Попаданец в секту смерти. Глава 1

Пролог.  Смерть в бетонных джунглях

23:47. Офис. Мегаполис.

Андрей Ветров, 29 лет, тимлид аналитического отдела в крупной IT-корпорации, тупо смотрит в монитор.

На экране — дашборд с горящими метриками. Релиз очередного «убийцы Trello» провалился. Серверы лежат. Заказчик орет в Telegram. Менеджер проекта уже два часа плачет в курилке.

«Ты справишься, Ветров. Ты же наш лучший фикстер», — сказал ему начальник и свалил домой в 18:00.

Андрей жмет F5. Потом Ctrl+F5. Потом зачем-то Shift+F5, хотя знает, что это не поможет.

— Мертвый сезон, говорили. Легкий фикс, говорили, — бормочет он, вливая в себя пятую чашку кофе.

На столе — разгром: чипсы, энергетики, стикеры с задачами, и фотография девушки, которая ушла от него месяц назад.

Телефон вибрирует. Начальник:

«Ветров, ну как там? Я надеюсь, к утру почините. Ты гений, выкрутишься.»

Андрей криво усмехается. Гений? Он просто хорошо умеет находить закономерности, строить причинно-следственные связи и предсказывать поведение системы на основе прошлых ошибок.

Он бросает взгляд на стопку книг в углу стола — там лежит китайское фэнтези, которое он читал в метро. «Путь Бессмертных».

— Ладно, давай посмотрим на твои дампы памяти, серверная ты дура...

Он вбивает команду:

bash
tail -f /var/log/syslog | grep "FATAL"
На экране появляется одно слово:

FATAL: Kernel Panic — system halt.

Сервер в стойке сзади него издает звук, похожий на предсмертный хрип гигантского зверя. Вспышка. Искры. Андрей вскакивает, чтобы выдернуть кабель питания, но спотыкается о ворох проводов на полу.

Он падает. Голова встречается с углом металлического стола. Боль — короткая, как удар бича.

А потом — темнота.

Мысли текут медленно, как вязкий мед.

«Я умер. От удара головой. В 29 лет. Из-за того, что споткнулся о провода. Какой позор.»

Тьма. Никакого тоннеля со светом. Никакого голоса из ниоткуда. Только холодное, бесконечное ничто.

«Жаль. Я даже не закончил деплоить тот хотфикс. Сейчас сервак упадет окончательно... Хотя... теперь все равно.»

И вдруг — ощущение. Глубокое, как подземная река.

Он чувствует чужую боль. Чужую агонию. Чужую смерть.

Образы вспыхивают:

Грязный сарай. Другие подростки в таких же лохмотьях. Запах крови и сырой земли.

Человек в черном балахоне с нашивкой — девять колоколов, висящих на одной цепи.

Голос, режущий ухо: «Чэнь Линь, ты слабак. В топку таких. Но сначала — испытание живой землей. Или ты станешь чудовищем, или сдохнешь к утру.»

Паника. Страх. Имя — Чэнь Линь. Пятнадцать лет. Сирота. Схвачен на большой дороге людьми секты «Девять Колоколов Смерти».

Последняя мысль оригинального Чэнь Линя: «Я не хочу умирать... Я не хочу, чтобы они вырвали мои меридианы...»

Андрей чувствует, как это сознание гаснет. Съеживается. Исчезает.

А на его место в пустой сосуд вталкивают его.

Это больно. Так больно, будто его душу пропускают через мясорубку и собирают заново по кускам.

Он хочет закричать, но не может. У него нет рта. Нет легких. Только информация и боль.

И в последний момент перед тем, как его сознание полностью захватит это новое тело, Андрей успевает подумать с чисто профессиональным цинизмом:

«Меня перезагрузили. Я теперь... этот... Чэнь Линь? И меня сейчас... закопают заживо?»

Резкий вдох.

Легкие наполняются воздухом, но воздух пахнет гнилью, железом и.… страхом.

Он открывает глаза.

Над ним — серое, низкое небо, затянутое дымом. Вокруг — десятки таких же, как он, подростков в грязных мешках. Все сидят на корточках внутри гигантского круга, выложенного из человеческих черепов.

