Глава 3. Колдун

Ученики, наконец, заснули, но мастеру Цэну не спалось. Он то и дело прислушивался к завыванию ветра   и другим отдалённым звукам. Но дело было даже не в ожидании непредвиденной опасности. Нахлынули мысли и воспоминания.

«Откуда вы пришли, мастер Цэн? Вы никогда о себе нам не рассказывали. Только, догадывались мы, что вы - не из этих мест», - так, кажется, сказала Тиона? Сообразительная девочка... «А как вы стали колдуном?» - спросил у него дотошный Сэдэр.

Быть может, он уже действительно стал... колдуном? Не магом. И это - навсегда? Или, что же это такое, тоже - одна из его масок, как и маска лекаря-травника по имени Патрик? Но тогда, получается, что он носит маску всегда... и для своих учеников - тоже: маску колдуна Цэна. А это - уже неправильно, наверное. Ведь, первое правило истинного учителя - искренность во всём. И ребята уже выросли для серьёзных откровений, и многое понимают. Но, как им рассказать о себе, и с чего начать?

Пожалуй, к тому же, он уже начал. Почитай, что проговорился им сегодня: почти случайно ляпнул о том, что его магия - «Трилистника и книги»... И, если они задумаются, когда-нибудь потом, то поймут, что их учитель - вовсе не стихийный маг, какими являются все колдуны. Вернее, он - не только стихийный маг, каким тоже может являться.  Несомненно, что он пользуется и этой магией...

 Но, он также - истинный адепт одной из чистых линий прямой магической передачи. Хотя, так и не закончил полный курс обучения. А значит, он не совсем и колдун. Даже, вовсе не колдун... то есть, он не из тех, кто берёт всегда всю свою силу только из природы вокруг, задействуя её стихии, а также от других людей и организмов. Довольно редкая и опасная стезя: стихии коварны, и внезапно могут не отозваться. Не откликнуться. И даже не прийти на помощь в минуты крайней необходимости, смертельной опасности. Если только ты - не маг, то есть, не имеешь собственного потока верховной силы.

 Колдуны никогда не придерживаются чистой магической линии. Не имеют единой магической системы, преемственности, не обучаются в последовательной, идущей издревле, традиции. То есть, не идут путём прямой передачи искры и знаний от одного из четырёх Посвящённых. А потому, не могут пользоваться внутренней силой и не умеют её накапливать и контролировать. Путями Посвящения, например, путём «Трилистника и Книги», как он сам, идут только маги, но не колдуны. Только они могут черпать свою силу не из окружающего реального мира, но как бы разгораясь изнутри, а потом прочно соединяясь с магическим вневременным источником: с Безначальным, с Истинным Светом.

Мастер Цэн уже рассказывал ученикам о том, что маг получает навсегда истинную силу, когда полностью воссоединяется с источником и получает осознанное право владеть высшей силой, и он полностью отвечает за право её использования. Такой этап воссоединения мага с высшим источником зовётся Посвящением и происходит при непосредственном присутствии и контроле учителя.  Если же рядом нет нужного человека - то обретение высшей силы, даже у необученного мага, но с рождения обладающего определёнными сильными магическими свойствами, всё равно происходит, рано или поздно. И, если это происходит бесконтрольно - то это может иметь ужасающие последствия. Дар нужно раскрывать постепенно, заботливо; ученика необходимо подготовить и обучить. Следя за постоянно нарастающими вспышками внутренней силы, стремящейся вверх, и постепенно беря её под контроль.

О четырёх путях магии он ещё им не поведал. Слишком для него грустной теперь кажется эта история. Поскольку, он ведь не уверен, что сможет удержать в нужный момент проявленную и ещё не уравновешенную силу своих учеников: когда настанет этот час. Если бы, хотя бы это происходило там, в созданном им магическом пространстве покинутого жилья... Была бы надежда.

 В своих силах и способности обучать других Мастер Цэн не был полностью уверен. Дело в том, что он - теперь не совсем был и маг. Поскольку, он, конечно, успел определить свой Путь - и даже получил Посвящение. Но, Посвящение - это не конец пути мага. Так думают лишь те, кто вне представлений о магии. Нет. Посвящение - это всего  лишь начало.

 А дальше... Дальше он учился, как мог. Смешивая знания своей магической линии и природную магию стихийного колдуна. А также, пользуясь сведениями, полученными из магических книг, нередко очень старых и странных. Последние он или скупал на улицах древней Архэи, или получал, переписанными своим другом, библиотекарем и магом, с которым там, в библиотеках Архэи, некогда и познакомился.  А также... Нашёл он как-то в древних развалинах, близ болот Гидринеи, целое собрание древних рукописей и книг. Многие из них уже промокли, отсырели, слиплись и потому безвозвратно погибли. Некоторые из них оказались не читаемы, поскольку были написаны на древнем, не известном теперь языке. Но всё же, нашлась пара книг и три небольших рукописных текста, написанных на едином символическом языке магов, имея лишь некоторые пояснения, формулы призыва и вставки на языке, ему незнакомом. Видимо, единый язык шифрования для магов был изобретён даже ранее существования древней и давно погибшей Гидринеи.

По сути, он нарушил чистоту своей магической линии, преступил некую черту. Добавил к своим способностям и знаниям чистой магической линии навыки стихийного колдуна и разработки неизвестно какой древней магии.

