Глава 4. Сон

 
Одним из первых упражнений, какие давал когда-то Тионе Мастер Цэн, было упражнение на концентрацию. Такое, где нужно было смотреть на горящую свечу. Она училась смотреть на её пламя  через магический кристалл. С помощью этого предмета для концентрации, маг может не только добиться ясности мысли, но и предсказывать будущее или видеть прошлое: слабая тень, возникающая в кристалле, создаёт образы, которые, постепенно увеличиваясь и приближаясь, начинают двигаться, а видение на грани сознания и сновидения приобретает реалистическую чёткость. Этого она добивалась с лёгкостью; но вот умение потом трактовать увиденное - такой талант даётся не всем и далеко не сразу.
 
     Сейчас, будучи уже во сне, она как будто так же заглянула в магический кристалл... Поначалу всё окутало пеленой, серой дымкой - а потом, вдруг, стало проявляться, вначале смутное, изображение. Оно постепенно приближалось и приобретало реальную чёткость. И вскоре всё вокруг стало до того реальным, что, вроде бы, совершенно невидимая и будто бы бесплотная, она теперь кожей ощущала всё вокруг: и дуновение ветра через открытое окно, и отдалённые звуки шагов, и запахи цветущих растений... Протянув руку - при этом, совершенно невидимую - Тиона потрогала мягкую, плотную завесу впереди себя, бархатистую на ощупь. Потом, она выглянула из-за неё и поняла, что оказалась между окном и гардиной в богато обставленной комнате. Почему-то, и это вовсе не было связано со внезапностью попадания в эти апартаменты, Тионе сразу же стало здесь неуютно, не по себе, до дрожи, как только она окинула взглядом это  незнакомое помещение.
 
Тем не менее, она вышла из-за портьеры и огляделась повнимательней. Комната оказалось парадным кабинетом или приёмной, как она себе их представляла. Такие богато убранные приёмные Тиона на своей памяти встречала лишь на картинках тех книг, по которым им рассказывал о мире колдун. Пол был устлан мягким хиндустанским ковром со сложным, плетёным узором. В тусклом свете дрожащих свечей стены мерцали позолоченными лепными украшениями. Вдоль противоположной окнам стены располагались грузные деревянные шкафы, камин в углу и мягкие кресла с подлокотниками из крепкой белой древесины, сидения и спинки которых покрывали полосатые шкуры неизвестных Тионе зверей. Лапы с когтями, покоящиеся на подлокотниках, и головы, свисающие вниз, им оставили - и в этом, наверное, был особый шик.  Кроме того, на шкурах, что покрывали кресла, также  лежали маленькие бархатные подушечки с вышитыми на них цветами. Над креслами висели картины в дорогих резных рамах с позолотой. В конце приёмного кабинета находился огромный стол с чернильницами, писчими принадлежностями, бумагами и свечами. Между окон, занавешенных портьерами, находились длинные, упирающиеся в пол зеркала и настенные канделябры со свечами.

Дальнейшее изучение Тионой окружающей обстановки было прервано тем, что входная дверь неожиданно распахнулась - и в зал ворвался ветер. Девушка тотчас мышкой нырнула обратно, за плотную штору, и вновь оказалась рядом с распахнутой наружу створкой окна. Она так сильно испугалась, что спряталась, хотя до этого момента уже понимала, что сейчас полностью невидима. Вспомнив об этом снова, девушка осторожно выглянула из-за своего укрытия.

 Тем временем, в зал очень быстро вошёл человек. Высокий, стройный, с седоватыми висками. Его лицо сразу же показалось Тионе  неприятным, и только потом она осознала, почему именно он вызывает в ней подобное чувство. Незнакомец не носил парика, а его жидкие волосы с редкой проседью были зачёсаны назад и заплетены в три тугие косы. Отец Крона! Ужас... Тиона ненавидела этих священников. И только они носили такую вот причёску... Три косы должны были символизировать три дороги преданности: преданность мирской власти, Святому Престолу и богу Крону. Вообще-то, по сути, Святому Престолу нынешние священники-крониды уже не служили: с некоторых пор, они отказались от службы всем богам, предпочтя службу одному только своему богу. Тиона не знала, рад ли был этому сам бог Крон: ей это казалось весьма сомнительным... А вот Святой Престол — то есть, такое место на небесах, где абсолютно все боги черпают свои силы... Этим нынешним кронидам явно больше он доступен не был. Поскольку, отказавшись от служения всем остальным богам Престола, кроме Крона, а также абсолютно отказавшись и от магии, теперешние крониды вряд ли  имели хоть какое-либо отношение к этой абсолютно магической святыне. И теперь у них должны были бы остаться всего лишь две косы. Но... Традиция есть традиция... И от этой внешней своей традиции, присущей только служителям Крона, они почему-то не отказались.