В центре круга — тренога. На треноге висит колокол. Черный, покрытый письменами, которые шевелятся.

Андрей (теперь — Чэнь Линь) медленно поднимает руки перед лицом.

Худые, грязные, с обломанными ногтями. Не его руки. Но чувствует он их как свои.

Память Чэнь Линя вспыхивает в голове как второе окно терминала. Родом он из деревни, которую сожгли. Схватили на большой дороге. Привезли сюда. Здесь — секта. Самая страшная. «Девять Колоколов Смерти».

И для новичков только два пути:

Умереть.

Стать чудовищем.

— Встать! — рявкает голос.

Перед ними стоит молодой культиватор в черном. Его глаза — красные, как раскаленные угли. На поясе — три отрубленных пальца, болтающиеся на шнурке.

— Через пять минут начнется Испытание Живой Землей. Слабые умрут. Глупые умрут. Выживут только хищники.

Чэнь Линь-Андрей смотрит на него, и его аналитический мозг автоматически классифицирует:

«Красные глаза — демоническая техника или подавление души. Три пальца — трофеи. Он силен, но не настолько, чтобы убить всех сразу. Значит, испытание действительно отсеет слабых. Вопрос: как именно?»

Он переводит взгляд на землю под ногами.

Черная, влажная. И она шевелится.

Из нее доносятся глухие удары. Кто-то уже под землей. Кто-то кричит там, внизу.

— Первая десятка — в ямы! — командует красноглазый.

Двое в железных масках хватают Чэнь Линя за шкирку и швыряют к краю круга.

Там — яма. Глубокая, с отвесными стенами. На дне — корни, похожие на спутанные кишки, и маленькая фигурка, которая уже не шевелится.

— Твой предшественник продержался четыре минуты, щенок, — усмехается один из масок. — Поставлю на тебя две. Ты слишком худой.

Чэнь Линь смотрит в яму. Его аналитический ум работает на пределе:

«Живая земля. Корни, которые душат. Нехватка воздуха. Давление. Паника — главный убийца. Если я упаду туда — начну дергаться, кричать — земля заполнит рот и легкие за тридцать секунд. Но если замереть, притвориться мертвым... Корни реагируют на движение и тепло? Или на духовные импульсы? У меня их нет. Я — пустышка для них. Значит, у меня есть преимущество.»

— Заткнись и считай, — холодно бросает Чэнь Линь маску.

Голос хриплый, чужой, но интонация — его собственная. Та, которой он осаживал менеджеров на летучках.

Маска замирает на секунду. Так на него еще никто не смотрел.

Бросок.

Чэнь Линь летит в темноту. Воздух свистит в ушах. А в голове — одна мысль:

«Я чинил системы, которые были сложнее вашей культивации. Я прогнозировал сбои, которых еще не случилось. Я умер из-за идиотского провода... Но здесь я не умру. Потому что я уже знаю: эта секта обречена. Я видел ее будущее. И в этом будущем... нет места для меня. Но есть место для того, кто сожжет ее дотла.»

Земля смыкается над ним.

Глава 1. Колокол новичка

Земля сомкнулась над ним — и мир исчез.

Чэнь Линь не кричал. Не дергался. Он сделал единственное, что пришло в голову в ту секунду, когда грязь хлынула в уши и ноздри: замер.

Полностью. До онемения в пальцах.

Корни скользнули по щеке, по шее, по ребрам. Холодные, склизкие, живые. Они искали движение. Искали панику. Искали жизнь, которую можно высосать.

Чэнь Линь не дал им ничего.

Он лежал в черной жиже и считал удары собственного сердца. Медленно. Слишком медленно для человека, у которого нет воздуха. Легкие жгло огнем. Темнота давила на глаза.

«Четыре минуты, — подумал он, вспоминая слова маски. — Предыдущий продержался четыре. Значит, я должен продержаться пять. Пять минут без воздуха — это предел для нетренированного тела. Но я — тренированный. В прошлой жизни я задерживал дыхание на две с половиной. Сейчас... пятнадцать лет, слабое тело, голод... может быть, три. Три минуты. А потом — конец.»

