Песок пустыни

перевод с немецкого

Жара. Нескончаемая, просто непереносимая. Здесь, в открытой пустыне, было так жарко, что я с трудом мог дышать. И повсюду этот проклятый песок. Моя пропахшая потом форма полна песка, лицо и автомат тоже в песке. Я глотаю из своей фляжки. Песок хрустит на зубах. Теплая жижа вовсе не утоляет жажды. Сейчас бы нырнуть с головой в ледяное озеро...  Вместо этого торчу в этой Богом забытой пустыне, принимая участие в скучнейшей разведывательной операции. Все вокруг будто вымерло.
Маленькая ящерица медленно вползает на камень рядом с нашим бронеавтомобилем. Больше ничто вокруг не шевелится. Сами мы тоже избегаем лишних движений, не сулящих ничего, кроме обильных ручьев пота.
Мы только что устроились на короткий привал в ожидании дальнейших команд. Над всей обширной территорией впереди нас кружили вертолеты. Заметь они где-то что-то подозрительное, и мы должны будем тотчас пулей нестись туда и на месте во всем разбираться. До ближайшего блокпоста нас отделяли несколько часов езды на вездеходе. Кроме урчания мотора на холостом ходу слышен был только вой ветра. Горячий ветер с северо-запада вздымал тучи песка и пыли. Стоя в открытом люке бронированной машины, я вновь закрываю рот платком, который у меня на лице для защиты от пыли. Ни единой тени на всей равнине, простирающейся до самого горизонта. Кроме ослепительно белого неба, ярко-желтого песка и камней, кругом, насколько хватало глаз, не было ничего. Ни единой краски, ни единого зеленого пятнышка, ни единого облачка. Таковы будни Мали.
Сейчас я находился в регионе Сахель*, на севере страны – в той местности, где степь и саванна постепенно переходят в песчаный океан Сахары. Кое-где в этой пустыне попадались черные обломки скал и сухой колючий кустарник.
В январе 2013 г. Франция начала операцию Сервал* и отправила в Мали свои войска. Исламисты к тому времени успели взять под свой контроль бо’льшую часть Северной Мали и стали продвигаться на юг, в направлении столицы Бамако. Франция – бывшая колониальная держава – вмешалась, и теперь вела против них военные действия. С самого начала в этих действиях принимали участие подразделения Иностранного легиона.
В течение нескольких недель мятежников удалось оттеснить назад. Тимбукту, Гао и другие города на севере были освобождены. Исламисты отступили в глубь пустыни и там укрылись.
В мае 2013 г. я в составе 2-го пехотного полка Иностранного легиона прибыл в Гао. Перед патрулями Иностранного легиона стояла задача отслеживать исламистов на гигантской, размером с Германию, труднодоступной территории. Тяжелая работа и довольно нудная, поскольку наши противники предпочитали оставаться в укрытиях и лишь изредка нападали из засад.
В этот день кроме меня в бронемашине находились сержант и водитель. С обоими я познакомился накануне. Они были из другого подразделения, и им требовался еще один человек для их разведывательной миссии. Поскольку я только что излечился от своей малярии, а моя рота, пока я лежал в лазарете, отправилась в двухнедельный вояж Бог знает куда, меня определили в распоряжение этих парней. Всё ж таки лучше, чем сидеть без дела, сложа руки. Уже три дня прошло с тех пор, как я выздоровел, а моя совесть всё никак не давала мне покоя из-за моего безделья. Кроме того, я вновь хотел в дело, хотел приключений, жаждал их! К сожалению, я не мог догнать свою роту. Она находилась Бог весть где, и добраться до нее можно было только на вертолете. Но вертолеты не доставляли отдельно взятых легионеров «попутным грузом» в зону боевых действий для встречи с однополчанами.
Вместо этого меня, с запасом воды, пива, боеприпасов и каких-то запчастей высадили прямо посреди голой пустыни, более чем в пяти часах езды от моей роты. Именно там я и натолкнулся на подразделение Иностранного легиона, с которым теперь с 6 утра был в разведывательной миссии. Командовал сержант спортивного типа. Югослав, лет тридцать, оценил я. Когда он смеялся, на его загорелом лице сверкал ряд ослепительно белых зубов. На его правой щеке отчетливо проступал продолговатый шрам. Водитель, румын, был моложе. С впечатляющими бицепсами, узко посаженными глазами и – как у большинства легионеров – с наголо обритым черепом.
Между тем было уже одиннадцать. Мы в пути пять часов. До сих пор не произошло ровным счетом ничего. Настроение постепенно становилось поганым. Никаких боевых действий! Я стоял на заднем сидении, высунувшись наполовину из верхнего люка, и со скучающим видом осматривал окрестности. Автомат лежал рядом со мной. Никто не разговаривал, палящая жара досаждала всем нам в равной степени. Я посмотрел в свой бинокль: всюду одно и то же пылающее марево, и всё.