Многие книги и рукописи по магии он и сейчас прихватил с собою. Да, что там: почти все. Оставил в избе только самые простенькие, можно сказать, детские учебники, не только им самим, но и его учениками уже выученные наизусть. А остальное... Ну, не мог он это оставить. Сам не знал, почему: не мог, и всё тут. Оставить там пропадать? Или, предоставить этим книгам возможность попасть в чужие руки?

Учеников своих он пока что обучал единым основам. Одинаковым для всех четырёх линий классического магического пути. Поскольку,  любого начинающего мага именно так и обучают, пока его главный путь ещё не проявлен. Более того, у некоторых магов проявленными сразу же являются два пути. Не говоря уже о том, что после освоения главной магической линии, при способностях и к другим, можно пройти и по иным путям обучения, это даётся даже легче, чем с нуля, если есть на то воля богов.

Теперь перед магом Цэном возникли опасения и сомнения: надо ли всё о нём знать его ученикам? Ранее он считал, что вовсе не обязательно. Они далеко ещё не исчерпали возможностей его обучения основам, общим для всех линий магии. Но, теперь... Сэдэр уже, можно сказать, пошёл по его пути: а именно, пути смешения стилей... Влез туда, куда не надо было. В его сундук с книгами. И даже разбудил силу древнего манускрипта. И такую, с которой даже сам Цэн не рискнул бы иметь дело. Но... Имеет ли он полное право ругать парня? Когда, он и сам оказался слишком любопытен?

 А о чём свидетельствует то, что охранное заклинание, им самолично наложенное на сундук с книгами, на парня не подействовало? Сэд его преодолел, и слишком легко. Получается, он вовсе не тот парень, каким он его предполагал, исследовав его магически и совершенно не ощутив никакой явно выраженной, сильной врождённой магии... Но что-то с мальчиком было не так, и всё далеко не просто.

Да, не спалось сегодня Мастеру Цэну. А всё вопросы, вопросы...

 Он долго думал о том, сможет ли спасти своих учеников от внешних неприятностей, да имел ли он когда-либо право на то, чтобы взяться за их обучение... А потом, и личные воспоминания вдруг нахлынули - и полностью затмили собой так и не свершившийся сон.

                * * *

Родился Мастер Цэн очень далеко от этих мест, и даже от окраин этой самой страны - Кронхорда, где теперь и находился, и находился уже давно. И в Кронхорде нынче магов, мягко говоря, совсем не жаловали. И настолько, что здесь и колдуны, и маги любой линии стали подвергаться воистину смертельной опасности. Так было  не всё время его пребывания здесь, гонения на магов в этих местах периодически то немного затихали, то вновь обострялись. Облавы на любых магов и колдунов начались восемь лет тому назад, после Санградо - Хиндустанской войны...

 До этого, колдун Цэн, то есть, Мастер Травник по имени Патрик, относительно спокойно ходил по улицам одного из самых старых и красивых городов Кронхорда - Архэи, посещал её трактиры и библиотеки. Нельзя было соваться только в приграничные районы страны, где была усилена охрана, и потому путь назад, на родину, был для него чрезвычайно опасен. А также, ему крайне опасно было посещать столицу Кронхорда - Альграду. Но особенно опасна была для него дальняя Сигия, город не менее большой, чем столица Кронхорда, да имеющий почти равное с ней влияние, и сильно охраняемый вдобавок ещё и потому, поскольку улицы Сигии были приграничьем: только через огромную полноводную реку Аранну, протекавшую на западе города, находилось иное государство: Аморея... И совсем рядом, чуть севернее, находилась граница Кронхорда с родным для Цэна Сиграмадом. Страшным для Цэна городом была эта самая Сигия...

 «Итак, - заметались его мысли, - северные границы, с недружественным Кронхорду Сиграмадом, очень сильно укреплены, до полной непроходимости для нас. На западе протекает Аранна, которая является границей Кронхорда с Амореей. С юга эти земли омывает бесконечное, бескрайнее море, которое нам предстоит увидеть завтра, с высоты снежных вершин Драконовых гор. А на востоке - и вовсе простирается Непроходимая Пустошь... И куда же нам податься? Попробовать скрыться в Аморею? Этот путь кажется наименее безопасным. Но, как форсировать реку? Это очень опасно. По любому мосту не пройдёшь: там усиленный контроль. Нанять судно можно только в прибрежных городах. Сигия исключена, а значит, рыбацкий Миддлстаг или же приморская Сатора... Но, как же, всё-таки, опасно даже там появляться!»
 
Этот самый Кронхорд некогда ранее не был отделён от Амореи государственной границей - только рекой, со множеством огромных мостов, соединяющих города, находящиеся на противоположных берегах. Не говоря уже о множестве парусных судов, весело курсировавших туда и обратно, рыболовецких шхун и даже паромов. Кронхорд являлся тогда провинцией Амореи, и её герцогства находились под властью Аморейского короля. Герцог Альграды, как и герцог Сигии, как и герцоги других крупных городов и областей Кронхорда всегда посылали своих воинов сражаться вместе с другими сынами Амореи. При этом, Аморея одиннадцать лет тому назад, с Кронхордом в её составе, пришла  на помощь союзному соседу - Санграду, граничащему с Амореей на западе. В то время, Хиндустан, в нарушение всех мыслимых договоров, напал на Санград, варварски пройдя по территории Ардагона, ещё одной независимой страны, практически завоёванной им тогда и полностью униженной. Хиндустано-Санградская война, когда на стороне Санграда выступила союзная ему Аморея, а на стороне Хиндустана воевали отряды поверженного им Ардагона, длилась три года и закончилась победой Санграда и его союзника - Амореи, но с жуткими разрушениями на территориях как Санграда, так и Ардагона. И с явно затаившимся в ожидании новой войны Хиндустаном, полностью подчинившим себе Ардагон и теперь желающим напасть не на Санград, а на саму Амореею в припадке злобной ярости.

