Нищему собраться только подпоясаться

— Простите, вы не подскажете, где здесь выдают багаж?
Седовласый мужчина в светло-голубых джинсах и белой майке с надписью «Nothing superfluous» наклонился над ней, но, увидев отсутствие реакции, пробормотал «I beg your pardon» и собрался идти дальше.
— Подождите, — она оторвалась от экрана смартфона, — это здесь.
И кивнула на большую надпись «Baggage Claim Area» на стёклах, отделяющих несколько транспортных лент от зала с пластиковыми сидениями.
— Можете не суетиться. Здесь явно никто не торопится. Я уже час жду. Вон табло. Всё просто: номер рейса и номер карусели.
— Благодарю вас, — он благодарно улыбнулся. — В жизни важно наличие проводника, так безопаснее и быстрее.
— Главное, на Ивана Сусанина не нарваться, — она снисходительно кивнула. — Садитесь. Ожидание и надежда — наше всё.
Он сел на пластиковое сиденье рядом.
— Обычно летал с кем-нибудь и не обращал ни на что внимания. Отведут, посадят. Вроде как всё так и надо. Глупое выражение — делить с кем-то тяготы. По большому счёту, это костыли, без которых иной раз нельзя. Да, что имеем — не ценим, — он вздохнул. — Извините, я вас отвлекаю.
— Да нет, — она пожала плечами. — Отвечаю в мессенджере. Сейчас вот подумала, слава Богу, что они есть, а то телефонные звонки — это час разговоров ни о чём. А то и два.
— Иногда это хорошо, когда есть с кем поговорить, — он покачал головой. — Впрочем, вы правы, выбор абонента не всегда за нами.
— Вот именно. Исполнение всех наших желаний — это из мира невозможного.
— Ну, не всё так трагично, — он засмеялся. — Значительное число наших желаний исполнимо, и часто это зависит только от нас самих.
Она не ответила. Вздохнула и положила ногу на ногу. Загорелые ноги в туфлях на шпильках эффектно смотрелись в глубоком разрезе лёгкого голубого платья.
Он лукаво улыбнулся и отвёл взгляд.
— Вот чего эти придурки напротив всё время хихикают? — обратилась она к нему.
— Видимо, они обсуждают цвет вашего нижнего белья, — он улыбнулся. — Фанаты «Основного инстинкта», не иначе.
— А если его нет? — хмыкнула она.
— Тогда его отсутствие. Вы красивая, эффектная женщина, тут любой повод уместен.
— Ой, вы не представляете, насколько мне на них всех насрать, — сказала она и как бы ненароком вытянула ногу.
— Ну, не скажите. Женщины в большинстве своём одеваются для окружающих, а не для себя, — он ехидно улыбнулся. — Вы же не станете убеждать меня, что ваша нынешняя обувь на высоченном каблуке и обтягивающее платье с длинным разрезом просто созданы для путешествий. Впрочем, в борьбе полов у мужчины всегда была фора — власть, деньги, общественное мнение, уклад. Всё было на его стороне. У женщины оставалось не так много — красота, секс и ум. Последний, однако, не стоило рекламировать. Многое изменилось, но многое осталось по-прежнему.
— Вы явно не сторонник Домостроя, — она глупо хихикнула.
— Ну, матриархат тоже не выход. Я за равноправие без насилия и сопутствующих жертв. Думаю, ИИ скоро уравняет всех. Он круче нас всех, вместе взятых.
— А я вам нравлюсь? — вдруг выпалила она и внимательно посмотрела на него.
Он несколько смущённо посмотрел на неё:
— Да… Конечно, да. Но…
— Но? — она подняла брови.
— Сказали бы вы мне это в восемнадцать-двадцать лет... Я бы даже не стал раздумывать. Вы эффектная, красивая женщина. Лицо, фигура… Но… Но с годами понимаешь, что это всё — на пять минут. Что за всем этим должен быть человек. Хороший. С которым тебе легко и интересно. Это как…
— Машина… — улыбнулась она.
— Почему машина? — опешил он.
— Потому что вы, мужчины, всегда сравниваете женщин с машинами.