Смыслом и целью разведывательных миссий, подобных нашей, было выслеживать врага и навязывать ему бой. В Мали это делалось регулярно. Роты порой неделями находились в походах. Каждый из нас надеялся, что однажды дело дойдет наконец до реального боестолкновения. Для этого нас обучали, для этого отправили в Мали. Но в 90% случаев ничего подобного не происходило. Исламисты, едва заидев нас, предпочитали скрыться.
Вдруг раздался голос сержанта:
– Эй, а ну-ка глянь! Вон там, справа…
Я взглянул в том направлении. Да, похоже, там кто-то был, километрах в двух от нас. Я посмотрел в бинокль и увидел большое облако пыли, поднимавшееся вверх. В самом деле! Облако двигалось против ветра.
– Да, вроде кто-то едет, – откликнулся я.
В пустыне любое транспортное средство распознают издалека – по шлейфу пыли, который тянется вслед за ним.
Казалось странным, что кто-то мог забраться в такую глушь. Кочевники, из-за боязни исламистов, предпочитали держаться более оживленных мест. Здесь же царила абсолютная пустота. Граница с Алжиром проходила в нескольких сотнях километров севернее
– Ладно, догоним – узнаем, – решил сержант.
Я сжал в руке свой автомат, БТР резко рванул вперед. Я стоял на сидении, широко расставив ноги для равновесия. Теперь наша машина тоже тянула за собой метровое облако пыли. Кто бы ни был впереди, он тоже легко мог нас заметить. На секунду я подумал о том, что нас всего лишь трое, и мы довольно слабо вооружены. Мы были авангардом боевой группы из семи бронемашин, шедших позади нас в нескольких километрах. В разведке решающим фактором является быстрота, поэтому тяжелое вооружение с собой не берут. Ну и ладно. Зато хоть что-то наконец стало происходить!..
Облако пыли на горизонте двигалось в прежнем направлении. Наш водитель дал полный газ. До тех пор, пока чужак нас не обнаружил, сохраняя направление своего движения, у нас был хороший шанс его догнать. Мы приближались сбоку и быстро его настигали. Я видел тень от нашего вездехода, стремительно несущуюся по земле вслед за нами. Французский бронеавтомобиль имеет четкий силуэт: четырехколесный, угловатый корпус. Быстроходная боевая машина-вездеход повышенной проходимости, легко идет 90 км/час. Когда я впервые ее увидел, мне сразу представилось ралли в пустыне.
Я плотнее натянул на нос платок и застегнул ремешок шлема под подбородком. Горячий ветер дул прямо в лицо, мелкие песчинки, попадая на незащищенные участки кожи, кололи тысячами иголок. Я то и дело жмурил глаза, и даже мои солнцезащитные очки толком не защищали от песка. Автомат я держал н изготовку. Всякий раз, когда мы перепрыгивали через ямы или неслись по камням, БТР порядком трясло. Меня швыряло в моем люке из стороны в сторону, и я отчаянно упирался ногами в его край, чтобы не вылететь из машины.
– Ну, что видишь? – обратился ко мне сержант.
На миг мне показалось, будто я увидел в бинокль какую-то черную точку среди вздыбленных туч песка. Мне было трудно удерживать одной рукой свой автомат, от каждого толчка БТР обзор в бинокле искажался. Впереди что-то сверкнуло – что-то металлическое.
– Да, там явно кто-то есть…, – ответил я.
Тут наш БТР резко вильнул влево, и я с размаху ударился бедром о край люка.
– Чтоб тебя...! – крикнул я румыну. – Смотри, куда едешь!
– Извини, камни! – коротко отозвался водитель. – Надо было отвернуть.
Мы неслись дальше.
Хорошо, что я успел закрепить ремень своего автомата на одном из крючков-карабинов бронежилета, иначе автомат вылетел бы у меня из рук и сейчас валялся бы где-нибудь позади, в песке.
Вновь обретя устойчивость и заставив себя забыть о боли, я полностью сосредоточился на своей задаче. Облако пыли стало намного больше. Мы догоняли его. Я вновь посмотрел в бинокль и оттянул назад рычажок предохранителя автомата. Неизвестно, что будет дальше…
– Вон он, там…  – бормотал я, обращаясь, скорее к себе, чем к другим. На секунду впереди вновь мелькнуло что-то черное, как мне показалось. И тут же скрылось в низине.
В какой-то момент мне почудился шум мотора – не нашего, разумеется. Высокий, резкий пронзительный звук. И опять все стихло. Румын продолжал давить на газ и, как мог, уклонялся от камней и засохших кустарников. Рядом со мной на крыше гнулась от ветра антенна нашей радиостанции.
