Зимний сезон. 4. Конец света

Когда Степанов решил поехать на биостанцию, он планировал провести время примерно как на зимнем курорте: пушистый снег, бодрящий морозец, лыжные прогулки, подлёдный лов… В своих ожиданиях он несколько просчитался, на курорт это было мало похоже. Именно в эту зиму грянули небывалые, нечеловеческие морозы. Цифры на термометре становились все более пугающими, к середине декабря красный столбик  дошёл до предельных пятидесяти  градусов, дальше шкалы не было. Лед на озерах наморозило так, что никаким ледобуром нельзя было добуриться до воды, да и не слишком комфортно в такую погоду сидеть у лунки. Морской лёд, облизываемый снизу солёной водой, был чуть тоньше, но Степанову уже давно надоело смотреть на ежедневные мучения аспиранта, и он однажды вышел на лёд с бензопилой. Теперь посреди бухты красовалась майна два на полтора, прикрытая оранжевым куполом. Суточный лёд легко пробивался пешнёй, однако Игорь продолжал ежедневно жаловаться на свои изнурительные обязанности. 

 Но все проблемы показались мелкими неурядицами, когда на зимовщиков обрушилось настоящее испытание. Однажды утром все население биостанции проснулось необычайно рано, так как в комнатах к утру сильно похолодало. Дольше всех этого не замечал подогретый изнутри Валера, но и он вскоре выполз, потягиваясь и зевая, в столовую, где остальные уже сидели вокруг стола, на котором горели свечи. Было около семи утра, до рассвета оставалось часа четыре. “Поздравляю, граждане! - жизнерадостно воскликнул Валера. - Конец света наступил!” “В каком смысле?” - сдержанно поинтересовалась Инна Петровна, закутанная в шерстяное одеяло. “В прямом. Света нет и долго не будет”. “Откуда ты знаешь? - возмутился аспирант.- Наверняка пробки вышибло. Степаныч сказал, за электричество ты ответственный, вот пойди и исправь!” “Пробки я, конечно, посмотрю, но это сто пудов провода лопнули от мороза. Давненько последний раз такое было, лет семь уже…” “Это что же, металл на морозе становится непрочным?”- удивлённо спросила женщина. “Не совсем так,-неожиданно в разговор вступил Шурик,- металл при понижении температуры сжимается, в результате чего провода укорачиваются, и если компенсационной петли не хватает, да ещё провода отягощены снегом и наледью, то натяжение увеличивается до такой степени, что они рвутся”. Все с уважением посмотрели на Шурика, но не дав ему насладиться минуткой славы, опять вступил Игорь:“А когда починишь-то?” “Я? - удивился Валера. - Такими делами, Игорёк, ребята из сетевой компании занимаются”. “Как же мы теперь будем существовать,- хладнокровно спросила женщина, - ведь и обогреватели, и плиты, и приборы - всё на электричестве?” “Будет вам электричество!”- успокоил Валера.


 Сетевая компания откликнулась на призыв о помощи, и теперь ее специалисты каждый день бороздили просторы снежной вселенной в поисках обрыва. Линия электропередачи шла двадцать километров по лесу, дороги там не было, а сугробы намело двухметровые. При этом световой день укоротился до предела, темнота стояла почти круглосуточная, а морозы и не думали прекращаться, что, конечно, поискам совершенно не способствовало. Через неделю электричества все ещё не было. Не то, чтобы совсем не было, но его приходилось добывать самим со значительными усилиями. На Оннилахти, к счастью, имелась собственная электростанция, располагавшаяся на самой вершине скалистого мыса. А топливо для генератора хранилось на складе ГСМ, который  находился у причала, что было логично, учитывая наличие кораблей, и чрезвычайно неудобно в текущей ситуации. В первое утро, чуть рассвело, оба Степановых и Валера начерпали по ведру солярки и потащились по крутой заснеженной тропе к электростанции.  Игорю, учитывая его криворукость, ведра не дали, но послали его вперёд торить тропу. Никому этот опыт покорения вершин не понравился, поэтому мужчины нашли обходной путь. Топливо стали возить на снегоходе, для этого нужно было спуститься на лёд, заложить широкую дугу в обход мыса, затем подняться на покатый берег и длинным, но пологим путём достичь вершины скалы. Главная сложность состояла в преодолении прибрежных торосов. Медленное дыхание моря дважды в сутки плавно поднимало и опускало все огромное ледяное поле, и там, где оно цеплялось за берег, возникали трещины, бугры и складки. Старой технике не нравились морозы,  в “Буранах” то что-то замыкало, то не проворачивалось, то терялась искра… В столовой витали технические запахи, в углу на промасленных тряпках всё время лежали какие-то детали снегоходов. Инна Петровна молчала, но крутила носом и уносила свою кастрюльку с полезной кашей к себе в комнату.