Как раз, когда в Кронхорде отсутствовали многие герцоги и графы, многие знатные и родовитые люди, которые отправились воевать - здесь случился переворот. Мятежные герцоги: сын  погибшего на войне герцога Альграды и племянник герцога Сигии, - вошли в сговор с церковной властью, стали во главе Кронхорда и объявили полную самостоятельность и ненужность участия в «чужой войне» Кронхорда, поскольку в совсем стародавние времена он действительно был независимым от Амореи государством.

В итоге, ближе к концу Санградо-Хиндустанской войны, Кронхорд полностью отделился от Амореи в отдельное государство. Им теперь управляли эти два герцога, новый герцог Альграды и  племянник герцога Сигии - дуумвират. Также, стараниями церковников была создана коалиция богатых вельмож - а ими была провозглашена выборность правителей. Из числа самых знатных, и каждые пять лет избираемых. Но, это всё было создано лишь как официальное прикрытие уже состоявшегося государственного переворота и смены власти.
 
 Немалую роль в этой истории сыграло и то, что именно в Кронхорде, именно в это время, стали происходить большие изменения в недрах Единой Церкви. Изначально, она имела тринадцать равноправных ветвей своих служителей. Но сторонники ветви Крона противопоставили себя всем остальным двенадцати ветвям Единой Церкви и заявили о том, что их бог - даже не самый главный, а вообще единственный.

  Вскоре, реальная власть в Кронхорде, провозгласившем независимость и полностью отделившемся от Амореи, фактически закулисно принадлежала именно церковникам Крона. Они обеспечивали двум новым правителям, герцогам Альграды и Сигии, покровительство со стороны своего бога и давали им полные права на захват власти.

 В отличие от остальных ветвей Единой Церкви, именно служители этой линии изначально не все были магами: в их ряды допускались и люди, не имеющие подобных способностей. Так получилось, что внутри своей ветви, среди служителей Крона, именно они и захватили теперь власть - и, в конце концов, провозгласили магию ненужной, вредной и запретной. Поначалу, только из своих рядов, призывая к равенству и братству всех служителей Крона, они постепенно вытеснили всех магов - или же, «воцерковили» их - то есть, постоянно подвергали их таким тайным обрядам, при которых те полностью лишались магической силы. Именно таким образом, им повелели быть равными со всеми остальными «братьями» внутри своей церкви. Ну а затем, крониды  и вовсе пожелали очистить от магии весь Кронхорд, провозгласив необходимость избавления от колдунов, ведьм и магов на территории всей страны. Разумеется, ради светлой идеи полного равенства всех её граждан.

Новые служители Крона создали для борьбы с любыми проявлениями магии особый властный орган: герцогскую Силу. То есть, внутренние войска. Рекрутов в Силу стали принудительно набирать из местного населения, со временем промывая им мозги религией Крона и превращая их в хорошо обученных владеть оружием, нетерпимых к магии солдат.

 Многие маги Кронхорда, которые участвовали в сражениях на стороне Санграда, так и не вернулись потом в эти края, зная, что здесь их ждёт верная смерть. Они остались либо в Аморее, либо в Санграде. Коричневая чума Отцов Крона - а они предпочитали именно этот цвет одежды - тем временем, постепенно расползалась уже и по Аморее: их ветвь, отпочковавшаяся от Единой Церкви, уже вовсю и там пыталась усилить своё влияние.

Что касается выборности дуумвирата - то она была и оставалась чисто номинальной: одним из дуумвирата на выборах, производимых сановниками, вновь и вновь непременно переизбрали герцога Альграды, а вторым - племянника старого герцога Сигии. И, конечно, что не позволено быку, то позволено Крону и дуумвирату: высшим сановникам, то есть, многим приближенным к правящим герцогским дворам магам, церковь Крона по-прежнему разрешала использовать свои магические способности, «для защиты себя и отечества».

Казалось бы. что могли внутренние войска Силы да новая церковь Крона, не будь взаимной поддержки этой силы и герцогских родов, не лишённых магии? Например, как бы справились они хотя бы с обычной ведьмой, не говоря уже о борьбе с настоящим, боевым магом, при запланированном ими полном искоренении магов «невоцерковлённых»?

Однако, не так уж слабы были и Отцы новой церкви... Они всё продумали заранее. Их сила, хитрость и коварство к тому же всё возрастали. И зачастую те, на кого указывал перст Отца Крона, то есть, служителя данной церкви, неизменно исчезали. Говорили, что «медведки», как их стали называть в народе, не брезговали ничем: их служители и слуги использовали яды и наёмных убийц. И даже, нечто более страшное для магов. Поговаривали, что некоторые из Отцов Крона могли, каким-то тайным способом, ликвидировать магию того или иного предмета, места или... Даже, человека, мага или колдуна: хотя бы, на какое-то время. А вот, если он попадёт к ним в плен... Тогда, если его сразу не убьют - то непременно «воцерковляют»: то есть, полностью лишают магических способностей. Кроме того, ходили слухи о применении отрядами Силы - а вернее, их начальниками, и пока лишь  в особых случаях - странного, нового типа оружия.