Я был в крайнем возбуждении и буквально чувствовал толчки адреналина в крови. Я обязательно должен был узнать, кто впереди! Я казался сам себе охотником в погоне за добычей. Я был как в зрительном туннеле, в котором только мы – и неизвестная машина, вздымающая тучу пыли. Мы вот-вот ее настигнем. Неизбежно. И мы готовы ко всему.
Оружие – это всё, что мне сейчас было нужно. Кроме автомата у меня был еще пистолет, закрепленный на бронежилете. Не глядя, я потрогал его рукоять. Мое оружие со мной, и это рождало приятное чувство. Как-то успокаивало…
Внезапно вновь послышался шум мотора. Я тут же поднял ствол с оптическим прицелом. В нем – пусто.
И тут над холмиком показался мотоцикл! Какое-то время он летел в воздухе, водитель стоял в седле. Он уже нас заметил и газовал вовсю.
– Впереди мотоцикл, – крикнул я сержанту. Кроссовая машина, чертовски быстрая штука!
– Уйти пытается, – прокричал я следом.
Теперь мы пристроились прямо за ним. Началась бешеная погоня. Мое сердце колотилось – от волнения и охотничьей лихорадки.
– Он вооружен? – спросил сержант.
Я старался быть спокойным. Медленно вдыхал и выдыхал воздух, смотря при этом в оптический прицел автомата. Я полностью сфокусировался на мотоциклисте впереди нас.
– Да, на спине Калашников.
На мужчине была черная одежда и что-то вроде тюрбана. Металл его оружия сверкал на солнце. Он обернулся и сделал движение рукой.
– Так. Он что-то выбросил, – произнес я спокойно.
Возможно, он сбрасывает лишний груз и таким способом пытается уйти от нас, подумал я. Легионеры в бронеавтомобилях, шедших за нами следом, позже нашли на том месте поясной ремень с магазинами от АК-47. Однако, сам Калашников мотоциклист оставил при себе.
– Сержант, – спросил я, – мне взять его на мушку? У меня хороший обзор.
– Да!
Я обеими руками схватился за свой автомат, пытаясь при этом, встав на колено, частично компенсировать толчки нашего БТР. Тело было напряжено.
Сейчас мы двигались в облаке пыли от мотоцикла. То и дело, он появлялся и снова исчезал.
– Ничего не вижу, – крикнул я со злостью. – Возьмите немного в сторону!
Водитель слегка изменил направление движения, сохраняя прежнюю скорость. Наконец тот тип оказался у меня на мушке: красная точка в оптике прочно уперлась в его спину. Я тщательно старался гасить тряску нашей машины. И тут мотоциклист вновь обернулся на короткое мгновенье. Я увидел его лицо в оптическом прицеле. Я чувствовал, что он тоже меня видит.
– Сержант, он у меня на мушке, – доложил я. – Дать предупредительный?
Я знал, что теперь ему от меня никуда не уйти. Правила ведения боевых действий в Мали предусматривали, что вначале следует сделать предупредительный выстрел в сторону подозреваемого противника – если, конечно, он в этот момент сам в тебя не стреляет. Если он сдается, его задерживают. Во всяком случае, так было предписано.
– Стреляй в него! – крикнул сержант.
Окей, мне было наплевать. Я сделал глубокий вдох и чуть задержал дыхание, чтобы рука обрела покой во время выстрела. Красная точка все еще лежала на цели. При быстрой езде всё могло измениться в одно мгновение. Я мог бы за несколько секунд выпустить из своего автомата десятки пуль, но палить от пуза и куда попало было нельзя. В магазине всего 25 патронов. Если цель двигалась слишком быстро, следовало прицеливаться точнее, чтобы не тратить попусту боеприпасы. Замена магазина заняла бы уйму времени. Я выждал момент, когда наш вездеход находился в относительном покое, и нажал на спуск.
Прогремел выстрел, и – я тут же кубарем вылетел из машины. Чем-то твердым ударило по голове.
  – Чертова выбоина! – заорал сержант. Он лишь в последнюю секунду увидел, куда нас заносит. К сожалению, слишком поздно. Среди песка и обломков камней то и дело попадались коварные ямы и выбоины.
Вылетая из люка, я ударился о крышу вездехода. В глазах потемнело. Я ничего не видел и не мог найти свой автомат.
– Да стреляй же ты! – орал сержант.
– Я ничего не вижу! – крикнул я в ответ, нащупав ремень и притянув к себе автомат. Мотор заглох. Мы остановились.
– Стреляй, пока не поздно!
У меня все еще кружилась голова. Я был небоеспособен.  Шум мотоциклетного мотора удалялся, затихая вдали. Будь все проклято! Ствол автомата во время столкновения сильно ударил меня по голове. Хорошая шишка была обеспечена.
Сержант издевательски усмехнулся:
– Ладно, залезай в машину. Он от нас не уйдет.
Я поднял автомат и забрался в люк, надеясь, что еще дойдет дело до выстрела…