Пока я помню

«— Марсия, не стой столбом! Нас Россетти ждёт! — недовольно кричал Витторини, поторапливая его.

У Марсии не было сил сказать, что на самом деле их никто не ждёт».

Марсия проснулась с криком. На протяжении месяца преследовал один и тот же кошмар — Колизей, битва… и смерть Россетти.

Витторини и Франческа рыдали на похоронах. Марсия не плакала — у неё для этого не было сил. Смерть командира бригады была горем для всех, но для Марсии это была огромная рана в сердце, похожая на рану от стрелы Requiem.

Потому что Марсия любила Россетти. Но она скрывала свои чувства — пятнадцатилетняя соплячка влюбилась в человека, который мог приходиться ей школьным учителем! Курам на смех! Она представляла себе едкие насмешки членов бригады и скривившееся лицо Амедео.

А потом стало не до того. Совсем не до того. Потому что, когда они решили выступить против врага, ломаный грош за их жизни был бы уж очень щедрой ценой. Неспроста Фиори счёл их живыми мертвецами, которые должны лечь в могилу, просто это вопрос времени. Какая любовь, если не знаешь, будешь ли ты и дальше коптить небо.

Потом Россетти умер. И уже никогда не узнает о чувствах новичка. Марсия правда не тратила время на терзания по поводу того, что она не сделала. «Ну и что бы от этого изменилось»?! Каждую ночь снился один и тот же кошмар. Марсия уже думала обратиться к врачу, чтобы получить рецепт на снотворное, но врождённая неприязнь к психотропным препаратам заставила её не торопиться. Кошмары перестали её беспокоить.

***

Через год со дня смерти Россетти, Марсия, Витторини и Фиори решили съездить навестить могилу. Тогда с моря дул свежий ветер, и рыбак сидел на мостках с удочкой. Что-то неуловимо знакомое было в его облике. Друзья возложили цветы и постояли у могилы. Рыбак свернул удочки и направился домой.

— Амедео… — вздохнул Витторини, — Россетти!!!?

Рыбак недоуменно повернул голову. Синие глаза, чёрные прямые волосы, правда отросшие до плеч… но это был Россетти.

Стрелок рванул обниматься и даже поначалу не заметил, что мужчина никак не отвечал на столь бурное проявление радости.

— Россетти, ты жив!

Амедео высвободился из объятий.

— Ты кто?

— В смысле, кто я? Я Витторини! Ты что, не узнаешь меня?

— Нет.

Марсия похолодела — невозможно так достоверно изображать непонимание, Россетти — если, конечно, это был он — никого не узнавал.

— Оставь Марко в покое! — позади проскрипел старик, — не видишь, не помнит он не шиша.

— Что за чертовщина тут происходит?! Почему он никого не узнаёт?! И почему его зовут Марко?!

— Ты что, тупой? — зло сказал старик, — он не помнит ни-че-го. Нашли его голышом посреди улицы. Как зовут — не помнит, откуда родом — не помнит, как здесь оказался — тоже. Думали — беглый преступник, но потом поняли, что невозможно так долго косить под дурачка. Куда деваться, не выкидывать же его на улицу, приютил у себя. Марко назвал в честь умершего сына. Не буду же я всё время кричать «эй, парень!». Он ваш знакомый что ли?

— Да, — произнесла Марсия.

— Какие у него приметы? — старик вовсе не торопился отпускать подопечного с ними. Незнакомцы не вызывали у него доверия.

— У него узорная татуировка на груди.

— Да, есть татуировка. Мы обратились в полицию, мол не числится в пропавших без вести. Но пока ничего не сообщали.

«И не сообщат, потому что официально он мёртв!» — Марсия не испытывал радости. Да, неизвестно каким образом Россетти остался в живых, но за это пришлось заплатить слишком дорогую цену.

***

— Дядя, почему ты сидишь голый? — дети тыкали в него пальцем и смеялись.

Марко — а тогда безымянный парень — сидел на скамейке и не понимал, что происходит. Кто он такой и что тут делает.

— Ты совсем страх потерял, бесстыдник?! — полная и сварливая женщина замахнулась на него мокрым полотенцем. Парень едва успел увернуться.

— Барбара, оставь его в покое! — крикнул старик скрипучим голосом, — на, прикройся! — и снял с себя пиджак.

— Ты кто такой, парень?

Тот лишь пожал плечами в ответ — он бы и сам рад это знать.

— Как тебя зовут?

— Не… не знаю.

— Как ты здесь оказался?

— Не помню.

— Ну и откуда ты, дурак такой, на голову свалился? — но парень не испугался, почувствовав нутром, что старик на самом деле не злой, просто очень ворчливый.

— Ладно, пойдём со мной. А вы мелюзга, кыш отсюда, нашли тут чучело!

Парень покорно пошёл вслед за стариком. Дети вовсе не думали разбегаться и дразнились: «голый дядя! Дядя голый!». Прохожие тоже таращились на него в упор. Старик привёл его домой.

— Достань оттуда тот ящик, там какая-то одёжка завалялась. Ты точно не помнишь, как тебя зовут?

— Нет.

— Тогда я буду звать тебя Марко. Ты не возражаешь?

— Нет. Почему именно Марко?

— Так звали моего умершего сына. Я не думаю, что он обидится, если ты возьмёшь его имя.

«Значит и эта одежда — это одежда его сына!» — догадался Марко. Вещи принадлежали мужчине примерно его роста, но более крепкого телосложения.

Так Марко стал жить у старика Гаспара, помогая ему по хозяйству. Старик специально провёл его по всей деревне, спрашивая, никто не знает этого парня. Никто не признал его, что говорило, что Марко — не местный. Узнать, откуда он родом, не представлялось возможным — какие документы или записки, если его вообще нашли голышом! На груди разве что узорчатая татуировка, но это тоже ни о чём. Так же невозможно было установить профессию — на теле не было никаких отметин, Гаспар даже осмотрел голову, чтобы убедиться, что он не ударялся ей. Марко умел читать и писать, а больше ничего и не знал. Рыбачить, правда, научился поразительно быстро.

***

Потеряв память, поневоле станешь параноиком. Марко или Амедео, как называли его эти незнакомцы, совсем не обрадовался, когда встретил их. Мало ли что он мог натворить в прошлом, и как последствия этих поступков могли аукнуться сейчас. Особенно если учесть, что эти ребятки вовсе не похожи на добропорядочных граждан. Парень с бандитской рожей, как там его… Витторини? — обиделся ещё на прохладный приём. Марко исподтишка изучал их. Тот парень в зелёном пиджаке имел безупречную осанку и высокомерное выражение лица — из семьи аристократов. Девушка в одежде «умри, стыд!», на первый взгляд типичная гламурка, которую ничего кроме нарядов и косметики не интересует. Золотистая блондинка явно была лидером. И кажется, тоже не рада была встрече с Марко.

— Пойдём домой, — старик протянул его за плечо.

— А нас не позовёте в гости? — возмутился Витторини, — нам надо поговорить!

— Вас — не позову. Потом поговорите, Марко надо прийти в себя.

***

— Марсия, что ты такая кислая? — обратился Витторини.

— Да вот думаю, как ему сказать, что он умер год назад! — устало изрекла командир.

— Вы уверены, что это точно Россетти? — спросил Фиори, — может это другой парень, только очень похожий.

— Нет, это точно Россетти, только недружелюбный.

— Боюсь, если у тебя случится тотальная амнезия, ты тоже будешь недружелюбным, — сказала Марсия Витторини, — притом настолько недружелюбным, что заедешь в морду любому, кто полезет обниматься: «Привет, Витторини!».

— Для начала нужно убедиться, что это точно Россетти. Люди не могут вернуться с того света!

— Что, если ему это удалось? Правда он нам уже ничего не расскажет, так как ничего не помнит, — было сказано зловещим тоном.

Друзья замолчали.

— Что тут думать? Расскажем ему, кто он такой, проведём по тем местам, где он был — и он всё вспомнит! — Витторини был оптимистичен.

— Тогда почему Россетти никак не отреагировал ни на своё имя, ни на нас! — воскликнула Франческа, — должно же было хоть что-то мелькнуть в его взгляде, но нет — он смотрел на нас, как на незнакомцев!

— Сдаётся, ему не просто так позволили жить, — Марсия так же не разделяла энтузиазма стрелка, — за это ему пришлось заплатить.