Он открыл рот.

Грязь хлынула внутрь. Он не сопротивлялся. Он использовал ее.

Руками — медленно, по миллиметру — он протолкнул комья земли в сторону, создавая крошечную полость вокруг рта. Воздуха там не было. Но был простор. Простор для того, чтобы не задохнуться мгновенно.

Корни замерли.

Они не нашли цели. Они потеряли его.

«Первая победа, — подумал Чэнь Линь. — Я невидим для них. Теперь — время.»

Он начал считать.

Тридцать секунд. Легкие требуют выдоха. Он не выдыхает.
Минута. Темнота перед глазами начинает пульсировать красным.
Полторы минуты. Грудную клетку сдавливает невидимой рукой.
Две минуты. Тело пытается закричать. Он не дает.

А потом — рывок.

Сверху раздался глухой удар. Тряска. Земля над ним просела. Чья-то рука — грубая, в железной перчатке — вцепилась в его лохмотья и выдернула наверх.

Свет ударил по глазам, как ножом.

Чэнь Линь рухнул на землю, выплевывая комья грязи, хрипя, кашляя, втягивая воздух рваными глотками. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания — и колокола.

Динь.

Где-то над ним звякнул маленький колокольчик.

Он поднял голову.

Красноглазый культиватор стоял над ним, держа в руке цепочку с девятью крошечными колокольчиками. Один из них — седьмой по счету — все еще вибрировал.

— Выжил, — равнодушно сказал красноглазый. — Редкость. Иди к остальным.

Чэнь Линь поднялся на дрожащих ногах. Его трясло. Из носа текла черная жидкость. Но он стоял.

Он посмотрел на яму.

Оттуда больше никто не выбрался.

Их осталось семеро.

Из пятидесяти новичков, которых пригнали сегодня утром. Остальные остались в земле. Чэнь Линь не считал их людьми. Он считал их статистикой. Данными. Вводными, которые помогут ему выжить дальше.

Красноглазый — его звали Наставник Шестой Колокол — повел выживших через ворота.

И Чэнь Линь впервые увидел секту целиком.

Башни из костей.

Это не было метафорой. Это было буквальным описанием.

Десять башен, сложенных из человеческих скелетов, высились над долиной. Черепа смотрели пустыми глазницами на долину. Позвонки скреплялись черной смолой. Ребра торчали наружу, как зубья гигантской челюсти.

Между башнями тянулись мостики из связанных рук. Пальцы были скрючены, застыли в предсмертной судороге.

Небо над всем этим было цвета запекшейся крови — багрово-красное, с черными прожилками туч, которые двигались слишком быстро для обычных облаков.

— Красиво, правда? — спросил Наставник Шестой Колокол.

Никто не ответил.

— Зря молчите. Это единственная красота, которую вы увидите в своей никчемной жизни. Если она, конечно, продлится дольше недели.

Он повел их к центральной башне. Самой высокой. Сложенной из самых крупных костей — видимо, принадлежавших когда-то могущественным культиваторам.

Череп на вершине башни был огромным, размером с дом. В глазницах горели два синих огня.

Чэнь Линь запоминал каждую деталь.

«Башни — десять. По числу колоколов? Возможно. Наставник — Шестой. Значит, есть Первый, Второй... и выше. Десятый, вероятно, глава секты. Кости — человеческие. Значит, культивация здесь построена на смерти. На поглощении. На... расходном материале.»

Он посмотрел на других выживших. Шесть подростков. Такие же грязные, напуганные, с пустыми глазами. Только одна девочка — самая маленькая, лет двенадцати — смотрела не в страхе, а с ненавистью. Так смотрят звери, которых загнали в угол.

«Она опасна, — отметил Чэнь Линь. — Ее нельзя недооценивать.»

— Пришли, — сказал Наставник.

Они остановились перед алтарем.

Алтарь был сделан из одного куска черного нефрита. На нем лежали девять колоколов — настоящих, больших, каждый размером с человеческую голову. Они не висели. Они лежали. И они гудели — едва слышно, на грани восприятия.