— Хорошо, пусть машина, — он улыбнулся. — Вот иду, вижу офигенную машину. Ко мне подходит Хоттабыч и даёт ключи и техпаспорт от неё. Владей и пользуйся. Но где гарантия, что она мне обязательно подойдёт? Вопросы удобства, цены обслуживания, автомат или механика, внедорожник или нет, да мало ещё что. Ну, и ещё один, главный вопрос — подойду ли я ей?
— Экий вы привередливый, — улыбнулась она и потянулась, закинув руки за голову.
— А про хорошую фигуру я уже говорил, — произнёс он, скользнув взглядом по её груди.
И они оба рассмеялись.
— Да, хорошая фигура — это или наследственность, или результат фитнеса и пищевых ограничений. Я, например, лет пять ограничиваю себя в конфетах, которые в детстве поедала коробками.
Она вздохнула.
— А моё знакомство с горьким шоколадом вынужденное. Всю жизнь предпочитал белый и молочный, но диабет вносит свои коррективы, — он развёл руками. — Вкусовые качества чисто горького шоколада совсем не обрадовали. Хотя всему в жизни необходимо время, чтобы его распробовать. И не важно, что это — человеческие отношения, кофе без сахара или горький шоколад.
— Что-то вроде «стерпится — слюбится», — вставила ехидно она.
— Да, — кивнул он. — Но не только это. До горького вкуса надо дорасти. Например, до горького вкуса пива, шоколада, грейпфрута, цикория…
— Тоника… — добавила она, отчего-то счастливо хихикнув.
— Вообще-то, вкусовые добавки могут радикально менять вкус и ощущения в целом. Фисташки, соль, кайенский перец, курт — и горький шоколад на вкус уже совсем другой. Сейчас мне, например, нравится горький шоколад с куртом и холодным молоком.
— С куртом? — переспросила она.
— Ну, курт, или курут, — это солёный сухой кисломолочный продукт, что-то среднее между сыром и творогом. Можно сказать, это концентрат из натурального молока с естественным консервантом — солью. Добавляя его в шоколад, получают уникальный вкус. Немного близок к этому шоколад с гималайской солью. Привезли мне такой шоколад с куртом из Киргизии. Теперь это одно из моих увлечений. Со стаканом холодного молока.
— А почему именно горький шоколад?
— Ну, начнём с самого начала, — он оживился. — Исходное сырьё для шоколада — какао-бобы, которые после ферментации и обжарки подвергаются первичной переработке — перетиранию каменными и железными жерновами. Получается тёртое какао, или какао-масса — самый первый и самый чистый продукт, квинтэссенция, сердце и душа будущего шоколада. По сути, тёртое какао — это 100% горький шоколад без сахара и каких-либо добавок. Потом прессованием разделяют тёртое какао на какао-масло и какао-жмых, из которого получают какао-порошок для любимого нами с детства напитка.
Главное в любом шоколаде — тёртое какао и масло какао. Без этих двух компонентов не бывает ни горького, ни тёмного, ни молочного шоколада. Качественный горький шоколад должен содержать не менее 70% какао. В тёмном — выше 50%. А в молочном — около 40%. В белом шоколаде тёртого какао вообще нет, там масло какао и молоко, чаще сухое.
— Получается, самое дорогое в шоколаде — это какао-масло?
— Точно, — он согласно кивнул. — Поэтому в подделки вместо него добавляют растительные жиры: пальмовое, соевое, хлопковое масло.
— Так, а сахара меньше всего в чёрном шоколаде? — она вопросительно взглянула на него.
— Да. Выбор диабетика — только горький.
— Ну, и как не нарваться на подделку? — она вопросительно посмотрела на него.
— Прежде всего помним, что краткость — сестра таланта, — он улыбнулся. — В шоколаде то же самое. Всегда смотрите на этикетку. Чем она короче — тем шоколад лучше. В идеале: какао-масло и тёртое какао. Натуральная ваниль. Соль. Сахар — по состоянию здоровья. Да, есть признаки хорошего шоколада. Первое: он тает во рту и в руках, так как температура плавления — 34-37 градусов. Говорят, настоящий шоколад тает во рту, а подделка — на солнце. Он тает мягко и равномерно, не прилипает к зубам, не оставляет ощущения воска или песка, медленно исчезает на языке, оставляя лёгкое послевкусие без лишней горечи или химического вкуса.
