Глава 3. П-1 мой тихий ключ

Я узнала о нём случайно. Листая ленту перед сном, уставшая, пустая, с привычным чувством вины за съеденный бутерброд. Было около полуночи. Дождь только что прошёл, и асфальт блестел под фарами редких машин. Я лежала и смотрела в телефон, пребывая в пограничной серой зоне, между жизнью и её отсутствием. Между бодрствованием и сном, где равнодушие чувствует себя полновластной хозяйкой. И вдруг я увидела её.

Одна очень старая знакомая, кажется её зовут Даша. Мы почти не общались, только ставили лайки друг другу, как все в этом призрачном мире социальных сетей. Но в тот вечер она выложила два фото, и они изменили всё.

Одно из них — год назад. Широкая женщина с мягким подбородком, в черном платье и потухшими глазами. Второе — вчера. Девушка, тонкая, как подросток, с гордо выступающими ключицами, в джинсах, которые болтались на бёдрах.
И подпись: «Было и стало. Минус 20 кг. Спасибо, П-1, теперь я дома».

В голове моей ещё кружились образы из дорамы — той самой, что стала моим ритуалом, моим спасением в эти долгие, пустые вечера. Китайская актриса в белом шёлковом платье, тонкая, как стебель бамбука, шла по набережной, и ветер играл её волосами. И в каждом её движении была та особая грация, от которой хотелось жить. Глядя на неё, у меня расправлялись плечи, будто я сама касалась края той лёгкости и невесомости. Дорамы стали моим ритуалом, моей маленькой тайной религией.

Китайские дорамы вошли в мою жизнь два года назад — в ту пору, когда антидепрессанты уже начали свою спасительную работу, но душа моя всё ещё пребывала в руинах.  Таблетки убрали острое состояние, ту раздирающую боль, что шепчет: «Умереть проще, чем жить». Они вернули мне способность дышать, ходить и говорить. Но они не сказали мне, ради чего стоит жить дальше. А дорамы сказали.

Я помню тот вечер — случайное нажатие на рекомендацию в ленте, и вот уже я смотрю китайское фэнтези в жанре сянься. С экрана на меня смотрит высокий, худой демон с проникающим в самое сердце взглядом, и я проваливаюсь в мир, где мужчины носят многослойные ханьфу, а их длинные волосы струятся по плечам, словно шёлк. Мир, где можно летать, владея магией и мечом, где девушки миниатюрны и грациозны, но при этом сильны, как сталь. Они танцуют с веерами, стреляют из луков, падают с обрывов и выживают. Их хрупкость — не болезненная слабость, а дисциплина, контроль над каждым движением и умение владеть собой до кончиков пальцев.

Я смотрела на них и впервые за долгое время не ощущала пустоты. Ко мне возвращалось желание жить — быть красивой, петь и танцевать. Вновь стать лёгкой и стройной, стремящейся, дисциплинированной, окрылённой и счастливой. Антидепрессанты спасли мой мозг. Дорамы спасли мою душу.

Я снова взглянула на Дашины новые фото и без тени сомнения написала:

— Привет, Даша! Что это за П-1?

Она ответила через три минуты.

— «Привет! Рецептурный препарат. Для диабетиков и тех у кого ожирение. Помогает перестать думать о еде».

— Расскажи, пожалуйста.
 
И она рассказала. Без лишних эмоций, все по делу. Ее слова зазвучали в моем сознании, как инструкция к спасению.

— Сначала нужно сдать много анализов. Полный гормональный профиль. Проверить щитовидку обязательно. Инсулин, глюкоза, индекс инсулинорезистентности. Потом к эндокринологу. Если всё чисто, то врач выпишет рецепт. Это серьёзный препарат, с ним нельзя шутить.

— А побочки есть?

— Есть, но не у всех, — написала Даша.

— Может быть тошнота, слабость, иногда кружится голова. Первые недели тяжело, организм в шоке, но потом привыкаешь.
Но главное этот препарат блокирует аппетит. И твой жадный голос утихает.

Я перечитала её сообщения раз пять. «Жадный голос, который утихает» — я знала этот голос, как никто другой. Он кричал во мне всю мою жизнь. Еда, калории, вес, отражение, снова еда — бесконечный круг, из которого не было выхода. И вот мне сказали, что выход есть. Я всегда хотела внутренней тишины, просто жить и не думать постоянно о том, как хочется чего-нибудь съесть.


— Я хочу попробовать, — написала я.

— Тогда сдавай кровь на анализы, — ответила Даша.
— И будь готова к тому, что врач будет отговаривать и пугать побочками. Но если ты знаешь, что иначе уже никак, то иди до конца.