— Чем заплатить, Марсия? — спросил Фиори, ощущая мурашки по телу.

— Своей памятью.

— То есть память может и не вернуться, — заключила Франческа.

— Да. Видимо Россетти тоже это понимает, потому и держится настороже.

***

— Значит меня звали Амедео Россетти, — задумчиво произнёс мужчина. Витторини с надеждой вгляделся в его лицо.

— Нет, мне это имя ни о чём не говорит. Да и по правде говоря, я привык к имени Марко.

— Да какая разница, как тебя звали здесь?! — возмутился стрелок, — тебя зовут Амедео Россетти!

— Не тебе решать, как мне себя называть, — холодно ответил мужчина, наградив фирменным взглядом, от которого спотыкаются на ходу. Сразу становилось понятно, как Амедео в прошлом удерживал шайку молодых гопников в узде.

— Вы уверены, что я тот человек, которого вы ищете?

Фиори скорчил рожу — я же говорил!

— У тебя на груди есть татуировка.

— Ну что ж, смотрите, — мужчина снял свитер.

— Да точно такая же! — сказал Витторини.

— Безусловно, маловероятно, что два человека попросят набить себе одну и ту же татуировку. Но нужны более существенные данные.

— У Россетти был Потенциал Bitter Sweet Symphony.

— Что такое Потенциал? — спросил Марко.

— Франческа, покажи.

Франческа сосредоточилась и призвала Lily Was Here.

— Ты видишь его, Марко? — спросила девушка.

— Да, я вижу дух рядом с тобой. Это и есть Потенциал?

— Да. Значит и у тебя он тоже есть, потому что Потенциал могут видеть только обладатели Потенциалов.

— Только я не понимаю, как призвать его.

— Захоти защититься… или напасть.

Марко сконцентрировался… и у него ничего не вышло.

— Эй, Россетти, не выпендривайся, давай призови свой Потенциал! — Витторини наставил на него пистолет.

— Меня зовут Марко. И ты думаешь, я поддамся на столь дешёвую провокацию?

Мужчина обратился к Марсии.

— Марсия Стефано… ведь ты тут главная?

От тона, которым были сказаны эти слова у Марсии участилось сердцебиение.

— Я понял, откуда вы пришли, и хочу обговорить одну вещь — я не собираюсь работать на вас. Но как я понял, в прошлом вы чем-то обязаны мне. Поэтому прошу оказать мне услугу — документы на имя Марко Амато и сертификат о среднем образовании.

— Зачем?!

— Я собираюсь поступить в университет.

Все, кроме Марсии, переглянулись с отчаянием. Мужчина не знал своего прошлого, но не хотел иметь с ним ничего общего.

— Тогда могу и я рассчитывать на услугу?

— Слушаю.

— Дружба с тобой.

— Ты не тот человек, которого хотелось бы иметь в друзьях, но я тебе не откажу.

***

— Вроде Россетти жив, а радости никакой! — сказала Франческа.

Марсия пыталась осознать, что она наделала. Когда она обнаружила Россетти раненным после битвы, она слышала голос, который велел звать Розарио. И вроде как его удалось вылечить, вот только когда он напоролся на лодке на острый гвоздь, кровь не выступила. Некоторое время спустя выяснилась жуткая правда — Россетти умер уже тогда, а Марсия фактически насильно засунула душу в мёртвое тело, породив зомби. Может, Россетти обиделся, за то, что его заставили жить, потому и отрёкся от прежней жизни, решив переродиться заново. Звучало, как горячечный бред, но то что Амедео был жив, было бредом куда не меньшим.

— Не мы имеем память, а память имеет нас, — изрёк Фиори.

— Пытался я съездить, поговорить, — сказал Витторини.

— Зачем ты это сделал?! — рассердилась Марсия.

— Не надо на меня так смотреть! Не стал он со мной разговаривать — послал меня! Я не знаю, где он научился так материться! А дети закидали меня гнилыми яблоками, шпана малолетняя!

Друзья не смогли удержаться от смеха.

— Кажется, Россетти сколотил себе новую бригаду, — хихикала Франческа.

— Ничего смешного, — возмущался Витторини, — я ради него готов на всё, а он отрёкся от меня!

— Он никого не признает, тут уж ничего не поделаешь, — вздохнул Фиори, — единственное, что тут можно сделать — оставить его в покое.

***

Марсия приехала, чтобы отдать документы. Амедео — или уже Марко поблагодарил за них и позвал на рыбалку. Пока они шли к берегу, Марсия изучала его. Россетти одевался с иголочки, Марко же ничем не отличался от деревенских — парусиновая куртка, тёмно-зелёные брюки из плотной ткани, ботинки на шнуровке. Одежда была ему немного велика — явно с чужого плеча. Волосы он постриг, но собрал в хвост, чтобы не лезли в глаза. Ладони стали шершавыми от мозолей — он много работал физически.

Марко закинул удочку. Некоторое время они молчали, глядя в водную гладь.

— Я сейчас много читаю, — вдруг заговорил мужчина, — в свободное время от работы, конечно. Хватит у старика на шее сидеть, и хотелось бы отложить деньги на первое время, когда поеду в город.

— И что же ты прочитал?

— Деревенская библиотека, увы, не может похвастаться разнообразием. Там была детская энциклопедия «Всё обо всём». Смешно, конечно, детские книжки читать, но у меня нет другого выхода.

— Не вижу ничего смешного.

— Там была статья про амнезию.

Марсия приподняла бровь:

— Что же там было написано?

— Что она встречается после травм головного мозга или сильного потрясения. Но старик говорит, что я головой не ударялся, а потрясение… Что должно быть за потрясение, чтобы я забыл всё?

«Смерть — вот это и было твоим потрясением!» — мрачно подумала Марсия.

— Когда я встретил вас, то понял, что ничто не зацепило меня — ни лица, ни жесты, ни голоса. Глухо как в танке. Тогда я решил, что оно того не стоит, тем более как я подозреваю, в моём прошлом было мало хорошего. Верно?

Марсия вздрогнула. Марко был всё таким же проницательным.

— Верно. Что ж, если надумаешь приехать в следующий раз, надень что-то более подходящее для похода на природу.

— Зачем?

— В десяти километрах отсюда в лесу есть озеро, там плавают амуры. Хочу наловить их.

***

Марсия после смерти Россетти осторожно выведывала о его прошлом. Амедео родился в семье рыбака. Когда ему было шесть лет, родители развелись. Амедео решил остаться с отцом, хотя мать хотела увезти его в город, в том числе, и чтобы дать возможность ходить в школу и получить хорошее образование. Но мальчик знал, что развод сломает отца и решил не оставлять его одного. Отец много трудился, чтобы отложить деньги на университет. И однажды он отвёз на остров двух подозрительного вида людей, которое оказались наркоторговцами. Бандиты застрелили его, но Россетти-старший смог выжить, и его доставили в больницу в тяжёлом состоянии. Амедео тогда было двенадцать лет, и он понял, что преступники вернутся, чтобы убить отца. Подросток спрятался с ножом под кроватью и стал поджидать бандитов. Неизвестно каким образом, но ребёнок зарезал насмерть двух взрослых мужчин. Амедео вступил в банду, чтобы защитить отца. Но чуда не произошло — Россетти-старший не смог оправиться от ранений и умер. Медицина бывает бессильна.

Такое прошлое не захочешь помнить — думалось Марсия. Она продолжала ездить в деревню раз в одну-две недели. Витторини пытался спрашивать, куда она мотается, за что получил холодную отповедь, что не его собачье дело.

Марко уже адаптировался в деревне, притом настолько, что местные жители начали считать, что он всегда тут жил. Детишки бегали за ним гурьбой и да, они закидали Витторини гнилыми яблоками, когда тот пытался приставать к рыбаку с требованием поговорить.

Не стало Амедео Россетти Россетти — был Марко Амато, парень восемнадцати лет (Марсия намеренно изменила возраст в документах), рыбак из деревни с лицом Россетти, глазами Россетти и характером Россетти. Он не потерялся в этой ситуации, хотя чему удивляться, если Росетти мог сориентироваться в любой, даже самой нестандартной или откровенно бредовой обстановке, как в случае с Потенциалом Requiem, который перемешал всех душами.