 Спустя неделю после наступления Великого Оннилахтинского Затмения мужчины сидели в столовой и спорили, кому на этот раз везти топливо. Очередь была Валерина, но тот отговаривался тем, что ему надо заготовить дрова для бани. Баня была тоже электрическая, но немного дров всё же использовалось для создания атмосферы. Вошёл Игорь и, как всегда, начал брюзжать по поводу того, что кроме него никто не работает, остальные сидят, байки травят и какие-то железки разбросали для виду. Тут он наткнулся плечом на одну из железок, торчащую из стены, зло дёрнул её и бросил в общую кучу. Свет погас. Аспирант замер. “Что ты наделал?! - без малейшей паузы завопил Валера. - Это же был всеобщий рубильник! Ты все выключил!” “Я сейчас обратно воткну!”- испуганно пообещал Игорь. “Нет, - обречённо вздохнул Валера,- теперь Степанычу ремонтировать придётся, а ты собирайся, со мной в лес пойдешь, дров напилить нужно на случай, если не удастся восстановить электроснабжение”. Аспирант прекословить  не осмелился и пришибленно поплелся за Валерой. Степановы героически сдерживали хохот, пока дровосеки не скрылись из виду, они-то знали, что Валера должен был заправить генератор ещё два часа назад. По возвращении с лесозаготовок Игорь несколько воспрянул духом, порадовавшись возвращённому электричеству. Однако потрясение, видимо, было слишком сильным, и аспирант стал проситься у Инны Петровны уехать домой досрочно. Инна Петровна поморщилась, но Игоря отпустила, сама она оставалась ещё на несколько дней.


 Следующим утром вся мужская часть населения станции выехала на снегоходе - один за рулём, один на заднем сиденье и двое в санях. На рейсовый автобус в Мансельге успели вовремя, и Игорь радостно помахал рукой Валере, который разворачивал “Буран”.
Степанова расстроилась, что её мужики будут встречать Новый год на станции, но муж пояснил ей, что в новогодние праздники от Валеры не будет никакого толку, поэтому он их и отпустил на побывку так надолго. Через неделю муж и сын уехали, но в тот же день раздался звонок. Сквозь гул и треск в старых проводах Степанова услышала: "Затопи срочно баню, очень надо. Объяснять некогда, все сама увидишь." И правда, часа через три супруг привёз женщину, у той были черные руки, а на лице разводы от слез и въевшаяся сажа, как будто ее неделю над костром коптили. В общем-то, как чуть позже узнала Степанова, примерно так и было. Дама была явно не в себе, поэтому расспросами ее не донимали, а только слегка отмыли в бане (добела не удалось) и отвезли к поезду. Степанов был полон сочувствия, но после ее отъезда рассказал жене всю историю в лицах и немало при этом веселился.

 Когда они вышли из автобуса, никто их не встретил. Но Мансельга деревня маленькая, здесь все на виду, и они через некоторое время нашли весьма нетрезвого Валеру. Степанов выругал приятеля за то, что его пришлось разыскивать, но действительность оказалась куда ужаснее… Оказывается, Валера в Мансельге, естественно, зашел в магазин, потом к знакомому (до дому же не дотерпеть) и так у него и остался, не просыхая всю неделю. Все это время Инна Петровна провела одна. Генератор на следующий день замолк, а что нужно сделать для того, чтобы он продолжал тарахтеть, она, разумеется, понятия не имела. То есть не стало света, тепла и возможности приготовить пищу на плите. Телефон работал, но без выхода на межгород, а местных номеров она не знала. Инна Петровна не растерялась, прошла по всем помещениям и нашла в общежитии комнату, где умельцы соорудили что-то вроде камина, который, правда, годился только для отопления, но не для приготовления пищи. Небольшая поленница дров обнаружилась в предбаннике, их хватило на несколько дней. Дрова были  большей частью в чурках, которые ещё требовалось расколоть. Раньше Инна Петровна никогда топора в руках не держала, но пришлось научиться. Настал момент, когда сгорели все дрова, а также банные скамейки, парочка стульев, перила крыльца и ещё  кое-что ненужное. Пора было отправляться на лесозаготовки. С бензопилой женщина не справилась бы, но с топором уже несколько освоилась. А главное, она помнила, сколько валежника и сухостоя видела на прибрежных скалах во время осенних прогулок. За дровами - это значит по сугробам на лыжах, в жуткий холод, причем надо успеть за короткий световой день. А потом, уже в темноте, тревожно озираясь и прислушиваясь к далёкому волчьему вою, нужно сварить еду на костре. Неделя такого слияния с природой довела городскую жительницу до нервного расстройства. Когда Степановы отловили в Мансельге Валеру и привезли его на Оннилахти, Инна Петровна с диким воплем бросилась на него с топором в руках. Тот мгновенно протрезвел и кинулся наутёк, а женщина зарыдала:”Домой, домой! Немедленно домой…”


Фото автора