Мастер Цэн на себе испытал, что эти слухи не просто не лишены оснований, но полностью правдивы. Поскольку, он на себе испытал то, что враги действительно могли лишить человека магических способностей... Полностью. Не знал он только, на магов какой силы и каких линий эта дрянь распространяется.

Ну и, кроме всего прочего, в народе умения магов нередко бывают сильно преувеличены. Просто так, никого им убивать или осознанно причинять вред другому человеку нельзя: ответишь перед богами. Нужно точно рассчитать силу и не превысить самооборону, ни на малейшую толику. Применять магию не для защиты - своей, или кого-то ещё, а, так сказать, «по идейным соображениям», потому что это, вроде как, враг - тоже им не позволено высшей силой. Вдобавок, что сможет, к примеру, рядовая магичка против десятка - другого солдат Силы? Ну, нанесёт магический удар одному, спалит в пепел другого - но остальные, в момент, когда ей потребуется восстановление сил, её элементарно скрутят, лишат усиливающих магию артефактов, свяжут по рукам и ногам, засунут в рот кляп - и отправят к Отцам Крона. Вдобавок, если человек - маг ранен, ослаб, истекает кровью и тому подобное, вплоть до обычной усталости - его магия слабеет. Да, силы, в том числе, силы духа у него больше, чем у обычного человека - но, не фантастически больше. И если он подавлен, испытывает мучения и горе - он «тускнеет», то есть, лишается Света.   

И всё это хорошо изучили хитрые, изворотливые Отцы Крона. Во всяком случае, та их часть, что давно отошла от веры и занялась политикой.

В целом, для Мастера Цэна эта страна, Кронхорд, так и осталась чужой. Хотя, жил он здесь давно, и всем сердцем полюбил Сиренийский лес. Он ненавидел правителей Кронхорда: за то, что, когда, семь лет назад, гонения на магов в этой стране было особенно сильным, то многие люди погибли в застенках Альграды... Гибли не только маги, но и сочувствующие им, которые их прятали, давали им кров или кормили.

К тому же, здесь он так часто вспоминал родные края и  тосковал по ним. А родился Мастер Цэн  в далёких, снежных горах Хингай. На территории Сиграмада, объединения Семи царств. В переводе, слово «Сиграмад» и означает: «семицарствие». Сиграмад объединял в единую систему семь дружественных стран, таких, в которых важную роль имел поиск духовного пути и знаний. Огромную роль в Сиграмаде играли монастыри и духовные школы, и обучение в них, в том числе, магическому искусству.  Одна из стран, самая центральная из стран Вечного Пути - была сердцем этого объединения. Высокогорный, а значит, Высший Сензар - так она называлась. Высший Сензар включал в себя огромный горный массив и   единый в нём город, столицу всего Сиграмада, тоже именовавшийся Сензар. Прилегающие к столице и окружающие её горы, целая огромная горная страна, имела множество одиноких храмов и монастырей, но была, кроме столицы, малонаселённой и даже почти необитаемой. В переводе, Сензар означает «Обитель мудрецов». Эта обитель находилась в самом центре обширного края Хингайских гор, в долине, со всех сторон окружённой высокими горами, с их снежными вершинами. Хоть единожды попасть в сердце горной страны - в Сензар - было мечтой и тайной надеждой каждого жителя единого Сиграмада.

Мастер Цэн - конечно же, тогда его звали совсем иначе - родился на самом краю Хингайских гор. Можно сказать - в их предгорье, на самой границе страны Сензар с Хаткором - другой страной из союза семи стран, входящих в объединённый Сиграмад. Горы там были невысокие. А места - очень красивые; оттуда уже, в хорошую, ясную погоду, были видны самые снежные вершины высоких Хингайских гор.

 Бабушка Цэна была колдуньей, и он с детства познавал в действительности вовсе непростую, имеющую глубокие природные корни, так называемую «деревенскую магию». Пока не был замечен как-то зашедшими в их деревню монахами одного из монастырей Высшего Сензара... И не призван ими, как способный к магии ученик. Тогда он и был отправлен на обучение в ближайший от их с бабушкой жилья монастырь в Хаткоре - и неплохо там, для своих лет, поднаторел в науках.

Он очень любил горный край и свой монастырь, а обучение, в последний год жизни на родине, в самом её сердце - Высшем Сензаре - помнил, как счастливый сон.

Не по своей воле покинул Цэн свою страну... Это произошло, когда он был совсем молодым монахом, настолько юным, что ещё не был призван на военную службу. Для монаха не боевого профиля это было естественным: не участвовать в войнах. Но, он ещё к тому времени даже не избрал свой будущий путь: войти ему в братство монахов-отшельников, стать боевым магом, защитником границ, или же оставаться в миру. Для этого выбора он ещё был слишком юн: лишь на пару лет старше своего самого старшего из теперешних учеников, Дэмэра.