Вошедший в зал святой отец был одет скромно, но с определённым вкусом: в коричневый корт, длиной чуть выше колена, расшитый золотом и украшенный пуговицами с драгоценными камнями. Подобное одеяние, именно этого цвета, но той или иной степени отделки, также являлось одной из отличительных черт Отцов Крона. Кроме того, все их корты имели ворот-стойку, на который обязательно наносилась вышитая руна - обозначение ранга священника, и перепоясывались они или очень широким кожаным ремнём - или же простым, грубым вервием. На незнакомце, однако, сейчас не было ни того, ни другого, но сам корт довольно плотно обтягивал его статную фигуру. И был он не в шелковых и широких коричневых, а в походных чёрных шарванах из бархатистой, хорошо выделанной, кожи, широкая часть которых, заканчиваясь чуть ниже колена, от голени до ступни зауживалась и затягивалась шнуровкой, в довольно сложном плетении. Боковые разрезы именно на этом корте, как и походные шарваны, предназначенные для сочетания с сапогами, а потому - явно служившие для верховой езды, намекали на то, что кронид то ли только что спешно откуда-то прибыл, то ли, наоборот, намеревался тотчас выехать куда-то, и отнюдь не в городском экипаже.

 Можно было также предположить, хотя Тиона и не разбиралась в нашивках, да и не могла их подробно разглядеть отсюда, что этот священник - явно не последнего ранга. Пускай величественный облик Святого Отца, с его пламенным взором и гордой осанкой, сейчас несколько портила простая домашняя обувь и сглаживала его показное величие, но всё же о его немалом сане свидетельствовал тот большой золотой круг на груди, на толстой золотой цепи, что заключал в себе равносторонний треугольник с тремя крупными алмазами на его вершинах. Тиона с осторожностью и страхом, но всё же очень внимательно разглядывала незнакомца, поскольку впервые видела в живую служителя церкви Крона. А времени для подобного изучения у неё оказалось предостаточно.
 
Походив туда-сюда в крайне возбуждённом состоянии, кронид, наконец, подошёл к раскрытому окну (к счастью Тионы, не к тому самому, за портьерой которого она пряталась, но к соседнему), там чуть отдёрнул портьеру и выглянул наружу. Теперь он находился довольно близко от девушки: хотя и невидимая, она  чувствовала даже его нервное дыхание. Незнакомец явно высматривал кого-то, и, вероятно, ожидал посетителя.  Наконец, он что-то разглядел там, внизу, и тут же отпрянул от окна. Немного погодя, снова открылась входная дверь, и в приёмную вошла дама: невысокая, стройная, одетая в простое синее платье, которое полностью закрывало шею и руки. Её красивое лицо, однако, было измученным и печальным. И эта женщина явно была безучастна абсолютно ко всему происходящему.

   - Вы меня звали, Святой Себастиан? - спросила она.

   - Да, моя дорогая леди Азалия. И догадываетесь, зачем я вас сюда позвал? Вы так давно не были у меня на приёме, - сухо ответил тот.

  - В чём и зачем исповедоваться человеку, находящемуся при вашем монастыре, в четырёх стенах, и в полном подчинении? - спросила красивая женщина.

   - Вы - бывшая ведьма. А раз так, над вами постоянно надо проводить операцию... воцерковления.

   - В смысле - разделения тела и души?

  - Вы осведомлены. Слишком осведомлены. Какие-то лишние понятия о душе у вас, всё-таки, по-прежнему остались. Но, как вы теперь знаете, тело - субстанция временная и грешная, абсолютно грешная. А душа... Она абсолютно безгрешна, что бы ни творило тело. И это -  так, но только у тех, кто постоянно удостаивается воцерковления. У иных же личностей, особенно у ведьм, у которых душа самым сильным образом осаждается внутри тела, душа очень сильно загрязнена. И может омыться только службой на благо Церкви и постоянным, не прерываемым воцерковлением. Потому, еженедельное воцерковление ведьмы - процесс хотя и болезненный, но крайне необходимый. Очень необходимый для того, чтобы душа снова не погрязла во грехе.  Но... Этим очередным для вас воцерковлением мы займёмся чуточку позже, - он кисло улыбнулся. - Но, вначале нам надо поговорить. Ибо, пришло время, чтобы вы послужили во благо матери-церкви и доказали ей свою покорность.
 