— Мне кажется, что я что-то вспоминаю, — произнёс Марко, сидя с удочкой на мостках.

— И что же?

— Как будто я в детстве бегал сюда лепить замки из песка. Или, когда мне сосед рассказывал, как молодой бык снёс забор, я и это вспомнил.

— Но этого ты не мог помнить, верно?

— Конечно.

«Ложные воспоминания. Мозг пытается за что-то зацепиться и генерирует воспоминания, чтобы не висеть в пустоте. Хотя, сдаётся, он делает это специально». Марсия внимательно уставилась на Марко. Тот это понял по-своему — обхватил её за шею и накрыл губы поцелуем.

— Эй, только не здесь! — Марсия вырвался из рук.

— А не надо было на меня таращиться.

— Да, к тебе в бане спиной не стоит поворачиваться.

— Хотел сказать — задницей.

Марсия решил аотсесть на расстоянии — от греха подальше.

— Давай пойдём к старику знакомиться.

«У себя дома постесняется» — и согласился. Гаспар встретил их прищуренным взглядом:

— Свою знакомую притащил?

— Не обращай внимания, — Марко сказал на ухо, когда старик скрылся за порогом, — просто у нас давно гостей не было.

Парень поставил чайник и стал накрывать на стол. Марсия делилась последними новостями из города. Гаспар делал вид, что ему неинтересно, но Марсия видела, что он слушает очень внимательно.

— На кого ты решил учиться?

— Пока не определился, но наверно на учителя.

— На врача иди! — сказал Гаспар, — хорошая профессия.

— Нет уж, спасибо.

Марсия осталась переночевать. Ей выделили место в комнате Марко — там стояли две кровати. «Ну и замечательно, я бы не рискнула лечь с ним в одну кровать».

Гаспар проснулся посреди ночи и решил прогуляться по дому. За дверями он услышал приглушенное:

— Отвали от меня, маньяк озабоченный! — кто-то старательно отпихивал другого. Гаспар узнал голос гостя.

— Я своё получу, так что не брыкайся.

— Хоть бы старика постеснялся, похабник!

— Старик спит.

— Если мы его разбудим?

— Ну так не кричи.

— Я бы рада не кричать, только ты так долбишься, что молчать невозможно.

— Я тебе помогу, — и гостья в самом деле замолчала. Старик потихоньку пошёл в свою спальню. Гаспар был очень ворчливым, но обладал крайне ценным качеством — не совал нос в чужие дела.

***

«Россетти стоял в привычном белом костюме с узорами в виде собачек от молнии и вырезом на груди. Волосы уложены в безупречное каре. Он стоял, скрестив руки. Взгляд синих глаз пробирал до костей.

— Россетти! — Марсия рванула к нему, но тот поднял руку в останавливающем жесте.

— Не подходи ко мне!

— В чём дело?

Амедео молчал, лишь продолжал сверлить взглядом, будто обвиняя в чём-то. Это длилось вечность…».

Стефано проснулась, хватая воздух ртом. Она пошла на кухню попить воды. Безусловно, кошмар не был событием, способным выбить из колеи. Трудно найти человека, который обладал бы большим самообладанием, чем Марсия Стефано, не зря она может контролировать Потенциал Requiem. Кошмары сам по себе не являются чем-то плохим, хотя безусловно вызывают ужас. Это просто сигнал о неблагополучии — обрати внимание, есть проблема. И проблема была — она так и не определилась, относиться ли к Марко как к Россетти или всё-таки совершенно другой личности?

«В чём я виновата, Россетти? В том, что смею встречаться с Марко?».

Стефано мрачно хмыкнула — было бы что предавать. Случайные взгляды? Тот диалог, когда они поняли, что Россетти осталось жить совсем недолго? Постоянное ожидание удара? Можно ли это было называть отношениями? Хотя «Ты заставила моё мёртвое сердце биться» … Но и это нельзя было назвать любовью, скорее признанием, что Марсия дала ему надежду, когда он утратил смысл существования.

***

— Однажды я задался вопросом, какое дело могло этих знатных горожан привести в богом забытую деревню. Родственников и знакомых у вас тут нет. И меня осенило — а что если приехали сюда на кладбище?

— И ты туда пошёл.

— Да и нашёл там свою могилу.

— Жутко наверно.

— На самом деле — нет. Ты ведь любил Россетти, верно?

— Почему ты говоришь о Россетти, как о другом человеке. Ведь ты же и есть он!

— Я потому и стал с тобой общаться, из-за того, что ты не тащил меня в прошлое. Витторини же ожидал, что я займу место того человека, которым я не являюсь, за что и получил.

— Бедный стрелок, такое унижение пришлось пережить.

— Ты необычный человек, Марсия, — сказал Марко, — и была готова принять тот факт, что я не помню своё прошлое и, возможно, даже свои чувства к тебе. Хотя мне кажется, что и не было чувств-то.

— С чего ты решил?

— Ты не бросилась мне на шею, не стала целовать, или что там делают, встретив возлюбленного после неожиданного воссоединения. И когда понял, что я ничего не помню, не стала огорчаться — просто был растеряна: ну и что теперь мне с этим делать?

Марсия лежала, угревшись в объятиях. Голова лежала на груди, и она слушала сердцебиение. Надо было просто поговорить, и всё бы стало понятно.

— Ты никак не могла определиться, относиться ли ко мне как Амедео или Марко. И испытывала вину, словно пользуешься отсутствием памяти.

Марсия вздрогнула.

— Я читал, что в индуизме верят в переселение душ. Поэтому прошу считать, что моя душа переселилась в новое тело.

— Правда почему-то в точно такое же, как и прежде, — Марсия улыбнулась.

— Тебя что-то смущает?

***

Марко поехал в город сдавать вступительные экзамены на филологический факультет. Марсия не покушалась на его самостоятельность, хотя парень догадывался, что ему ничего не стоило устроить беспроблемное поступление, но он не принял бы такой помощи и Стефано даже не пыталась предлагать.

Некоторые абитуриенты с недоумением, а то и презрением смотрели на деревенского паренька, приехавшего поступать в столичный вуз. Марко гордо игнорировал их и не волновался насчёт экзаменов: не получится — попробует поступить в другой университет.

На экзамене по истории Амато был в недоумении, слушая ответы поступающих — как можно было не знать столь элементарных вещей? Экзаменаторы придерживались того же мнения, закатывали глаза, а то и вовсе прикрывали лицо рукой, слыша откровенную чушь.

«Наверно родители отдали бешеные деньги на репетиторов» — сам Марко занимался самостоятельно. Учился он поразительно быстро — видимо мозг, лишённый памяти, впитывал информацию как губка. Гаспар заставил его уволиться, чтобы он посвящал всё время учёбе:

— Ты мне не чужой, чтобы у меня квартиру снимать! Ты мне… — и отвернулся, не договорив, но Марко и так всё понял.

Уставший экзаменатор небрежно взглянул на него, признав жителя деревни, но повеселел по ходу дела и начал вести с ним оживлённую беседу. Абитуриенты, безуспешно корпевшие над билетами, со злостью и завистью смотрели на какого-то деревенщину, который смог покорить злого препода.

— Отлично, — и снова скривился от предстоящей беседы с «юными дарованиями».

На экзамене по литературе Марко достался билет о Петрарке. Он зачитал перед экзаменатором сонет:

Чем ближе мой последний, смертный час,
Несчастий человеческих граница,
Тем легче, тем быстрее время мчится, —
Зачем же луч надежды не погас!

Внушаю мыслям: — Времени у нас
Не хватит о любви наговориться:
Земная тяжесть в землю возвратится,
И мы покой узнаем в первый раз.

В небытие, как плоть, надежда канет,
И ненависть, и страх, и смех и слезы
Одновременно свой окончат век,

И нам при этом очевидно станет,
Как часто вводят в заблужденье грёзы,
Как может в призрак верить человек.

— Это же мой любимый сонет! — сказал преподаватель со слезами на глазах и поставил «отлично».

На экзамене по английскому пришлось поволноваться. Стефано немного научила языку, так как ей приходилось вести дела с иностранными гражданами. Но это был разговорный язык, а надо было знать грамматику, лексику, синтаксис. Марко вышел с экзамена выжатый как лимон.

— Знаешь неплохо, но над произношением надо поработать.

