сего, что б от сего не было худа, сослал ее в Александрову слободу, и велел постричь немедленно, по прежнему ея обещанию» [Письма царевича Алексея Петровича к его родителю Петру Великому… Одесса, 1849. № 87. С. 51–52].

    Никаких упоминаний о том, что пострижения Василисы требовал отец, в письме нет. И о том же говорит ответное письмо клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I к своему якобы сыну от 18 ноября 1708: «Слышал я, что некто плут моим указом сказал, будто я сказал Василису Казинскую постричь. Не мешкав, сыщи, кто то учинил, и ко мне отпиши. А хто указ сказывал, возми того за караул» [Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 8. Июль- декабрь 1708. Вып. 1. М.; Л., 1948. № 2855. С. 314].

    Письмо явно демонстрирует нежелание клона лжеПетра, чтобы Василиса Казанская (Козинская, Козицкая) была удалена из окружения царевича Алексея (с 1706 года, после смерти своего отца настоящего Петра Алексеевича в 1694 году, находился в темнице, второй из угловых башен южной стены Кремля — Беклемишевской – Л.С.).

    Можно высказать предположение, что именно эта особа была «глазами и ушами» царя в окружении его якобы сына, ему было невыгодно ее пострижение. Может быть, от нее царевна Наталья Алексеевна узнала о тайной поездке царевича Алексея (с 1706 года, после смерти своего отца настоящего Петра Алексеевича в 1694 году, находился в темнице, второй из угловых башен южной стены Кремля — Беклемишевской – Л.С.) в Суздаль? А что, если Алексей Петрович «проведал» об истинной роли Василисы в его окружении?

    Поэтому, играя в «простачка», он и отвечает своему якобы отцу 29 ноября 1708 г.: «А что о Василисе Казанской изволишь писать, что б о пострижении ее сказан твой имянной указ, и чтоб мне о сем разыскать. И доношу, что указу твоего о сем здесь никто не сказывал. А пострижена она … по прежнему своему обещанию в монастырь, что в Александрове слободе, и указ о том дан из Монастырского Приказу обыкновенно (какой всем хотящим постригатся даетца). А именного указу не писано и не сказано, а о давном ее обещании известны многие» [Письма царевича Алексея Петровича к его родителю Петру Великому. Одесса, 1849. № 88. С. 51–52].

    Царевич (фантазиями английских диссидентов эпохи Реформации, противников Ордынской Империи, писавших руСкую историю, настраивавших читателей против имперской власти и, слепо поддержавающих их лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей: современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) делает вид, что пытается найти виновного «в сказании царского указа», и для этого нет ничего лучше, чем обратиться с запросом к лицу, которому Петр безусловно доверяет — к его супруге Екатерине Алексеевне (Кристиане Эбергардине Бранденбург-Байрейтской).

    О В.Е. Казинской Алексей Петрович якобы запрашивал ее в письме от 29 ноября 1708 г.: «откуда сие пронеслося, что Василиса Евфимовна пострижена батюшкиным указом?» [Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. Т. 6. Приложения. С. 309]. Если не было заезда в Успенский монастырь Алексея Петровича в 1706 г., то пострижение Козицкой (Казанской) — еще один возможный случай для попадания майской минеи 1705 г. с вкладной записью царевича в Александрову слободу. Тем более что и сама Василиса (после пострижения — Варсанофия) сделала богатые вклады в монастырь. Н.С. Стромилов видел их в ризнице и отметил наличие: «1) огромное Евангелие обложенное серебряными вызолоченными досками на Александрийской бумаге, напечатанное в Москве при патриархе Иоакиме в 1689 году с едва различимой надписью по листам “оного монастыря монахинею Варсонофию Козанского” оно хранится в ризнице 2) створчатый ковчежец с мощами разных святых вделанный в образ Страстей Господних, находящийся в Успенском храме…» [ОПИ ГИМ. Ф. 195. Д. 15].

    Следующее упоминание Варсонофии сделано Н.С. Стромиловым в его очерке о цесаревне Елизавете Петровне на основании документа — письма монахинь Успенского монастыря императрице Елизавете Петровне, найденного им в опубликованном архиве Воронцовых [Стромилов Н.С. Цесаревна Елизавета Петровна в Александровой слободе и Успенский девичь монастырь в то время. — Чтения императорского общества истории и древностей Российских. 1874. Кн. 1].