— Преклоните колени, — приказал Наставник.

Чэнь Линь опустился на холодные камни. Остальные последовали его примеру.

— Секта «Девять Колоколов Смерти» не берет учеников. Она берет рабов. Вы — никто. Вы — грязь. Вы — топливо. Но если вы выживете... если вы станете сильнее... если вы докажете, что ваша жизнь стоит больше, чем горсть угля для печи... вы получите колокол.

Он прошелся перед ними, глядя в лица.

— Первый колокол — раб. Второй — слуга. Третий — ученик. Четвертый — воин. Пятый — старейшина. Шестой — я. Седьмой... вы не увидите Седьмой колокол. Потому что те, кто его носит, не показываются смертным.

Он остановился напротив Чэнь Линя.

— А Десятый колокол... он звонит только один раз. Когда умирает глава секты. Или, когда умирает мир.

Тишина.

— Теперь — метка.

Часть 3. Метка раба.

Двое в железных масках вышли из тени алтаря. Они несли раскаленное клеймо.

Чэнь Линь видел такое в прошлой жизни — в документальных фильмах про средневековье. Тавро для скота. Только здесь клеймо было в форме колокола.

Первого колокола.

— Руку, — сказал Наставник.

Первым пошел парень слева от Чэнь Линя. Крупный, с бычьей шеей. Он протянул руку без колебаний — и заорал, когда клеймо прижалось к запястью.

Запах паленой плоти ударил в нос.

Чэнь Линь смотрел внимательно. Кожа не просто обгорала. Она менялась. Под ожогом проступали тонкие черные линии — что-то вроде вен, только искусственных. Ритуальных.

«Это не просто клеймо, — понял он. — Это печать. Контроль. Возможно, яд. Или проклятие, которое позволяет им убить меня на расстоянии. Или... отслеживать.»

Он посмотрел на свое запястье. Белая, тонкая кожа. Кости выступают. Тело истощено.

«Но метку не снять. Не вырезать. Не сжечь повторно. Это теперь часть меня. Как номер заключенного. Как... код доступа к системе.»

Пришла его очередь.

Он протянул руку. Не дрожа. Смотря прямо в глаза Наставнику.

— Храбрый, — усмехнулся красноглазый. — Или глупый. Посмотрим.

Клеймо прижалось к коже.

Боль была... странной.

Она не обжигала. Она проникала. Через руку — в плечо. Через плечо — в грудь. Через грудь — в голову. Черные линии вспыхнули под кожей, оплетая кости, впиваясь в меридианы, которых у Чэнь Линя еще не было.

Он не закричал.

Он стиснул зубы так, что они хрустнули. Слезы выступили сами собой — тело не слушалось, выдавало реакцию, которую сознание не санкционировало. Но голос — голос он не подал.

Ни звука.

Наставник поднял бровь.

— Интересно, — сказал он. — Ты первый за десять лет, кто не заорал на этом этапе. Или ты просто немой?

Чэнь Линь убрал руку. Ожог уже затягивался — клеймо втягивало кожу обратно, оставляя только черный узор в виде колокола.

— Я не немой, — ответил он. Голос был хриплым, но ровным. — Я просто умею считать. Боль проходит через семь секунд. Кричать дольше — бессмысленно.

Наставник замер.

На секунду в его красных глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Считать, говоришь... — протянул он. — Ладно. Запомнил тебя, Чэнь Линь. Посмотрим, сколько ты протянешь с таким умом.

Он повернулся к остальным:

— У вас есть одна ночь. К утру вы должны найти себе место в казармах. Если вас убьют во сне — значит, вы были слабыми. Если вы убьете кого-то — не трогайте учеников с тремя колоколами и выше. Остальные — ваша добыча.

Он усмехнулся.

— Добро пожаловать в секту смерти, щенки.

Чэнь Линь стоял посреди внутреннего двора и смотрел на четыре здания.

Казармы первого колокола. Грязные, обшарпанные, с провалившимися крышами. Туда велели идти рабам.

Казармы второго колокола. Чуть лучше. С охраной у входа.

Казармы третьего колокола. Каменные, с бойницами. Там жили полноценные ученики.