Последний экзамен был по итальянскому, где надо было написать сочинение. Нескольких абитуриентов выгнали за списывание. Марко сдал сочинение и стал ждать результатов экзаменов.

***

На доску вывесили список зачисленных. Сразу же собралась толпа, люди в которой нетерпеливо расталкивали друг друга. Марко встал поодаль, ожидая, когда абитуриенты разойдутся. Люди или кричали от радости и выплясывали танец весёлых аборигенов или стенали, в отчаянии заламывая руки. Рядом с Марко находилась девушка, которая тоже решила не толкаться локтями.

— Давай знакомиться что ли.

— Может меня не зачислили, — парень отшутился.

— Ты не похож на тех идиотов, которые толпятся у доски, так что вероятнее всего тебя зачислили.

— Марко Амато, я из Сицилии.

— Джессика Мейсон, я из Америки.

Рукопожатие девушки оказалось неожиданно крепким.

— Из каких ты далей прибыла! И почему ты решила поступать сюда?

— Моя бабушка родом из Италии. Меня всегда интересовала эта страна и в частности её история.

— Она тебя научила итальянскому?

— Да.

Наконец-то сборище разошлось и Марко с Джессикой спокойно посмотрели список.

— Я же говорила, что тебя зачислили, — Джессика к своему зачислению отнеслась весьма сдержано, — такого-то числа надо будет идти заселяться в общагу.

***

Марко собрал необходимые вещи и приехал в общежитие. Отстояв длинную очередь у входа, он наконец-то получил ключи и поднялся на этаж. Парень занёс сумку в комнату и стал раскладывать вещи.

— Привет, я твой сосед по комнате! — в комнату вошёл голубоглазый японец, вероятнее всего, полукровка, со странной причёской.

— Привет, — Марко так же ответил на английском и протянул руку.

— Акира Тамура.

— Марко Амато. Ты наверно из Японии?

— Да, я из маленького городка Морио.

— Так я тоже из захолустной сицилийской деревушки, — усмехнулся Марко.

— Спрашиваешь, что я тут забыл?

— Было бы любопытно узнать.

— Хорошо. На самом деле я тут из-за своей сестры Джессика… хотя… а ладно, пусть будет сестра.

Марко приподнял бровь.

— Это долгая история. Джессика просто бредила Италией, только её мама не хотела отпускать так далеко. Вот и мне пришлось поехать вместе с ней, чтобы просмотреть за ней. Хотя уж кто-кто, а Джессика точно не нуждается, чтобы за ней присматривали. Она сама кого угодно в морской узел завяжет и не крякнет.

Марко искоса смотрел на соседа, пока тот распаковывал сумки. Акира и Джессика действительно не похожи друг на друга — ну может быть отдельные черты во внешности. Вряд ли приходились друг другу братом и сестрой, разве что очень дальними родственниками. Но в их облике было что-то неуловимо знакомое. Марко никак не мог понять, на кого они ещё похожи.

***

Марсия изнывала сидя на скамейке. Хвалёный самоконтроль давал трещину рядом со сволочным рыбаком. Зараза Марко с ловкостью фокусника облапал её при встрече, а затем то невзначай гладил по ноге, то касался языком ушной раковины.

Марсия искоса смотрела на него. Марко переоделся в джинсы и рубашку, чтобы выглядеть как городской и распустил волосы в привычное каре. Совсем как Россетти. Вот только Россетти не стал бы лопать выпечку на улице.

Или всё-таки стал бы? Если бы на его долю не выпало столько горя и ему бы не приходилось бороться за выживание?

— Дай куснуть.

— Ты же такое не ешь? — Марко удивился. Он и сам по правде говоря такое не ел, просто решил взять на пробу.

— Тебе жалко, что ли?

— Да на, кусай.

Выпечка, вопреки ожиданиям, оказалась довольно неплохой, — булочки были свежими и пухлыми, овощи не вялыми и даже в сосиске оказалось мясо.

— Эй, ты сказал, что куснёшь, а не сожрёшь половину! — Марко отобрал хот-дог, — и не стыдно тебе бедного студента объедать?

— Я тоже студентка. Правда заочки.

— Два голодных студента подрались за хот-дог. Звучит как анекдот.

***

Джессика решила зайти к Акире, когда из-за дверей комнаты услышала приглушенное:

— Марко, нет! Марко, я не хочу! Отвяжись от меня, насильник!

— Что ж ты в парке пожирала меня взглядом.

— Если нас застукают, я больше к тебе не приеду!

— Очень тебе не советую это делать. Я потом найду тебя и отомщу, и месть моя будет ужасной, — словно «месть» произнесено глубоким, вибрирующим тоном, и сразу становилось понятно, какого рода она будет. Джессика зарделась от смущения.

— Трясусь от страха.

Марко видимо от уговоров решил перейти к действиям, потому послышались звуки борьбы, в ходе которой один повалил другого. Жалобно скрипнула кровать под тяжестью тел. Девушка решила пойти прочь.

— Акира, пожалуй, тебе не стоит заходить в комнату, — сказала она, пряча взгляд.

— Это почему ещё? Я в ней живу и могу заходить в любое время! — нахмурился японец.

— Там Марко привёл девушку.

— И что с того? Пусть снимает квартиру для своих свиданок! — вспылил парень и решительно направился в комнату.

Тамура офигел от увиденного зрелища — голый Марко придавил своим весом девушку. Длинные, золотые кудри, изящные руки, нежная розовая кожа.

— Марко, блять, я же говорила, что не надо здесь!

— Помолчи, — Марко вжал лицом в подушку. Ничуть не смущаясь, он повернулся к соседу.

— Ты не мог бы выйти, я тут несколько занят, — произнёс он, держа вырывающуюся любовницу.

— Будь любезен, — шипели из-под Марко, — зайди, пожалуйста, через пару часов, иначе этот тип от меня не отвяжется.

— Я тебе слово давал? — Марко снова надавил на затылок девушки. И тут Акира увидел у неё родинку в виде звезды у основания шеи.

Значит девушка, которую трахал Марко, никто иная как…

Акира вышел из комнаты.

***

Акира и Джессика связались по интернету с её отцом — Мортимером Мейсоном.

— Как вы устроились?

— Замечательно, — ответил Акира, — вот только ты говорил, что у нас в Италии проживает родственник?

— Да? — Мортимер нахмурился.

— Какой ещё родственник?! — воскликнула Джессика.

— Марсия Стефано, — сказал Акира.

— Где вы его встретили? — выражение лица Мортимера не поменялось, но от его голоса в комнате похолодело на пару градусов. Брат с сестрой поёжились, хотя разговор был через экран монитора.

— При весьма компрометирующих обстоятельствах, — беззаботно начал Акира, — я застукал её в постели моего соседа по комнате.

— Как зовут соседа?

— Марко Амато.

— Кто он такой из себя?

— Студент филфака. Рыбак из какой-то мелкой деревушки.

— Он явно непростой рыбак, раз имеет главу торговой компании у себя в любовницах.

— Что?! — ахнули оба.

— Что слышали. Потому будьте осторожны и не теряйте бдительности. Не ищите приключений на свои седалища. Акира, попробуй осторожно разузнать о прошлом Марко. Ключевое слово — осторожно.

— Мистер Мортимер, вы меня за тупого принимаете?!

— Лучше я всё разжую и повторю по сто раз, чем вы меня один раз недопоймете и попадёте в переплёт. Не забывайте — вы на задании и, прошу заметить, — довольно опасном задании. Вы меня поняли?

— Да.

— До встречи, — и отключил связь.

***

— Раскудрить твоё коромысло в базис и надстройку, — раздражённо сказала Джессика, — Марко мастерски косит под дурачка.

— Думаешь?

— Я обратила внимание ещё тогда, когда он стоял у доски со списком. Люди дрались, чтобы быстрее увидеть, поступили они или нет, а Марко стоял и ждал, когда они разойдутся. Тебе что-нибудь удалось узнать, Акира?

— Ничего такого. Ещё младенцем он попал в дом малютки. Гаспар Амато взял к себе на воспитание и вырастил как своего сына. И назвал в честь умершего сына Марко. Ну и жуть, — Акира поёжился, как все японцы, он боялся любых примет, связанных со смертью.

— У итальянцев это в порядке вещей — давать имена своим детям в честь умерших. А с Марсией он как познакомился?