А тогда уже понемногу разгоралась война Сиграмада с Кронхордом, начинаясь в ту пору с мелких приграничных конфликтов, с нарушения границы молодчиками из соседнего государства. Потому, многие местные боевые маги уже были призваны и проходили боевые обучения в районах общих сборов и на боевых постах. 

В тот год, в последний год своего обучения в одном из далёких монастырей  горного Сензара, он был послан наставниками в Бархад — торговый вольный город, который находится в очень бойком местечке подлунной Таэры. Бархад располагается на стыке трёх государств: на границе Сиграмада одновременно и с Амореей, и с Кронхордом. И этот город является узловой точкой многих торговых путей, идущих как с севера на юг, так и с запада на восток.

Военных действий в то время близ совершенно мирного и торгового Бархада не предполагалось, и в небольшое задание Цэна тоже вроде бы не входили обязанности применения им боевых навыков, полученных в монастыре. Хотя, его пребывание тогда в Бархаде имело подтекст, двойной смысл: кроме прямого поручения, вполне обычного, такого как посетить библиотеки, сделать копии некоторых книг и посмотреть некоторые записи - у него также имелось и тайное.

 Поскольку, именно в этот город, согласно слухам, прибыла тогда магическая книга Горха, и нужно было, по возможности, отследить путь её дальнейшего перемещения. Казалось бы, зачем эта опасная, чёрная книга нужна Сензару? Но книга, написанная Горхом, иначе известная  как «Книга Заклятия Зеркал», принесла так много вреда, искалечила многие души, и потому, лучшее, что можно было бы с ней сделать - уничтожить. Если это не выйдет - то необходимо было хотя бы выяснить, к кому именно в руки она попадёт.

 В Бархаде, как стало известно, должен был вскоре появиться некий перекупщик, который сговорился встретиться именно в этом торговом городе с будущим покупателем - неким жителем Амореи. И Цэн должен был этого купца по особым приметам опознать, отследить и разведать, где именно будет находится та рукопись: ещё у самого купца, или уже у его тайного покупателя, на тот момент, когда в город к нему на помощь пребудут два боевых взрослых монаха из ближайшего к Бархаду монастыря. При этом задании, Цэн не должен был привлечь к себе внимания и был одет не как послушник монастыря, проходящий обучение, но как простой паренёк из деревни, местный крестьянин. Те монахи, что должны были добраться в Бархад позже, по сведениям тоже будут переодеты; именно они, исходя из полученных от Цэна сообщений, и должны будут решить, что предпринять в дальнейшем. Возможно, перекупить книгу с переплатой, или даже выкрасть её, если она у посредника, или взять силой - у покупателя. И, вне всяких сомнений, уничтожить потом эту проклятую рукопись.

Конечно, её уничтожить было бы не так-то просто: книга была заклятой,  то есть, на неё была магически наложена очень сильная печать неприкосновенности. Но это также означало и то, что эта злосчастная рукопись не поддавалась копированию, переписыванию полностью её листов, и существовала лишь в единственном экземпляре. Её не возможно было размножить, хотя заклинания, формулы и действия, описанные в книге, можно было заучить наизусть. И те, кто подолгу сидел с нею и заучивал её записи, нередко сходили с ума.

 При этом, однако, добравшись в Бархад, даже выяснить, где и у кого находится эта книга, Цэн не успел. Ему очень сильно не повезло, когда он, только что с дороги, попросился на ночлег в монастырь, который был расположен близ окраины Бархада, за чертой города.

Не повезло, поскольку как раз именно в то время на границе Сиграмада и Кронхорда начались серьёзные военные столкновения. Энрод, новый герцог почти приграничного города Кронхорда, Сигии, в те времена, а именно, тридцать один год тому назад, неожиданно воспылал жаждой наживы - и напал на мирные территории Сензара, прилегающие к его владениям: к окраинным территориям Кронхорда. Что побудило его так действовать - до сих пор не ясно; многие полагают, что Энрод был не в себе. В Кронхорде, собирая войско, он воззвал о необходимости напасть первыми, поскольку объединённый Сиграмад огромен и потенциально опасен, и уже, по мнению сумасшедшего герцога, замышляет неожиданное военное нападение на Кронхорд. Поначалу, военные действия Энрода не были нацелены на почти независимый ни от одной из сторон, полностью торговый город Бархад, который даже во времена более серьёзных войн держал нейтралитет, ни одной из сторон не нарушаемый. Но вскоре стало несомненным, что правитель Сигии направляется именно к этому, совершенно не защищённому и всегда мирному городу.

  Именно тогда  произошло зловещее нападение кронхордцев  на монастырь, находящийся на пути войск герцога Энрода при  его продвижении к Бархаду.  Внезапный вероломный ночной налёт Энрода, как известно, завершился разгромом монастыря сиграмадцев близ окраины Бархада. Были попраны все правила ведения войн: права неприкосновенности нейтрального торгового города и право неприкосновенности монастырей, храмов и святых территорий.

В общем-то, именно после бархадского инцидента локальный конфликт перерос в полномасштабную войну, когда, после нападения на мирных монахов, Сиграмад и выступил против Кронхорда - а уже через год полностью разгромил его окраинные земли, дойдя до близлежащего города - Сигии, окружив её и принудив сдаться. Горожанам был выдвинут ультиматум: выдача ими герцога Энрода и его людей. Однако, к тому времени герцог уже был  убит в окружённом городе собственными сторонниками, и когда войска Сиграмада вошли в стены Сигии, то враг был выдан им уже мёртвым.

