О страхе смерти

— Как думаете, ему больно?

— Нет, Наташа, теперь ему хорошо.

— Машенька Кубиковна, вы что же, думаете, он умер?

— Ну что ты, Наташа, нет, конечно. Хотя я не вижу, как он дышит, и не двигается совсем, и бледный, как покойник.

— Мне страшно, давайте врача позовем.

— Ну что ты? Он потерял много крови, сейчас у него крепкий восстановительный сон. Вот и капельница стоит. При потере крови только сначала плохо, а потом хорошо.

— Откуда вы знаете?

— Я ведь тоже журналист, дорогая моя. И я когда-то так же лежала, не справившись с заданием. Подвела редакцию. Помню, так расстроилась, когда очнулась, думала, лучше бы умерла. Меня даже премии лишили.

— Как же, вы чуть не погибли и с вами так? Это несправедливо.

— Ну-ну, где ты видела справедливость? На первом месте у журналиста что?

— Истина?

— Вовремя сданный материал, а уже потом истина.

— Машенька Кубиковна, а тяжело умирать?

— Пожалуй, да. Очень неприятно. Чувство беспомощности, головокружение накатывает, тошнота. Порой не можешь рукой пошевелить, и жажда мучает.

— И вся жизнь перед глазами?

— Какая там жизнь? Думаешь: вот бы это все закончилось. А потом сознание теряешь, темнота и беспамятство. Вот тогда наступает настоящий покой. Тогда можно отоспаться и ничего не болит. И от тебя уже ничего не зависит.

— А потом появляется тяга к жизни?

— Нет, потом вдруг просыпаешься, и как только осознаешь, что проснулась, начинает все болеть. И опять слабость, тошнота, головокружение.

— Ужасные ощущения.

— Не совсем. Пока лежишь, еще хорошо. Но вот если рядом никого нет, если не в больнице очнулась, а где-нибудь на холодном полу одна в квартире, и никто тебе не поможет, не укроет и не подаст воды, вот тогда по-настоящему плохо. Превозмогаешь боль, усталость и ползешь куда-то на кухню, там противная вода в чайнике, но тебе все равно, ты пьешь и после падаешь на кровать, надеясь забыться. И согреться. Очень сложно согреться. Вот это хуже.

— Машенька Кубиковна, так сколько же раз вы умирали?

— Много. Но всегда не до конца.