— Говорит, что однажды Марсия — вот забавное совпадение! — приехала на кладбище навестить умершего друга, а её встретил по дороге, когда возвращался с рыбалки.

— Какая-то неувязка. С какой стати она будет знакомиться с простым рыбаком?!

— Тот говорит, что и сам не понимает, с чего Марсия решила обратить на него внимание. Хотя есть одна мысль…

Джессика, разговаривая, не смотрела по сторонам и довольно сильно врезалась в человека, идущего на встречу. Девушку отбросило назад, и Акира едва успел подхватить, чтобы она не упала.

Перед ними стоял священник в чёрной сутане, лицо которого исказилось в злобном оскале.

— Простите, — вымолвила Джессика.

Тот лишь брезгливо оправил одежду, словно Джессика была испачкана в чём-то грязном и пошёл мимо.

— Неприятный тип. Так что у тебя за мысль?

— Ещё в Морио один человек говорил, что обладатели Потенциалов притягиваются друг к другу. Им может оказаться кто угодно — твой одноклассник, знакомый или возлюбленная…

— Ты хочешь сказать, что у Марко есть Потенциал?

— Да.

— Извини, но мне надо идти, иначе я опоздаю на лекцию по истории, — Джессика взяла быстрый темп.

Корнелиус Чезаре — преподаватель по истории — смерил её и других опаздывающих недовольным взглядом, и поднялся на кафедру. Амато уже сидел в аудитории с тетрадью и ручкой, приготовившись слушать. Когда все собрались, он начал лекцию. Он подавал материал довольно интересно, но Джессика всё равно стала уставать и, чтобы отвлечься, она посмотрела в окно.

На ветке сидела птичка. Она не шевелилась, не прыгала с ветки на ветку, не вертела головой, будто бы наблюдала…

— Марко, там Потенциал! — последнее, что успела сказать Джессика.

***

Прыгай вниз, прыгай вниз, не бойся
Тихо шепчет мне в душу дождь.

Марко увидел… себя. Только нахмуренного и скрестившего руки на груди. Поодаль стояла Марсия, который была перед двойником на коленях.

Прыгай вниз и не беспокойся
о том, куда ты попадёшь.

— Прости меня! — кричал тот со слезами на глазах.

Прыгай вниз, прыгай вниз, не бойся
Твоя жизнь сплошная ложь.

Марко не выносил, когда Марсия плакала. За каждую слезинку он бы нацедил стакан крови обидчика. Двойник же был безучастным и продолжал молча обвинять.

Прыгай вниз и не о чём не беспокойся
Всё равно когда-нибудь умрёшь.

— Марсия, не плачь! — Марко заключил девушку в объятия, — я знаю, что я умер.

Кошмар рассеялся.

***

Прыгай вниз, прыгай вниз, не бойся
Тихо шепчет мне в душу дождь.

— Папа приедет? — Джессика плачет.

Ей шесть лет. Она в больнице, лежит на белых простынях. Девочке так плохо, что она не может встать. Суровые, неласковые медсёстры, болезненные процедуры. Вот и сейчас из руки торчит игла капельницы.

Прыгай вниз и не беспокойся
о том, куда ты попадёшь.

Пение сводило с ума. Голос был приятным, но таким голосом могли петь разве что сирены, которые одурманивали моряков и заставляли разбиваться насмерть о скалы. Джессика до этого никогда не задумывалась о смерти. Но теперь, оказавшись в её царстве — а чем, если не царством смерти, была больница, девочка испытывала ни с чем несравнимый ужас. Особенно, когда несмотря на проводимое лечение, её состояние не улучшалось.

Прыгай вниз, прыгай вниз, не бойся
Твоя жизнь сплошная ложь.

— Папа! Папа! Папа-а-а-а!!! — Джессика безуспешно зовёт отца.

Прыгай вниз и не о чём не беспокойся
Всё равно когда-нибудь умрёшь.

В палату вбегает… Мортимер Мейсон и трясёт за плечо.

— Джессика, очнись, это всего лишь кошмар!

***

Джессика открывает глаза и видит перед собой Марко. Студенты лежали в беспамятстве, кто-то невнятно вскрикивал или стонал от страха.

— Возьми себя в руки! — гаркнул парень, — мы ещё в опасности!

За окном сидела птичка. Она не шевелилась, не прыгала с ветки на ветку, не вертела головой, будто бы наблюдала…

— Джессика, нам придётся сотрудничать! Что может твой Потенциал?

Мейсон не знала, можно ли доверять парню.

— У тебя нет выбора, — Марко словно бы читал мысли, — думаешь я в восторге от того, что мне придётся раскрыть свой Потенциал? Но «птица» может атаковать снова и неизвестно, сможем ли справиться с новым кошмаром.

— Создавать нити.

— Так создай ловчую сеть и притяни на расстояние наших Потенциалов!

— Self Control!

— Bitter Sweet Symphony!

Джессика поймала Потенциал и притянула в аудиторию, разбив стекло.

— А теперь вместе!

Студенты стали приходить в сознание, не понимая, что произошло.

— Ну и кошмар привиделся…

Корнелиус Чезаре сверлил Джессику и Марко пронзительным взглядом.

***

Джессика никак не могла собраться с духом, чтобы сообщить отцу о произошедшем. Происшествие с To the Moon & Back выбило её из колеи. Не потому что это было опасно — Джессика храбрая девушка по натуре, не зря Акира говорил, что она кого угодно порвёт как Тузик грелку. Потому что Потенциал, вызывающий кошмары, показал, что её сердце совсем не на месте. Да, Мортимер практически не жил со своей семьёй, очень редко приезжал и мог запросто пропустить семейные праздники или день рождения своей дочери. Да, потом они вроде как помирились, когда Джессика подросла и пробудила свой Потенциал. Тогда Мортимер признался, что он ездит по миру, чтобы бороться с преступностью, связанной со использованием Потенциалов. Но то происшествие, когда маленькая Джессика оказалась в больнице с тяжёлой пневмонией, а отец не приехал навестить — она так и не простила. И даже Мортимер, который пришёл спасти из кошмарного видения, оказался Марко, принявший облик её отца.

Марко… Люди из фонда провели проверку и всё оказалось, как он говорил — сирота, старик приютил, ранее с Марсией не встречался. Вроде всё как комар носу не подточит и всё выглядело так, словно она встретила рыбака по дороге и влюбилась в него. А то, что у рыбака Потенциал… Так обладателей Потенциалом тянет друг к другу как магнитом.

«Поговорить ли с Акирой?». Но чем он мог ей помочь? Акира сам рос без отца, который оказался её прадедушкой. Так что она приходилась ему внучатой племянницей.

— Негоже такой красивой девушке грустить!

Джессика посмотрела на парня — длинноволосого, одетого как хиппи.

— Как тебя зовут? Меня Николао Аккольти!

— Джессика Мейсон.

— Знаешь, что, Джессика, я как тебя увидел, сразу захотел жениться на тебе!

Девушка усмехнулась.

— Вот ты и улыбаешься.

— Боюсь, мой папа будет против, — Джессика вообразила выражение лица отца, если она представит этого неформала как своего жениха.

— Ничего, мы с ним поладим.

— Сомневаюсь.

— Мне нравится, что ты немногословна.

— Откуда ты, чудо в перьях?

— С дизайна и архитектуры. Ты не согласишься позировать для меня? Я хочу нарисовать твой портрет.

***

Что должно с вами произойти, чтобы утро можно было назвать скверным? Машина облила из лужи, автобус опоздал, с утра зарядил мерзкий холодный дождь. Но не потому Фиори счёл это утро скверным — у него была куда более веская причина.

Он нашёл Витторини без сознания. На теле не было никаких повреждений и вроде как он был жив, вот только он никак не реагировал на попытки привести в чувство.

Он призвал Потенциал — на всякий случай и позвал Стефано. Та наклонилась над телом и некоторое время будто бы прислушивалась с закрытыми глазами.

— Этого не может быть.

— Что не может?! — советник нервничал.

— Он жив… но в нём нет души.

— Что за чушь ты несёшь?

— Ты можешь предложить что-то более умное?

Глава поднялась.

— Вызови скорую помощь.

— И чем тут врачи помогут?

— Ничем. Но пока я буду выяснять обстоятельства нападения — ему понадобится уход.