Второе: правильно приготовленный шоколад при надломе должен хрустеть. Помните звук хруста зимнего наста? Не мягко ломаться, не крошиться, а чётко и звонко трескаться. Это значит, что шоколад был правильно затемперирован — то есть прошёл нужную температурную обработку. Разлом должен быть гладким, чуть матовым, без следов жира или пузырей.
Третье: если бросить кусочек шоколада в тёплую воду, то настоящий шоколад растворяется равномерно, окрашивая воду в коричневый цвет. Подделка может не растворяться, оставлять плёнку или осадок.
— Ого-го! Это просто ликбез по шоколаду! — она всплеснула руками. — Правда, как говорит моя бабушка, сейчас в колбасе нет колбасы, в шоколаде — шоколада, в людях — человечности.
— Возможно, — он согласно кивнул. — Но кто ищет — у того всегда есть шанс.
— Найти, — улыбнулась она.
— Вы знаете, — он задумчиво посмотрел на неё, — меняется не только еда, предметы, но и сами люди. Вернее, их предпочтения и желания. Я вот раньше предпочитал фирменные тяжёлые часы на запястье — Rolex, Cartier, Audemars Piguet, Grand Seiko. Красивая дорогая вещь на запястье. Притягивает чужие взгляды, дарит ощущение уверенности и статусности. Правда, ко всему быстро привыкаешь. Металлический браслет со временем стал меняться на кожаный. Часы вроде легче, но вот незадача — потеет запястье, что отражается на коже ремешка. Дубеет и деформируется. А как-то на отдыхе надел копеечные пластиковые часы сына, и оказалось, что они ничем не хуже: невесомые, точно так же показывают время, не требуют виндеров, профилактики и осторожного обращения. Требуется лишь умение насрать на мнение окружающих, изжить из себя комплекс неполноценности вкупе с умением жить для себя, вычленяя главное и второстепенное.
Она согласно кивнула.
— То же самое с телефонами. Моя бабушка на дух не переносит смартфоны. Она считает, что телефон нужен для разговора с тем, кто тебе нужен, и всё. А я, мол, трачу своё время на просмотр всякой фигни. Говорит: например, папарацци сняли генитальную стрижку звезды, когда она садилась в авто, задрав юбку. Что даёт тебе это сокровенное знание, границы каких просторов бытия расширяет, как помогает в жизни? И я не знаю, что ей ответить.
— Да, мы все стали потребителями цифрового мусора, — он хмыкнул. — А как она относится к видеозвонкам?
— Говорит: лучше приезжай. Я тебя обниму, посидим, поговорим. В общем, у неё строгий цифровой детокс. — Она задумалась. — Хотя, вы знаете, порой человек не может позволить себе чего-либо и начинает говорить, что это ему не нужно. Такое ведь тоже возможно.
— Конечно, — улыбнулся он. — Пока обращаешь внимание на других...
Он посмотрел на загоревшееся табло.
— О, вот и мой багаж прибыл. — И виновато посмотрел на неё. — Не переживайте, будет и на вашей улице…
— Багаж, — она рассмеялась. — Всё нормально, бегите!
— Спасибо вам за прекрасно проведённое время! — он вздохнул. — Удачи вам!
Он скрылся за стеклянными дверями, куда ринулась толпа ожидающих свой багаж. Через двадцать минут она почувствовала, как кто-то встал перед ней. Подняв голову, она увидела его с огромным медведем в целлофане.
— Ой, что это?
— Это подарок внучке, — он улыбнулся. — Она пока ещё только разбирается, что ей нужно, а что нет.
— И это весь ваш багаж? — удивлённо спросила она, взглянув на барсетку на поясе.
— Ну, нищему собраться — только подпоясаться, — он улыбнулся. — Остальное всё у меня есть. К концу жизни надо избавляться от ненужных вещей.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Извините, вам не нужно помочь? Багажа не очень много?
Она вдруг решительно встала.
— Пойдёмте!
Он изумлённо посмотрел на неё.
— А багаж?
— Ну, вы же говорите, надо избавляться от ненужных вещей!
И она гордо пошла вперёд.

Москва, 22 мая 2026 г.