И одна башня — четвертый колокол и выше. Туда путь заказан.

— Что будем делать? — спросил кто-то из новичков за спиной.

Чэнь Линь обернулся.

Их осталось семеро. Через минуту могло стать шестеро. Или пятеро. Или никого.

Он посмотрел на казармы первого колокола. На двери — без замков. На окна — без стекол. Внутри — темнота и шевеление.

Там уже кто-то был. И эти «кто-то» не ждали гостей.

«Анализируем данные, — подумал Чэнь Линь. — Рабы первого колокола — расходный материал. Их можно убивать. Но убивать будут и меня. Шанс выжить в казармах — процентов десять. Если пойти в другое место...»

Он перевел взгляд на пустой сарай у стены. Полуразрушенный. Без крыши. Там не было окон — нечего выбивать. Там был только один вход.

И этот вход можно было заблокировать.

— Я иду туда, — сказал Чэнь Линь, указывая на сарай. — Кто хочет — за мной. Только учтите: места там мало. И спать придется по очереди.

Девочка с ненавистью в глазах шагнула вперед первой. Остальные заколебались.

Крупный парень — тот, что орал на клеймении — презрительно скривился:

— Ты кто такой, чтобы указывать? Тоже раб, как и мы.

Чэнь Линь посмотрел на него. Холодно. Спокойно. Так смотрят на ошибку в системе, которую сейчас предстоит удалить.

— Я тот, кто не кричал, когда ему жгли руку, — сказал он. — Я тот, кто продержался в земле на минуту дольше всех вас. Я тот, кто еще жив. Этого достаточно?

Крупный парень хотел возразить — но осекся. Что-то в голосе Чэнь Линя заставило его замолчать.

— Тупик, иди с ним, — сказал он, махнув рукой в сторону сарая. — А я пойду в казармы. Там хоть крыша есть.

Он ушел. За ним — еще трое.

Чэнь Линь остался с девочкой и еще двумя парнями. Худыми, напуганными, но пока живыми.

— Пошли, — сказал он.

Они вошли в сарай.

Там пахло гнилью и мочой. На полу — куча тряпья. В углу — скелет. Маленький. Ребенок не выбрался.

— Завалите вход, — приказал Чэнь Линь.

Они нашли деревянные балки, обломки досок, камни. Сложили у единственной двери баррикаду.

— Теперь спать по очереди. Девочка — первая. Потом вы двое. Я — последний.

— Почему я первая? — спросила девочка. Голос — колючий, как битое стекло.

— Потому что ты самая маленькая и больше всех устала, — ответил Чэнь Линь. — И потому что я хочу видеть, как ты проснешься. Если ты опасна — я должен знать это первым.

Девочка посмотрела на него. Долго. В темноте ее глаза казались черными дырами.

— Меня зовут Шестнадцать, — сказала она. — У меня нет другого имени.

— Чэнь Линь, — кивнул он. — Спи, Шестнадцать. Завтра будет хуже.

Она легла на тряпье, свернулась калачиком — и через минуту уже дышала ровно. Остальные двое тоже заснули — напряжение дня сломало их страх.

Чэнь Линь остался сидеть у баррикады, прислонившись спиной к холодной стене.

В щель между досками он видел кусочек неба. Багрового. Чужого.

«Первый день, — подумал он. — Метка раба. Испытание землей. Семь выживших из пятидесяти. Четырнадцать процентов. Примерно, как шанс выжить при агрессивном раке. Но я жив. Значит — уже везет.»

Он потер запястье с черным клеймом.

«Теперь — план на завтра. Нужно найти еду. Нужно найти воду. Нужно найти того, кто слабее меня — чтобы не стать добычей. И нужно понять, как здесь работает культивация. Потому что без силы я умру. Это не вопрос «если». Это вопрос «когда».»

Где-то в глубине секты ударил колокол.

Один раз. Низко. Тяжело.

Чэнь Линь закрыл глаза — но не спал. Он слушал. И ждал.

«Секта смерти, — усмехнулся он про себя. — Что ж. Посмотрим, кто кого переживет.»

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.