***

Джессика стала встречаться с Николао скорее из вредности, чем из-за приязни. Её нового парня нельзя назвать не иначе, как кошмаром любого порядочного отца. Хотя Мортимер тянул на порядочного отца с большой натяжкой. Джессика даже хотела представить Николао как своего жениха, но стала опасаться, как бы отец не прибил его ненароком. Аккольти был совершенно счастлив и старался проводить с ней как можно больше времени. Хоть он и выглядел, как хиппи, но не был дураком и прекрасно понимал, что ему просто делают одолжение, встречаясь с ним. Николао был оптимистом и со временем надеялся завоевать её сердце.

Николао и Джессика гуляли в парке, когда позади них остановился автомобиль и оттуда выскочили люди в масках и с пистолетами. Николао был серьёзно ранен, а Джессика успела сплести из нитей бронежилет. Но количество победило качество, лихо попинав его и напоследок смачно плюнув в лицо. Девушку в бессознательном состоянии погрузили в автомобиль.

***

— Я ненавижу повторять дважды — я не причастна к похищению вашей дочери, — Марсия еле сдерживала злость, — к тому же вчера утром напали на моего стрелка, и он сейчас в критическом состоянии. Вам не кажется, что здесь есть связь?

— Марсия права, — Акира опустил руку на плечо Мортимера, — ничего странного не случалось?

— Случалось, — ответил Марко, — на лекции по истории на нас напал вражеский Потенциал. Мы смогли одолеть его.

— Почему она мне ничего не сказала?!

— Сдаётся, ваши отношения с Джессикой не такие уж и доверительные, — изрёк Марко.

— С чего ты решил? — голос Мортимер был спокоен, но от него начинались трястись поджилки. Такова сомнительная способность — запугать только одним своим голосом до истерики. Марко был невозмутим — он уже тесно общался с Марсией.

— Потому что To the Moon & Back заставляет переживать самые худшие воспоминания. И то, что Джессика не стала рассказывать вам, говорит о том, что одно из худших воспоминаний связано с вами.

— Что это было за воспоминание, — в голосе не было гнева, скорее… боль?

— Я не умею читать мысли. Когда я очнулся, она лежала с закрытыми глазами и без конца повторяла «Папа! Папа! Папа!», будто бы звала вас.

***

— Осторожно! — визжала Джессика, — здесь ловушка!

По стене полз белый Потенциал в короне — After Dark. Он ударил Мортимера и вырвал из головы два диска.

— Не дайте ему уйти! — воскликнула Марсия, но было уже поздно — Потенциала и след простыл.

— Папа-а-а-а!!! — дочь кричала над своим отцом. Акира закусил губу до крови. Марсия склонилась над телом.

— То же самое, что и у Витторини.

— Судя по всему, этот Потенциал крадёт души, — предположил Марко.

— Душа записанная на диск?! Звучит как бред, — воскликнул Акира.

— Мы сами по себе не меньший бред, — произнесла Марсия, — надо доставить Мортимера в больницу.

***

Когда команда поневоле вернулась в общежитие, Марко передали, что он должен срочно перезвонить Гаспару.

— Марко, я должен предупредить, — сказал старик скрипучим голосом, — к нам в деревню приезжал священник и расспрашивал о тебе. Я, конечно, ничего не сказал, но кто-то мог и проболтаться.

— Священник?! Какой ещё священник?! Уж не тот ли, с которым я столкнулась в коридоре?

— Марко, — Акира принял серьёзный вид, — что за тайну ты скрываешь?

Взглядом синих глаз можно было заморозить снег в воздухе.

— Тебе придётся с нами сотрудничать! — нажала Джессика.

— Получи фашист свою же гранату, — Марко невесело усмехнулся, — учитывая количество бреда на квадратный метр, моя история покажется вполне тривиальной.

***

— Значит священник украл диск Витторини, чтобы узнать о Марко, — заключила Марсия, — а зачем он тогда украл диск Мортимера?

— Мне кажется, Корнелиус Чезаре что-то знает, — произнесла Джессика.

***

Марсия выплюнула кровь из выбитых зубов. Вода тут же окрасилась красным. Она знала, что они проиграли. Они не могли справиться с обезумевшим священником и его жутким Потенциалом Moonlight Shadow. В голове — ни страха, ни сомнений, ни сожалений. Они сделали всё что могли.

Или нет?

— Чего ты добиваешься, Эспозито?

— Ты воскресила своего возлюбленного. Значит, ты сможешь вернуть к жизни господина.

Марко лежал у Марсии в ногах. Взгляд синих глаз, обращённый на Соррентино, был полон неприязни.

— Я сделала это неосознанно, если это сделала я, конечно.

— Твой Потенциал — Life Spring Requiem может давать жизнь.

— Если я верну к жизни твоего господина, ты выполнишь мои условия?

— Марсия, не делай этого! — завопил Акира.

Девушка повернула голову:

— У нас нет другого выхода

— Каковы твои условия?! — Эспозито был нетерпелив.

— Верни мне диски Витторини и Мортимера. И сделай всё как было. Когда ты всё это сделаешь — даю слово, я выполню своё обещание.

Марсия поймала в воздухе четыре диска и положила их в карман. Время повернулось вспять, возвращая разрушенное на своё место.

— У каждого чуда есть своя цена. Потому я не желаю слышать жалобы, если что-то пойдёт не так.

— Делай уже!

— Да будет так.

Акира и Джессика схватились друг за друга, дрожа от бессилия. Марсия призвала Потенциал. Вода поднялась вверх, образуя фигуру. Образ стал менять цвет и сгущаться, превращаясь в огромного мужчину. Джессика рычала от злости — она знала, какой ценой далась победа над Деметрио и чем могло обернуться его возвращение.

Деметрио открыл глаза.

Эспозито стоял столбом, словно, не веря своему счастью. Деметрио стал оглядываться, пытаясь понять, где он оказался.

— Господин Деметрио! — священник бросился к нему, но мужчина схватил за плечо, понуждая его отстраниться.

— Ты кто?

— Деметрио … Неужели вы не узнаете меня?!

— Нет.

— Марсия… Что ты наделала?! Почему он никого не узнаёт?!

Марсия подняла из воды Марко.

— Посмотри на него. Это человек с душой Россетти. Но это не Амедео Россетти. Это — Марко Амато, рыбак из сицилийской деревушки. Он тоже не помнит своего прошлого. И никогда его не вспомнит.

— Почему?!

— Я же говорил, что у любого чуда есть цена. Чтобы вернуть душу к жизни, ей нужно стереть память. Я не знаю почему, но это работает именно так. Я смогла с этим смириться, — Марсия осторожно целует Марко в висок, — а вот ты сможешь это принять?

— ДЕМЕТРИО-О-О!!!

***

— Нам стоит опасаться Деметрио? — спросила Джессика на берегу.

— Это я не могу сказать. Если Соррентино не тронется умом от горя — то наверно стоит.

Марсия грустно вздохнула:

— За примерами далеко ходить не надо — я сама чуть не рехнулась, когда на первых порах встречалась с Марко.

***

Джессика, Акира, Марсия и Марко предпочли не думать о будущем, решив заняться насущными делами. Они отправились в больницу, чтобы вернуть диски на место.

— Ч-что случилось?! Почему я в больнице? — первое, что спросил Витторини, открыв глаза.

— Это долгая история. Как ты себя чувствуешь? — Марсия смотрела ему в лицо.

— Скверно, — прохрипел стрелок, откашливая мокроту.

— Было бы странно, провалявшись две недели в отключке, чувствовать себя хорошо, — фыркнула Марко

— Россетти и ты тут?!

— Меня зовут Марко, — тут же посуровел мужчина.

— Прости, никак не привыкну. Ты так ничего и не вспомнил?

— Нет, и память ко мне не вернётся. Это цена за мою жизнь.

— Кажется, у меня уйдёт куча времени, чтобы наверстать упущенное. Я не понимаю ни фига.

***

Джессика и Акира стояли у кровати Мортимера. Брату — Акира предпочитал считать себя братом Джессика, — приходилось удерживать сестру за руку, чтобы она не вышла из палаты. Джессика пыталась вырваться, но хватка Акира была крепкой, и ей бы пришлось устроить потасовку. Всё это время, пока они преследовали Соррентино, она переживала за отца и, казалось, то происшествие с пневмонией перестал иметь значение. Но теперь, когда они ждали, когда Мортимер откроет глаза, непрощённая обида жалила сердце как ядовитая гадюка.