После окончания этой злополучной войны остались печально известные Разорённые Земли по всему северу Кронхорда и Вао-Лунский мирный договор, подписанный, по летоисчислению Сиграмада, в год Лунного зайца, при реке Вао. Кронхорд получил ответный удар от объединённого Сензара, был повержен и выплатил победителям огромную сумму, золотом и драгоценными камнями. Но, теперешние власти Кронхорда снова не против были этот договор пересмотреть... То есть, затеять новую, и уже полномасштабную войну, и вторгнуться вновь в земли Сензара. При этом, как оказалось, герцогство Сигия затаила на Сензар особую злобу, и желала отомстить, задействовав силы всего Кронхорда.

А в давние времена, в ту пору, когда произошло неожиданное нападение сигийского герцога Энрода на монастырь под Бархадом, туда, на своё горе, уже прибыл молодой монах Цэн и отдыхал там  в одной из келий, предназначенных для паломников. Он спал, после трудного пешего перехода.

 Когда монахи зазвонили во все колокола, и раздался призыв: «На стены!», битва была жаркой, и противник захватил монастырь только благодаря подкопу и огромному количеству нападающих, превышающему оборону в десятки раз. Тучи стрел, метательных снарядов из катапульты, вспышки магических ударов, воспламеняющаяся в округе трава, пожар в зданиях, разрушенные стены, враги, неожиданно вырывающиеся на площадь перед храмом, проникшие через подкоп и выбегающие из окрестных домов, пробравшиеся в них  из недр подземелий... Горящие кельи монахов, ржание коней, гибнущие люди и лошади, рукопашный бой, кривые сабли, умирающий настоятель, сумасшедший Энрод, въезжающий сюда через разрушенные ворота - и всё это в сумасшедшем, неистовом вихре, сумятица из людей, летящих стрел и покойников...

И он сам, молодой монах, орущий что-то, и, впервые в жизни, посылающий на врага всю свою внутреннюю мощь, что вырывается красным пламенем гнева - и направляется огненным ударом на одного из вражьих командиров, обращая его в пепел... Потом - тычок в спину холодным орудием, казалось, насквозь пробивший лёгкое. И темнота, падение на камни мостовой, боль и полный мрак.
 
     Он пришёл в себя только в тюремном замке Сигии. На следующий день его должны были казнить как вражеского шпиона и убийцу. Прилюдно, на площади. Цэн знал, что ему никто не придёт на помощь. Никто не сможет ему помочь. Он - в плену у врага.

 Оставалось единственное, последнее средство для побега: использовать ранее запретную для него магию...

Обычную, свойственную ему магию, ту, которой его обучали в монастыре близ Сензара, он применить не мог. Враги уже знали, что он - вовсе не простой крестьянский парень, кто-то из них прекрасно видел применённое им боевое заклятие. Потому, его внутренний центральный канал силы был блокирован, что он почувствовал сразу же, как только пришёл в себя. Блокирован, скорее всего, мощным антимагическим артефактом. Как раз таким, какими, по слухам, теперь обладают церковники Крона. Такими артефактами, наверняка, были снабжены и специальные камеры для магов, созданные тогда  в Сигии. И потому, он не мог ни на миг уйти в Свет и там зачерпнуть Силу из Изначального Источника. Не мог воспользоваться изначальной, истинной магией.  Постоянное присутствие тьмы и тяжести не позволяло ему сделать это.

Теперь он знал, что антимагические артефакты создаются из каких-то камней, минералов, и блокируют они все внутренние потоки силы внутри тела. Потому, маг не может вблизи подобного артефакта воспользоваться магией, основанной на применении внутренней силы и достижении с её помощью магического источника.

Но, в деревнях Сиграмада нередко некоторые жители владеют совсем другими приёмами магии: так называемой «деревенской магией», или «колдовской магией». Некоторым из подобных приёмов Цэн успел обучиться ещё в детстве, а о некоторых - знал только в теории. Этой редкой и опасной магии Цэна, ещё до попадания его к монахам, обучила его бабка, у которой он жил и которая была местной колдуньей.

Эта запретная при обучении в монастырях Сензара, деревенская магия, такая магия, которой там не обучали и которой даже запрещали пользоваться, была основана на совсем другом принципе: если классический маг берёт силу из Безначального, из Источника Света, являясь только проводником высшей силы, то колдун берёт свою силу из природы, и нередко при этом прибегает к посредству иных организмов или к стихиям. Потому, некоторых колдунов также называют «стихийниками», или же «стихийными магами». Деревенская магия, как полагал Цэн, была запретна для любого монаха Сензара, без разницы, какому именно Пути магии, из четырёх известных, он следует... Впрочем, как ему говорил наставник, за исключением единственного случая: спасения жизни. Своей - или чьей-то ещё.

Потому, формально он вроде бы ничего не нарушал: он спасал свою жизнь. И всё же, было страшно нарушать почти смертельный для мага запрет.