Начну с того, что наше скромное отечество пока что не претендует на захват такой огромной соседней страны, как Аморея. Такой кусок нам сразу не проглотить. И так уж исторически сложилось, как вы знаете, что у нас, в Кронхорде, нет своего короля. Мы вышли из подчинения столице Амореи - Ангкору, с её царственной династией. И теперь нашим Кронхордом владеют только герцог Альграды и герцог Сигии, то есть, избираемый знатными людьми и духовенством дуумвират. При этом, именно здесь, в Кронхорде, с каждым годом крепнет власть не мирская, а церковная: власть Святой Церкви отца нашего небесного, бога Крона. Но формально, наша церковь, что в Кронхорде, до сих пор осталась под защитой и покровительством той главенствующей нашей церкви Крона, что находится в Ангкоре, в столице Амореи, поскольку, формально, и Кронхорд, и Аморея - принадлежат к единой вере. Есть у нашей веры свои, местные особенности - но есть другие местные особенности веры и у Санграда, у так же дружественной с Амореей страны. К тому же, на защиту территорий своего западного соседа Аморея отзывалась всегда. Но, такие же права на их защиту наших земель остались и у нас, по закону их никто не отменял. То есть, в случае нападения на наши земли, Аморея должна прийти к нам на помощь. Да, как выясняется, такой договор не был документально отменён при становлении Кронхорда как самостоятельного государства. Ну, а мы, как более слабое звено, обязаны лишь держать нейтралитет, в случае войны на территории нашего, более сильного, соседа. И наши страны всё так же имеют постоянную дипломатическую связь. С некоторого времени, наша ветвь Единой Церкви, Церковь верховного бога Крона, значительно расширила свои полномочия на и территории Амореи, и в частности, мы имеем сильное и непосредственное влияние на её формального правителя, короля Ренуария. Так вот, нам хотелось бы в будущем ещё больше расширить наши права в Аморее или хотя бы в её столице, в Ангкоре, и  усилить степень нашего влияния на соседнее государство. Власть духовная должна довлеть над светской властью, поскольку она угодна богу. Не так ли?

  - Я плохо разбираюсь в политике... К чему вы клоните? Вы хотите послать меня в Ангкор и сделать из меня шпиона? Каким образом? - поинтересовалась дама.

  - Нет, вовсе не шпиона. Осведомителя. А возможно, что даже более, чем осведомителя. Итак, мы планируем усилить влияние нашей Церкви в Великом Ангкоре, столице соседней с нами Амореи. К тому же, мы сверились с генеалогическими свитками и пришли к выводу, что вы и ваша дочь принадлежите к древней крови и ведёте свой род от самого Сигурда первого. А потому, вы или ваша дочь вполне могли бы претендовать в Аморее на роль, весьма почётную. У нас в стране нет трона, а с ним — и прав на титулы и даже на наследование власти и привилегий по крови. И вам тут, милочка, делать нечего. Но вот в столице Амореи… Великий Ангкор явно по вам скучает.

    - И в чём же это выражается? - безразличным тоном, спросила Азалия.
 
- Итак! А теперь, мы и переходим к главной теме нашей беседы... Правящий в Ангкоре, то есть, в столице Амореи, король Ренуарий недавно объявил о приглашении в свой дворец всех девушек древней аморейской крови. Среди которых будут отобраны фрёйлины - так в Аморее называют тех юных особ, которые появляются на всех балах и приёмах, устраиваемых принцами и принцессами. Фрёйлины, как вы знаете, проходят специальное обучение в пансионе, а также предполагается, что одна из них, в конечном итоге, составит партию для наследного принца Йорика. Принцу скоро исполнится двадцать один год, женитьба не за горами. А ваша дочь по знатности вполне подходит для того, чтобы ей было выслано подобное приглашение короля во дворец Ангкора - и мы позаботились о том, чтобы король действительно не забыл её упомянуть, и такое приглашение было им сюда отправлено. Однако, мой человек только сегодня его доставил: то есть, это достаточно поздно. А потому, выезжать отсюда нам надобно как можно скорее: ежегодный Праздник Цветов в Ангкоре - уже в самом разгаре. И ваша девочка непременно пройдёт осуществляемую во дворце проверку на наличие древней крови.