Мортимер очнулся. Он повернул голову и стал искать глазами дочь:

— Джессика… — и слегка улыбнулся. Акира от души ущипнул за трицепс девушки — сейчас не время показывать свой характер. Он почти насильно заставил её протянуть руку и взяться за ладонь отца.

— Джессика… Что ты видела, когда попала под атаку To the Moon & Back?

— Марко, паскуда… — просипела девушка.

— Ты звала меня. Когда это было? Я не могу вспомнить.

— А ты и не можешь помнить, — зло говорила девушка, — я лежала в больнице с двусторонней пневмонией. У меня была температура под сорок и тяжёлая одышка. Я умирала в реанимации. Да, от пневмонии тоже умирают. Я звала тебя, но ты не приехал. Потому и не можешь помнить… отец.

Джессика хотела выдернуть руку, но Мортимер успел сжать свою ладонь, а Акира по-прежнему был начеку. Дочь обратила внимание, что хват пальцев был довольно слабый. Мортимер не смог бы удержать её руку без посторонней помощи.

— Прости меня… Если сможешь.

Джессика посмотрела в глаза отца. Мортимер смотрел на неё с любовью и неподдельной болью. Девушка начала всхлипывать.

— Обними ты его уже, — Акира прошептал на ухо.

Джессика плакала на груди у отца. Мортимер обнимал её. У Акира щемило сердце от происходящего.

***

Эспозито Соррентино спрыгнул с моста, разбившись насмерть.

Деметрио — по новым документам Диего Бракко отверг чувства священника. Соррентино впал в отчаяние — он потратил сколько усилий, чтобы вернуть его, а в итоге Деметрио-Диего и знать его не хотел.

— Бойтесь своих желаний, — угрюмо заключила Марсия

— Угу, — вторил Мортимер. Он пришёл в себя, только на его лице остался шрам от Потенциала.

— Ты ведь предполагал подобный исход? — спросил Акира.

— Нет, конечно. Я просто хотела выжить, и предположила, что возня с человеком с амнезией займёт у него время. И надеялась, что за это время можно будет найти другой выход.

— А вышло, что эта возня свела его с ума, — заключила Джессика.

Рядом с ней сидел Николао. Джессика попросила Акира вылечить его от ран. Парень был совершенно здоров, радовался жизни и тому, что находился рядом с любимой. Мортимер скептически косился на него, но молчал.

***

Марсии снова стал сниться кошмар:

«Амедео молчал, лишь продолжал сверлить взглядом, будто обвиняя в чём-то. Это длилось вечность…».

Не сказать, что ему было жалко Соррентино, напротив — он испытал облегчение, когда узнал весть о его суициде. Плохо, конечно, радоваться чужой смерти, но они ничего не могла с собой поделать. Диего Бракко собрался в Египет. Семейство приняло решение просто наблюдать за ним, чтобы не провоцировать его, тем более Диего пока не демонстрировал враждебных намерений. Но история с Соррентино показала, что воскрешать мёртвых не просто плохо — смертельно опасно. Марсия лукавила, когда говорила, что не предполагала такой исход. Ещё как предполагала. Не обязательно суицид, но что-то в этом роде.

«Я не хотела воскрешать Россетти»!

«Точно не хотела»?

Марсия похолодела от жути. Она сопоставила время, ещё до встречи с Марко, когда ей перестали сниться кошмары о смерти Россетти и когда Гаспар нашёл на улице голого парня с тотальной амнезией.

«Я не специально»!

«Ну хоть самой себе не ври».

***

Компания собралась в аэропорте, чтобы проводить Мортимер на самолёт. Акира собирался улететь через пару дней. Джессика решила продолжить и дальше учиться на историческом факультете. Она не говорила Николао ни да ни нет, но подвижки были очевидны. Мортимер пожал руку Акира, Марсия и Марко, приподнял бровь, глядя на Анасуя, но пожал руку и ему, обнялся с дочерью и поднялся на трап.

Марко пытался приобнять Марсию, но встретил неожиданное сопротивление. «Какая муха её укусила?!». Стефано стала уж очень нервный. Если до смерти священника её нервозность ещё можно было объяснить, то после уже вызывала вопросы — а сейчас чего неймётся, живи да радуйся, что проблема решилась сама собой. «Может проблема и решилась, — думал Марко, — вот только появилась другая».

Джессика тоже заметила, что между ними кошка пробежала. Она хотела было спросить, но Акира опустил ладонь на плечо:

— Сами разберутся.

***

— Ты никуда не пойдёшь, пока не поговоришь со мной.

Марсия посмотрела с неприязнью, но Марко лишь скрестил руки на груди, давая понять, что не отступится.

— Поговорить? Хорошо, я поговорю с тобой, — сказала она с нехорошим выражением.

Стефано вызвала такси и села рядом с водителем. Они поехали на набережную. Марсия шла, вжав голову в шею, как боксёр и сжав руки в кулаки. Марко следовал за ней.

— Я не должна была тебя воскрешать.

— Но я жив, — Марко ощерился, — убьёшь меня, чтобы исправить ошибку?

Марсия молчит.

— Ты же сделала это неосознанно.

— Вот именно, что я сделала это осознанно, — неожиданно вспылила девушка, — я хотела тебя увидеть, а Потенциал взял и ответил на моё желание!

Марсия швыряла ногами песок:

— Я не смогла смириться с твоей смертью!

Марсия размахивала руками:

— Я пошла против естественного порядка вещей!

Марсия кричала:

— Россетти был бы очень недоволен!

Марко закатил глаза:

— То есть если бы я всё помнил, то послал бы тебя на хрен? Ну и ****ец у тебя загоны.

— Не смешно!

— А ты где-то слышишь смех?

Мужчина устало выдохнул:

— Никто не поймёт Россетти лучше, чем сам Россетти. Давай, рассказывай, что стряслось до того, как я умер. А там уж я решу, быть мне тобой недовольным или нет.

Девушка, начала говорить, перескакивая с одно на другое. Марко задавал наводящие вопросы.

— Значит мне было двадцать лет, а тебе пятнадцать. Ты уже сейчас сама повзрослела и понимаешь, как трудно воспринимать всерьёз любовь ребёнка, — а тогда ты была ребёнком и не спорь со мной! И ещё ты очень неплохо владеешь собой, тебя практически невозможно прочитать. Думаю, когда бы ты повзрослела, то смог бы рассчитывать на взаимность.

— Может у тебя кто-то уже был?

— Намекаешь на мой темперамент? Я человек, а не животное, чтобы бросаться на всё что движется. К тому же как бы это пафосно не звучало: секс — это всего лишь физическое проявление эмоциональной привязанности. И как я понял, мне было совсем не до любви. Не до жиру, быть бы живу.

— Почему Соррентино тогда покончил с собой?

— Потому что он любил не Деметрио — он любил его образ. Эспозито ожидал, что Деметрио очнётся, встрепенётся и решит вернуть себе трон, а у него, оказалось, совсем другие планы. Соррентино настойчиво пытался тащить в прошлое, за что и был отвергнут. Помнишь, как я осадил Витторини, за то, что он ожидал, что я займу место Россетти. Может мне хочется быть рыбаком из мелкой деревушки?

Марко пытался поцеловать, но Марсия отстранился с хитрой улыбкой.

— Не сейчас.

***

— Сильный, независимый человек, мать её пернатую, — ворчал Марко на лекции по истории.

Джессика наклонила голову.

— Что случилось?

— Что-то её опять беспокоит, а говорить не хочет. Вечно всё на себя взваливает.

— Кажется, вы оба стукнутые с детства ответственностью.

Фраза что-то напомнила.

***

— Марсия, я догадываюсь, что за хрень с тобой происходит.

— Ни за что не угадаешь, — огрызнулась та.

— Ты залетела.

— Куда залетела?

— На дерево блин залетела! Хватит из себя дуру корчить. Хорошо, что сейчас призналась. А то бы с тебя сталось притащить младенца и сказать: Марко, ты стал папой.

— Или не притащить никого.

Марко было грустно видеть Марсию такой растерянной.