Но, только благодаря той запретной, деревенской магии, ему и удалось тогда бежать из тюрьмы в Сигии... Магии странной, очень опасной для того, кто её применяет. К тому же, он, хотя и знал, как и что делать - никогда и ничего подобного не совершал. Что он почувствовал после такого применения?  Стыд, неприятное раскаяние? Отнюдь. Оказавшись уже за пределами города, он почувствовал небывалую лёгкость в теле и свободу. О том, что же именно тогда произошло - Мастер Цэн решил не вспоминать подробно этой ночью. Но завтра он расскажет и об этом странном своём опыте, и о его последствиях. Обязательно расскажет своим ученикам. Он не должен больше от них ничего скрывать. Так он вдруг осознал.

 А после того освобождения, путь на родину был для него заказан. Поскольку, он был в розыске и в Сигии, и в её окрестностях, и на протяжении всей северной границы Кронхорда. И там уже разгоралась война. Потому, ему пришлось держать путь в противоположном направлении: из Сигии в Альграду, подальше от тех мест, где тогда лютовал Энрод. Мастер Цэн нередко, к своему удивлению, встречал сочувствие и помощь местных. Должно быть, они не слишком уважали представителей собственной власти. Уже на окраине Сигии крестьяне опознали в нём того монаха, что бежал из тюрьмы, но не выдали властям, а предложили спрятаться на их возу с товаром. Беглого отвезли до ближайшей деревни, там накормили и напоили.

 Далее, он по-прежнему следовал всё дальше и дальше на юг, поскольку путь на север, к границе, где все дороги были перекрыты войсками Энрода, был для него чрезвычайно опасен. Однажды в дороге, Цэн, как мастер-травник, помог вылечить захворавших ребятишек - и получил в награду узелок с хлебом и сыром, да флягу кваса. А в Альграде, куда он ненароком зашёл в поиске пристанища, один горожанин, по виду звездочёт, указал ему безопасный путь, подробно пояснив, как ему выйти из города таким образом, чтобы не наткнуться на городской патруль. Этот прохожий тоже опознал в  Цэне иноземца и молодого мага, да подсказал, что лучше всего будет для него держать путь в глубь Сиренийский леса, туда, где места глухие, непроходимые, да вряд ли кто будет там его искать, да и вряд ли кто случайно обнаружит.

Цэн внял тогда этому совету. Так просто, подобные события не случаются в жизни. Бывает, что подсказка случайного прохожего - это проявленная воля богов. Да и кто он, этот прозорливый звездочёт? Нередко, на дороги Таэры спускаются и сами боги, с той или иной целью. А здесь они, хотя и  на краткое время, принимают облик людей.

 Успешно выйдя из Альграды, не попадаясь нигде на глаза патрулю, далее по дорогам между небольшими городами и деревнями, беглый иноземец действительно постепенно направлялся к Сиренийскому лесу. Потом он скрылся в этом лесу, и впоследствии долго, очень долго жил здесь. Как Мастер Травник - для жителей деревень, как «колдун» Цэн - для учеников... Поскольку, немного времени спустя, он уже наведывался под личиной  в ближайшие деревни, лечил там людей, а иногда даже ходил в древний город Архэю - большей частью, чтобы посетить там библиотеку. В ней он даже нашёл себе друга - местного мага, для большинства людей - скромного библиотекаря Главной городской библиотеки...

Иногда, он бывал даже в Альграде, и теперь хорошо изучил её тайные проходы и тихие улочки. И хотя именно в Альграде располагался самый главный храм Крона, колдун Цэн умел так миновать все посты охранки, что всегда, оказавшись в этом городе, перемещался там без затруднений. Кроме городских и прочих близлежащих поселений, он хорошо изучил Сиренийский лес, всячески исследовал непроходимые для людей места и лазил по горам Кронхорда. Побывал он и в Запретных Землях, и даже среди болот, на развалинах близ древней Гидринеи...

Однажды, к нему прилетел чёрный, крупный ворон. Он был ранен, и Цэн выходил птицу. Ворон перезимовал у колдуна - да так и поселился у него, и стал совсем ручным. Он дал ему имя: Сарг. Потом, ещё через насколько лет, он нашёл Дэмэра.

В тот вечер, Цэн сидел в той самой избе, что сам построил в лесу. При свечах, он готовил снадобья и читал книгу, пока отвар булькал в котелке. Пока изготовил  снадобье, уже наступила глухая ночь. Но Цэн продолжал чтение, когда вдруг вдруг…

Он почувствовал, что где-то совсем поблизости  случился сильный всплеск неизвестной ему магии. Но... присутствия никаких чужих магов при этом не ощущалось. Только, будто слабый огонёк после того всплеска там теплился. И Цэн взял посох и пошёл в направлении всплеска силы и маленького огонька. Он быстро понял, ещё до прибытия на место, что незнакомая магия не являлась чёрным колдовством. Пройдя лесом и выйдя на поляну, Цэн увидел слабое сияние: светящийся синеватый шар. Сияние постепенно начало тускнеть, а защитный шар - опускаться на землю. Опустившись, он вскоре совсем растворился... И на поляне остался только лишь ребёнок, лежащий в плетёной корзинке и укутанный в одеяльце. Это был маленький мальчик, но не совсем обычный: корона магической силы ярко светилась над ним…

Ранее, он только читал о таком явлении, но никогда сам ничего подобного не видел. Над ребёнком светилась не вещественная корона, а магическая, охранная. В некоторых книгах такое, наполовину вызванное колдовством, а наполовину природное явление и называли «Короной Астралис», или Звёздной короной. Эта призрачноя корона вскоре пропала. Но она свидетельствовала о том, что о переносе ребёнка на большое расстояние и в безопасное место позаботились очень сильные маги. Не той линии, которой обучался Цэн. Иной.