   - Пройдёт. Но, моя дочь - совсем ребёнок. Ей только двенадцать. Балы, приёмы, выходы в свет... Не рано ли?

   - Нормальный возраст для фрёйлины. Как раз, будет время, чтобы потом, в пансионе, её обучили всему необходимому для жизни во дворце и для государственных приёмов. Разве что, в таком возрасте ей полагается прибыть туда не одной, а вместе с матерью. Вы же понимаете, что иначе и вы, и она проведёте всю свою жизнь в нашем монастыре? Кстати, мы тоже в определённой степени рискуем. Рискуем, что вы от нас сбежите. Ведь в Аморее не преследуют ведьм, если они не совершают ничего противозаконного. И даже допускают применение некоторых не совсем законных, лёгких чар, например, любовных. Там даже это не карается смертью, и даже считается... некоторой изюминкой. Особенно, для женщин. Итак, что вы на это скажете? Вы согласны в некотором ближайшем будущем переехать в Ангкор вместе с дочерью и стать там нашими глазами и ушами?

  - Неужели, на это вам требуется моё согласие?

- Увы... Да, моя дорогая леди, - кисло ответил он. - Всё-таки, это - другое государство. На границе потребуется ваша личная подпись. А если мы будем перевозить вас в неосознанном состоянии, то вы не сможете совершить даже это простое действие: заполнить там свою подорожную грамоту. Кроме того, на границе Амореи, после преодоления нами моста, вас также проверят магически: что вы - это правда вы, то есть, именно та особа, что заявлена в подорожной грамоте, и при этом - что вы не сомнамбула ходячая. А потому, я даже не слишком сильно воцерковлю вас сегодня. Не до потери сознания и обморока. Совсем чуть-чуть воцерковлю.   

Дама надолго замолчала. И, наконец, ответила:

- Я согласна. Но, при одном условии.

  - Говорите: каком?. Деньги? Ценные вещи?
 
  - Нет. Только, моя дочь должна быть свободна от всех... Наших дел.

  - Что ж, я принимаю это условие. Ваша дочь даже ни о чем не будет знать, - быстро согласился священник. - И даже, её точно будет ждать неплохая партия, если она будет находиться при дворе Ангкора. А работать на нас будете только вы.

  - Тогда... Выезжаем, хоть завтра.
 
  - Завтра, именно завтра, - усмехнулся кронид. - И оно наступит вот-вот: мы выезжаем по темноте. Ещё до рассвета. А чтобы вы нам действительно служили и никуда от нас не убежали, по приезде,  после вашего представления во дворце и последующих и там магических проверок, мы проведём над вами ещё один обряд, и тогда вы полностью станете нашей. И уже не сможете увиливать от наших особых поручений, - и Себастиан как-то нехорошо, хотя и безрадостно улыбнулся.

   - Всё в руках господа, святой отец, - сказала ритуальную фразу окончания разговора эта печальная женщина.

  - Ну, а теперь, - и мужчина потянул за одно из лепных украшений на стене, в виде змеи – и там открылся тайник. Золотая змея, выгибающая тело, оказалась ручкой дверцы тайника. В стене была небольшая ниша, из которой сразу же выдвинулась металлическая полка, на которой стояла чаша из чёрного обсидиана. Рядом с чашей лежал кривой хадрумский нож.
 
- Приступим к таинству воцерковления, - закончил начатую им фразу этот скользкий тип по имени Себастиан.

- Во имя Крона, великого и могучего, призываю силой новых наших знаний изъять у этой женщины её чёрную колдовскую душу, дабы отделить её от всего, что принадлежит этому телу. Да войдёт её огненная душа в кровь её, и да выльется вместе с кровью в эту чашу господню! - провозгласив так, Себастиан взял руку женщины и полоснул по ней ножом. Потом он направил её руку к чаше и держал над нею, и её кровь тонкой струйкой потекла в широкий сосуд. Затем Себастиан отстранил руку Азалии от чаши, повернул её раной вверх, и, проведя над ней своей свободной рукой,  полностью заживил рану.

- Ну... Вот видите, сегодня я сцедил так мало, - сморщившись будто от печали и сожаления, сообщил он несчастной Азалии.

     «Да ведь это... магия, которой якобы совершенно не владеют и не пользуются Отцы Церкви! - мысленно ужаснулась Тиона. - Только, очень уж странная магия».

     Затем Святой Отец своим треугольником в круге, висящим на золотой цепи у него на шее, начертил в воздухе, над чашей, знак шен.

