Царство без Царя

Я носил эту мантию, словно свинец,
Я держал эту скипетру, будто костыль.
Говорили: «Владыка», а я был мертвец,
Потому что души не венчает и быль,
Если сердце, как скипетр, тускло и сухо,
И корона — всего лишь тяжёлый металл.
Я не слышал внутри ни молитв, ни звука,
Я лишь тенью у трона стоял.

Царство — это не жезл и не бархат знамён,
Не указы, не свита, не страх площадей.
Это там, где ночами ты просто влюблён
В тишину, что мудрее любых площадей.
Это там, где ты плачешь, но люди не видят,
Где снимаешь корону и трёшь синяки.
Царь — не тот, кто толпою, как море, навылет,
А тот, кто стоит у реки.

Я встречал их — не в золоте, в рубище сером,
На обочинах царств, у больничных коек.
Они молча несли своё тихое дело,
И никто им не кланялся в ноги-то.
Но в глазах их горело такое живое,
Что я, венценосный, боялся смотреть.
Их богатство — оно под ногтями, в крови,
И оно не умеет стареть.

Царство — это когда ты один
Против неба, и армия вся — только ты.
Когда ты не начальник, не муж, не сын,
А всего лишь хранитель чужой немоты.
Это крест, но не тот, что на шее,
А тот, что в рёбра стучит без конца.
Кто не падал пред теми, кто просто слабее,
Тот не понял тернового венца.

Я сложил свою мантию в тёмный сундук,
Скипетр бросил в костёр, как гнилое бревно.
Пусть же царствует тот, кто мудрее вокруг,
Кто не носит короны, но носит одно:
Сострадание, ставшее плотью,
Слово «ближний», понятное без словаря.
Кто прошёл сквозь огонь, не испорченный плотью,
И остался внутри, как заря.

Царство — это не я. Это Тот,
Кто из праха поднимет, из смрада спасёт,
Кто не в храме злачёном, а в сердце живёт,
Кто корону с прохожего тихо берёт
И возносит, как сына, как свет, как полёт.
А я — только отзвук, я — эхо, я — йод
На ране, что мир до сих пор не зашьёт.