Колдун, конечно, забрал к себе колыбель-корзинку с этим ребёнком, и отнёс в избу. Это был хороший, крепкий младенец, которому было года полтора. Оказалось, что при ребёнке был амулет: медальон с синим сапфиром. И... никакой записки с именем или с какими-либо ещё сведениями. Видимо, родители, если таковые ещё оставались в живых, если и намеревались отыскать когда-либо сына, то исключительно по наследственному магическому камню.

Цэн выходил, вырастил мальчика и с ранних лет начал обучать его магии: у этого ребёнка были явные к ней способности. При этом, никто и никогда мальчика здесь не искал, и никаких сведений о ребёнке не удалось раздобыть ни в Альграде, ни в Архэе, ни где-либо ещё. И уже вскоре после обнаружения ребёнка колдун предположил, что, скорее всего, его родители погибли, но перед смертью спасли младенца весьма странным магическим способом. Возможно, у них не было иного выбора. Откуда в эти края магически перенёсся мальчик, было вовсе не определить: при таком переносе, когда в действие вступает очень сильная звёздная магия, ни расстояние, ни направление не имеют значения.

Когда Дэмэру было лет восемь, а точного возраста мальчика он так и не узнал, Цэн нашёл Тиону. Тоже - в лесу. Близ Запретных Земель. Девочка была очень расстроена и напугана. И о себе смогла рассказать совсем немного... О том, что зовут её Тиа. Полное имя - Тиона. И ей шесть лет. И что жила она в небольшом селе, с матерью и младшей сестрёнкой. Сестру звали Лолой, а полное имя её - Лорелея. Прибыли они издалека, и не очень давно, из какого-то города. Её мама только изображала из себя селянку. И скрывала, что умеет колдовать. Однажды в эту глухую деревушку въехал конный отряд. Из описания девочки, колдун решил, что это был отряд, совершающий объезд деревень для рекрутского набора. А также, Цэн предположил, что явились они в ту деревню явно по доносу: должно быть, кто-то сообщил о парнях, живущих там, и доросших до призывного возраста, но не поспешивших тотчас в город.
 
Случилось так, что, войдя в то селение, солдаты Силы наткнулись именно на мать девочки. Она вышла за водой к колодцу, оставив калитку открытой, а Тиона, стоя у калитки, видела, что солдаты Силы стали приставать к её матери, весьма настойчиво и неприглядно. Тогда женщина, защищаясь с помощью магии, вытянула вперёд руку и произнесла заклинание. Должно быть, она произвела действие, чуть ли не интуитивно заложенное, привычное. Ближайшего к ней солдата оторвало от земли и отшвырнуло прочь. Тот сильно ударился оземь, а другой завопил: «Держите её! Она – ведьма!». Женщина побежала к дому, в котором жила, у калитки схватила старшую дочь за руку, а у порога подхватила на руки Лолу, которая как раз выбежала ей навстречу. И, предположительно, накрыв себя и детей магическим колпаком невидимости, свернула за угол дома и огородами побежала прочь из деревни.
 
После чего, они долго уходили от погони, блуждали по бездорожью:  проламывались сквозь лес, шли по руслам небольших и быстрых горных ручьёв, проходили болотные пустоши... При этом, как сказала Тиона, её мама всё время нашёптывала что-то, петляла и заговаривала следы. Девочке, как старшей, пришлось идти самой, босиком, и она сбила в кровь ноги. Младшую, которой было года три или четыре, наложив на неё сонное заклинание, чтобы она не плакала, мать несла на руках. В конце концов, Тиона сбилась со счёту, сколько дней они провели в пути. Должно быть, пять или шесть. Пока, после очередного ночлега, она не обнаружила утром, что лежит на краю поляны, под елью, в лесу, совсем одна.  Ни матери, ни сестры рядом не было. Тиона их звала, искала - пока не почувствовала, что больше не хочет и не может никуда идти. И, в общем-то, девочка ещё раньше поняла, что мама уже попрощалась с ней: утром в руке Тионы оказался платок с дорогим наследственным медальоном. Рассмотрев этот медальон с красным рубином, Мастер Цэн почувствовал, что камень был наполнен магией Света. Под конец того дня, когда она осталась одна, девочка всё так же сидела и плакала от отчаяния. А потом, впервые в жизни, сама толком не осознавая, что делает, Тиона послала магический зов... Такой, который заставляет отозваться любого мага, находящегося поблизости, и поспешить на помощь.

Таким магом оказался колдун Цэн...
 
Ещё позже - года два тому назад - мнимый травник Патрик встретил на окраинных улицах Альграды бездомного паренька, Сэда... Тому приходилось терпеть всякое, путешествуя по разным городам и сёлам Кронхорда, подрабатывать, где только сможет, нередко голодать, болеть и тосковать.

Не слишком долго раздумывая, колдун Цэн прибрал и этого парнишку к себе.

В общем, обжился в Сиренийском лесу нынешний колдун. Хозяйством обзавёлся, детей себе завёл. И не думал уже, что настанет день - и вновь позовёт его дорога...