   - Да отправится огненная ипостась души живой из тела живого в мир над миром, упокоясь сладко до скончания лет, где да будет безгрешна до пришествия Крона на Таэру. Амэн.

   И кровь женщины тут же полностью будто выпарилась из чаши, исчезла розовым дымком, оставив в воздухе запах ладана.

  - Ступай, дочь моя, - сказал после этого мрачный Себастиан. И женщина вышла из комнаты, бледная и потерянная.

А кронид остался один.

Тиона с ужасом ждала, что же будет дальше, интуитивно чувствуя, что это ещё не конец страшной «церемонии».
 
   - Ну, а теперь приди ко мне, не прячься, - закрыв на цепочку входную дверь, проворковал, неизвестно к кому обращаясь,  Себастиан.

Тиона вздрогнула. «Это он… мне? Он меня видит?»

Но, после недолгого бездействия, Отец Крона подошёл к стене и нажал на ещё один потайной механизм, скрытый за портретом. Портрет подался в сторону, как створка двери - и за ним обнаружилась ещё одна ниша. Миг - как из тёмной дыры по стене на пол комнаты начала выползать чёрная змея. И Тиона чуть не вскрикнула от неожиданности и охватившего её ужаса, когда змея вдруг прошелестела:

   - Я - голодная, а ты - не ос-ставил мне ни капли крови.
 
   - Рано ещё. Она пока ещё не твоя. Но, она тебе понравилась? Ты видела эту женщину, и почувствовала её кровь? Это и будет новая твоя оболочка, образ, который ты примешь, женщина, повязанная с тобой. Для других людей, ты станешь ею, на время будешь приобретать видимость этого тела. Будешь пить её кровь, а по возвращении с твоих заданий, что будут в её образе, я буду питать тебя молоком...

   - С-соглассна, - прошипела змея. - Хорош-шее тело. Мне нравится.

   Затем Себастиан заглянул в тёмную дыру пространства, открывшегося за портретом, и ещё раз позвал:
 
   - И ты - выходи!

  В заднем отделе ниши ещё кто-то зашевелился – и оттуда наружу вылетел... Дхарг?      Страшная тварь стала кругами летать над головой Себастиана, временами даже касаясь его крылами.

 Таких существ Тиона встречала только на картинках... Тварь, отдалённо походила на очень крупную, покрытую шерстью, летучую мышь. С очень страшным, скукоженным, но почти человеческим лицом, только с большими, острыми клыками. Дхарг имел также острые когти на всех четырёх лапах, имеющихся у него, в отличие от обычных летучих мышей, помимо крыльев. Но страшны дхархи были не столько своим внешним видом, сколько злобностью и нападением в ночное время, в часы их активности, на животных и на людей. Они впивались преимущественно в шею жертвы и высасывали кровь. Подобный нарисованный экземпляр с его описанием попадался Тионе на страницах древнего бестиария. При этом, считалось, что дхаргов на свете теперь очень мало, и водятся они только где-то в пещерах Хиндустана.

- А тебя, мой пушистый друг, я пошлю прямо сейчас в Ангкор, где сегодня проводится ночной бал, по случаю первого Дня Цветов. Доставишь мне свежие сплетни. Сам я сейчас пойду спать, хотя бы ненадолго: ещё до рассвета, мне снова в путь.  Но пока, ты станешь моими глазами. Предварительно, я вдоволь накормлю тебя, так что во дворце Ангкора веди себя смирно. Когда вернёшься - тоже накормлю. Если будешь послушным. Ты застанешь меня уже в дороге. И ты очень быстро летаешь, и тебе эти полёты не составят труда, мой птенчик!

Дхарх покорно уселся на плечо церковника. А тот подошёл к чаше из обсидиана, которую ещё не задвинул на место после воцерковления Азалии. И, сделав себе небольшой надрез на руке, Себастиан накапал в эту ритуальную чашу немного собственной крови, а затем полностью запечатал рану, проведя над нею другой своей рукой. И вскоре, прямо на глазах, его рана полностью затянулась.

    Тварь спустилась с плеча хозяина, распласталась крыльями по чаше и  полностью засунула в неё свою отвратительную голову. Тиона услышала лакающие, чмокающие звуки. При этом, ей стало так страшно и противно, что в ужасе она проснулась. Наверное, она кричала: и мастер Цэн положил ей на лоб свою руку, успокаивая девушку. И вскоре Тиона вновь провалилась в сон. Теперь уже спокойный, тихий, и без всяких сновидений.