— Я поддержу тебя в любом решении. Если считаешь, что рано двум студентам-первокурсникам возиться с пелёнками или вообще не хочешь детей — значит стоит сделать аборт.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Я не верю в эту пролайферскую чушь. Как это так получилось, что когда речь идёт о нас это аборт, а когда о цыплятах это омлет? А? С каких это пор мы вдруг стали лучше цыплят? Когда это случилось, что мы превзошли цыплят в добродетели? Назовите хотя бы шесть вещей, в которых мы лучше цыплят. Видите, никто не может это сделать. Знаете, почему? Потому что цыплята — достойный народ. Вы не увидите цыплят шатающимся по нарко-притонам, так ведь? Вы так же не увидите, чтобы цыплёнок привязал другого к креслу и подключил автомобильный аккумулятор к его яйцам? А когда вы последний раз слышали, чтобы цыплёнок пришёл домой с работы и начал выбивать дерьмо из своей курицы?

Марсия захихикала:

— Умеешь ты поддержать. Джордж Карлин?

— Да.

— А если решу оставить?

— Я сказал — поддержу тебя в любом решении.

***

Марсия Стефано являлась крайне прагматичным человеком. Да и Марко не был сентиментальным. Ребёнок вообще никак не вписывался. Стефано — глава торговой компании, Амато — студент первого курса филфака. Самые лучшие, блин, родители.

Поистине, у Life Spring Requiem странные дары. То воскресший человек, не помнящий своего прошлого. То теперь вот это. Почему это случилось? Марко, конечно, нашёл самое логичное объяснение. Такой уж у него талант — делать непонятное понятным.

Марсия чувствовала, что дело не только в этом.

Life Spring Requiem — разумный Потенциал. И он зачем-то вернул Марко, хотя Стефано с негативом относилась к воскрешению умерших. Каково будет воскресшему жить с осознанием того, что он умер? Если со времени смерти прошла куча времени — то как ему приспособиться к тому, что всё давным-давно не такое, как было у него в прошлом, родственники и друзья прекрасно живут своей жизнью и без него, более того — фактом своего существования он приносит им в лучшем случае просто неудобство, в худшем же — мучения.

Life Spring Requiem решает проблему своеобразно — полностью стирает память. Марко смог начать жизнь с чистого лица. Он всегда мог сделать правильный вывод и найти нужные слова, когда Марсия сходила с ума от чувства вины. Марко смог показать, что Россетти тоже полюбил бы её, если бы он смог пережить события. Марко и был Россетти.

Они зачем-то породили новую жизнь. Хотя жизнь — это громко сказано. Семя, брошенное в землю — это не цветок или дерево. Это идея цветка или дерева.

Уничтожить и забыть.

Получится ли забыть?

Марко сказал, что поддержит его в любом решении.

Ребёнок Марко? Наверно у него будут тёмные волосы и светлые глаза. У Марко они синие, у Марсии зелёные, тогда наверно будет какой-нибудь оттенок. Но точно не карие.

Марсия тряхнула головой. Ещё ничего не решено.

***

Марко сидел на лекции в лёгкой прострации.

Он станет отцом. У него будет ребёнок.

— Эй, чего ты там в облаках витаешь? — спросила Джессика.

Амато выругался и тут же сосредоточился на голосе лектора. Неужто это заметно, что он задумчив?

Марко гладил Марсия по животу. Тот лишь смеялась, говоря, что на таком сроке ничего не видно. И видно будет ещё совсем нескоро. Марсия казалось и не беременная вовсе. Её не тошнило, не тянуло на странные вкусовые сочетания, у неё не было перепадов настроения. 

Марсия не собиралась делегировать свои обязанности кому-либо до последнего. Марко нервничал — работать на торговую компанию это тебе не бумажки перебирать. Но зная, что здесь он ничего не может поделать, решил не тратить душевные силы на переживания. Он с головой погрузился в учёбу.

***

— Не жалеешь, что пришлось бросить учёбу? — Джессика сидела на скамейке рядом с Марко. Тот держал на руках Джозефину.

— Кто сказал, что я её бросил? — ответил мужчина, — я перевёлся на заочное.

— Поверить не могу, что вы решились родить ребёнка, — Акира находился с другой стороны скамейки.

— А я вот верю, — Джессика делала «козу» пальцами, — такая красивая девочка! Я бы её себе взяла.

— Попридержи коней, — Марко строго цокнул языком, — это моя девочка.

Джозефина лишь залилась мелодичным смехом. Джессика таяла, как мороженое на солнце, утопая в бирюзовых глазах. Амато лишь вздыхал про себя — его дочь умудрялась очаровывать даже тех людей, которые совсем не любят детей. Ему то и дело приходилось выхватывать Джозефину из рук, когда этого совсем не предполагалось. Вот и Джессика сделала умоляющее выражение лица. Марко со вздохом передал понянчить.

«Явно в Марсию пошла — она тоже тот ещё манипулятор»!

***

Я вас веду в пустынные селенья.
Я вас веду сквозь вековечный стон.
Я вас веду к усопшим поколеньям.

Мой правдой зодчий высшей вдохновлён:
Верховной властью — силою творящей,
Любовью, знаньем был я сотворён.

Я — скорбный дух, над бездною парящий,
Со всем, что вечно, ставший наравне.
Оставь надежды, всяк сюда входящий.

И, видя надпись эту в вышине,
Я вопросил учителя ответа:
Сих тёмных слов значенье жутко мне».

Он прозорливо отвечал на это:
«Здесь хладнокровье нужно соблюдать.
Здесь страх не должен подавать совета.

Марко читал вслух «Божественную комедию». У него была курсовая работа по Данте. Джозефина редко плакала, предпочитая изменять интонации и громкость голоса, давая понять, что она хочет. Она оказалась на редкость говорливой девочкой, вот и сейчас серией отдельных звуков выражала восторг по поводу стихов.

— Вот же ты болтушка! Мне тоже нравится Данте.

В дверь постучали.

Пришли туда мы, где не тишь и гладь,
А зыбкий ворох жутких сновидений,
Где так нетрудно разум потерять».

На пороге стоял Деметрио.

— Марсия, здесь Деметрио! — и шарахнулся назад с грохотом. На шум примчалась Марсия, а за её спиной стоял Потенциал, готовый атаковать.

— Да вы очень рады меня видеть, — Деметрио ничуть не смутился агрессии, — отмена воздушной тревоги! Я не собираюсь нападать.

— Радуйся, что к нам заглянул. Мортимер вообще с тобой бы разговаривать не стал. Зачем ты сюда пришёл?

— На внучку посмотреть. Кстати, она умнее вас обоих будет.

Джозефина и в самом деле невозмутимо таращила бирюзовые глаза, приложив пальчик к губе.

— Она просто слишком маленькая, чтобы испугаться, — Марко ответил раздражённо.

Деметрио достал игрушечного динозавра и протянул его девочке, но Стефано выхватила его и стала проверять.

— Я настолько знаменит, что меня даже после смерти боятся, — ехидничал мужчина.

Марсия была вынуждена признать, что игрушка не таила в себе никакой угрозы. Джозефина требовательно махала ручками, прося подарок.

— Натворил я в прошлом делов, раз от меня до сих пор шарахаются. А этот Соррентино просто достал — давай создадим рай, давай создадим рай. Еле-еле отправил восвояси. Марсия, наверняка у тебя есть помощники, которые жизнь за тебя отдадут, но при этом они просто дико раздражают.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Наставляю своих головорезов на истинный путь, — усмехнулся Деметрио, — я-то понял, что для долгой и счастливой жизни лучше не напрашиваться на войну, обходясь вооружённым нейтралитетом. Но не все согласны с этим суждением. Вот и приходится… переубеждать.

Марко, пользуясь случаем, смотрел на отца Марсии. Невероятно харизматичный человек, в этом не откажешь. И невероятно жестокий. Хотя Марсию тоже не назовёшь белой и пушистой.

Джозефина вдруг заулыбалась и стала проситься к Деметрио. Марко собрался уйти с кухни, но услышал протестующее ворчание. Деметрио склонил голову, решив узнать, сколько отец собирается воевать со своей дочерью.

— Я же говорил, что она хорошая девочка, — Деметрио прижал внучку к груди. Марко строго смотрел на неё. Обычно от этого взгляда члены бригады начинали заикаться от испуга, но Джозефина лишь невозмутимо смотрела на него.