    По тому, как вела себя Варсонофия в Успенском монастыре, «подмяв» под себя не только сестер, но и игуменью и казначею, можно сделать вывод, что почиталась она за весьма влиятельную особу. А вот о чем царский указ действительно существовал, так это о «фигурантках» «Суздальского розыска», которые весьма близко стояли к опальной царице Евдокии Федоровне (на самом деле Прасковье Федоровне Салтыковой – Л.С.), помогали ей в налаживании «благоприятного» образа жизни в монастыре.

    Указ гласил: «Игуменью Покровского монастыря Марфу и старицу Каптелину, по наказании, сослать в Александрову слободу и быть им там в тюрьме, под крепким караулом» [АМ-14708. Дк 10-1-394].

    Возможно, в легенде о пребывании Евдокии Федоровны (на самом деле Прасковьи Федоровны Салтыковой – Л.С.)  в Успенском монастыре Александровой слободы мы имеем дело с типичным для русской провинции «переносом исторической памяти» с менее известного лица на более известное. Обе сосланные особы своими показаниями во время следствия в немалой степени способствовали осуждению бывшей царицы (Прасковьи Федоровны Салтыковой – Л.С.), рассказывая о путях осуществления ее связей с внешним миром, о людях, которые поддерживали с ней отношения.

    С. Ефимов, например, отмечал, что «показания словоохотливой Каптелины оказали большую услугу следствию… сразу же появилось на свет несколько ниточек, связывающих Евдокию (на самом деле Прасковью Федоровну Салтыкову – Л.С.)  с ее родственниками, и следствие не преминуло этим воспользоваться. Михайло Босой по сути дела, являлся связным между бывшей царицей, ее братом Абрамом Федоровичем и сводной сестрой Петра царевной Марией Алексеевной» [Ефимов С. Московская трагедия (из истории политической борьбы в России при Петре I). URL: Russia-21.ru].

    Благодаря Марфе и Каптелине в Покровском монастыре Евдокии Федоровне (на самом деле Прасковье Федоровне Салтыковой – Л.С.)  «удалось создать настоящий миниатюрный мир московской царицы конца XVII века, с организованным снабжением продуктами, вещами, сохранением придворных ритуалов московской государыни и торжественными выездами на богомолье».

    Впоследствии старицу Каптелину, пребывавшую в Успенском монастыре, привлекали к возобновленному делу царевича Алексея 1720 г. и допрашивали по поводу книг, сделанных ею вкладами в ряд церквей Владимирского уезда [РГАДА. Ф. 6. Оп. 1. Д. 141]. В 1721 г. вновь слушалось дело «О служителях Покровского девичья монастыря в Суздале, прикосновенных к розыску о царице Евдокии Федоровне» [РГАДА. Ф. 6. Оп. 1. Д. 139].

    С воцарением своего внука императора Петра II Евдокия Федоровна (на самом деле Прасковья Федоровна Салтыкова – Л.С.)  хотя и стала жить в Московском Новодевичьем монастыре, но снова удостоилась «царского» обращения, ее заваливали «изъявлениями радости и умиления» по поводу возвращения, даже от ее бывших врагов. Ей присылали подарки и она рассылала денежные пожертвования в монастыри и храмы.

    В 1729 г. к ней обратились с письмом игуменья Митрополия из Успенского монастыря Александровой слободы и сестры, но в письме не было даже и намека, что ранее Евдокия Федоровна (на самом деле Прасковья Федоровна Салтыкова – Л.С.)  провела у них хотя бы один день. Помимо общих слов «умиления и восторга», «превысокую царскую мать» благодарили за пожертвованные 30 рублей [ОПИ ГИМ. Ф. 195. Оп. 1. Д. 590]. Таким образом, отметить пребывание Евдокии Федоровны Лопухиной (на самом деле Прасковьи Федоровны Салтыковой – Л.С.) в Александровой слободе определенно возможно только в сентябре 1689 г. Доказательства приезда в Слободу в 1706 г. царевича Алексея Петровича отсутствуют. Документально подтверждаются только сведения о заключении в монастырскую тюрьму бывших насельниц Покровского монастыря Марфы и Каптелины, «проходивших» по делам о «Суздальском розыске».

Источник: Орлова И.А. Евдокия Лопухина и Александровская слобода мифы и реальность . . . Культурно-историческое наследие личности и рода: Царица Евдокия  Лопухина: сборник научных статей по итогам научной конференции / Научный редактор и составитель Д.Я. Романова. — М.: Институт Наследия, 2022. —  262 с.