— Спасибо Даша.
Я быстро на автомате написала и выключила телефон. Мой взгляд упал на стену, где висел постер из моей любимой дорамы. Актриса в красном ханьфу стояла на вершине скалы, ветер развевал её волосы, а за её спиной расстилались бесконечные снежные горы. Она была тонкой, хрупкой и невесомой. Но в её позе чувствовалась сила, а не слабость. Она выглядела, как настоящий воин.

Я тоже хотела быть воином. Не жертвой своих гормонов, генетики и пищевых привычек. А Воином, с большой буквы, который создает своё тело сам, преодолевая все препятствия и трудности на своем пути.

Я записалась к эндокринологу на следующей неделе. В дни ожидания я изучала форумы, статьи, научные публикации. Я узнала, как действует препарат П-1. Он имитирует гормон, который подаёт мозгу сигнал о насыщении: «Стоп, я уже сыт». Холодный, лабораторный обман. Чистая биохимия, которая говорит: «Тебе больше не нужно».

Но разве не схожим образом работают антидепрессанты? Разве не так же влияют на сознание дорамы? Разве они не обманывают нас, показывая мир, где всё возможно, где красота побеждает, где можно летать? Просто один обман забирает, а другой — даёт надежду.

В день анализов я встала рано. Лаборатория пахла хлоркой и стерильностью. Медсестра с ловкими пальцами взяла кровь из вены, пробирки наполнялись моей алой, тёмной кровью. Я смотрела и думала: все эти гормоны, которые предали меня, все эти клетки, которые отказались слушаться, и та часть меня, что всё ещё верит в лучшее. Все это я.

Три дня я ждала результаты. И в эти дни я смотрела дорамы больше обычного — Ло Юньси, лёгкий, как перышко, летел над бездной. Бай Лу в красивом ханьфу изящно танцевала с платком.
Я смотрела и повторяла про себя: «Все будет хорошо, я тоже смогу. Я стану худой. Не такой, как они, конечно, но по своему».

Приём у эндокринолога:

Женщина лет пятидесяти сидела за столом, с усталыми глазами и аккуратно уложенными волосами. Пока она листала мои анализы, я сжимала сумочку на коленях и почти не дышала.

— Щитовидная железа в порядке. Гормональный профиль без патологий. Но лептин сильно повышен, я думаю это как раз и связано с вашим лишним весом. Препарат вам не противопоказан.

Она подняла глаза.

— Зачем вам П-1? У вас нет диабета. Ваш вес — 75 килограммов. Да это избыточный вес, первая степень ожирения, но не катастрофа. Вы можете похудеть с помощью диеты и спорта.

Я посмотрела на её руки. Красивые, ухоженные. Она не знала о моем пути, о том, что я перепробовала массу диет и систем питания, о том, что почти всегда занималась спортом, все двадцать лет. Я рассказала ей, что сильно набрала вес после антидепрессантов, и теперь обычные методы в моем случае уже не работают.

Я не стала рассказывать про дорамы. Про китайских небожителей, которые вдохновляли меня вставать по утрам последние пару лет. Про их дисциплину, контроль и умение владеть своим телом, изменяя законы гравитации. И о том, что я мечтаю стать такой же.

— Я хочу быть худой, — сказала я, и голос мой звучал ровно и твёрдо.
— Для себя. Я хочу стать лучшей версией себя. Мне нужна помощь, чтобы голод и тяга оставили меня в покое. И я готова работать над этим. Буду считать калории, есть белок, овощи и правильные жиры. Исключу все сладкое. Я буду заниматься растяжкой и сделаю все, что в моих силах.


Она долго смотрела на меня. Потом вздохнула.

— Вы знаете о побочных эффектах?

— Да, знаю. Тошнота, рвота, диарея, запоры, боль в животе, проблемы с жкт, риск панкреатита. Я осведомлена.

— Вы знаете, что у многих после отмены препарата вес часто возвращается?

— Я буду не просто принимать его, а изменю свои вредные пищевые привычки и буду поддерживать свой вес.

Она молча выписала рецепт на белом бланке, поставила синюю печать и подпись.

— Начинайте с малой дозы. 0,25 мг в неделю. Следите за самочувствием, пейте больше воды. Через месяц приходите повторно. И еще…

Я замерла у двери.

— Удачи вам, — сказала она.

Я вышла на улицу. Солнце слепило глаза. В кармане лежал рецепт. Я зашла в аптеку за углом. И подумала: я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что сделала выбор. И если это ошибка — я совершу её. Потому что лучше совершить ошибку, чем всю жизнь жалеть о том, чего не попробовала.