8. Маяк Ложного города

Ложный город не способен умереть. Город соткан из страданий. Город тысячи разлук. В нём всегда будет живительная сила одиночества. Его улицы пустынные, со шрамами домов, на которых отпечаталось безвременье.

Он существует для каждого и просит немногое - биение сердца, больного, израненного. Как только человек вкушал одиночество, ему тотчас же поступало приглашение в Ложный город. Отсутствие пульса на городских улицах создавало благоприятные условия для размышлений и смакования горечи.

Трагизм и безумие здесь могли соседствовать с унынием и апатией. Оплакивающие потери пересекались взглядами с сомневающимися. Отличное место для приведения мыслей в порядок или укоренения в них хаоса. Выбор предлагался каждому. Находились и те, кто решал здесь остаться навсегда: в одной из квартир скрипела тугая верёвка, в другой густел металлический запах. Где-то раздавались истошные крики, где-то хлопком разряжал воздух выстрел.

Когда-то и я подписал с Ложным городом негласный контракт, и теперь я  - его периодический гость. В этот раз, получив новый билет, я зашёл на его улицы без того ошарашенного взгляда, впервые увидевшего воплощение неразделённой любви. Тихонько посвистывал ветер, разгоняя лишенные влаги тучи. По истоптанным тропам я двигался в никуда - между прочим, один из самых популярных здесь маршрутов.

Наконец, предо мной развернулись знакомые очертания домов. Мой личный район в бесконечности. Девятиэтажное здание, выцветшее и облупленное ветрами, манило меня отблесками окон нашей старой квартиры. В ней мы прожили несколько счастливых лет. Рядом с домом раскинулся небольшой парк - только вместо деревьев на меня смотрели причудливые изваяния, вместо листьев на них были ржавые иглы. Извитым металлом украшена небольшая лавочка, её спинка утратила прежнюю белизну и теперь обнажала древесную серость.

- Я никогда не смогу тебя разлюбить, - голос твой в памяти, эхом нежности дразнил меня.

Тонкой струной растянувшись на лавке, ты лежала на спине и смотрела на звёзды. Я сидел наклонившись рядом и жадно вдыхал твой покой, пристально слушал признание, слепо доверял обещаниям.

За бетонной оградой парка открывался вид на пустынное поле с замерзшей, лишившейся цвета травой. Здесь когда-то с тобой мы хотели построить свой дом. В нем должны были звучать голоса, должен был он сочиться теплом.

Вдалеке блеснул огонек и тотчас погас. Вот снова блеск желтого света. Опять и опять. Похоже на маяк. Подобных строений я здесь не встречал, а потому быстро ринулся в его направлении. Становясь все ближе и ближе,  он приобретал привычную моему воображению форму - вытянутый белоснежный цилиндр с остёкленным наконечником, в котором периодически загорался и гаснул мощный электрический прожектор. Его луч периодически освещал бездыханное тёмное море.

- Море со вкусом слёз. Возможно, это и есть сами слёзы, - подумал я.
 
Приблизившись, не смог не отметить, что стены маяка были идеальными и нетронутыми, что разительно отличало его от всех строений ложного города. Металлическая дверь была выкрашена будто сегодня -  синяя краска источала свежесть. Дверь распахнулась и в проёме показался мужчина. С густыми черными волосами и длинной бородой. Могучую фигуру покрывал дождевой серый плащ. На угрюмом лице глаза прищурились:

- Здравствуй, - голос его прозвучал мягко.

- Вы - хранитель маяка? - стеснительно спросил я.

- Угу, - буркнул он в ответ, - я удивлён, - после этих слов его лицо подобрело.

- Что не так?

- Сюда нечасто захаживают. Обычно застревают где-то там, - он жестом указал на взмывавшие в небо прямоугольники домов позади меня.

Я обернулся и посмотрел на Ложный город. Отсюда он казался бесконечно растянутым вдоль линии горизонта:

- А почему?

Мужчина подошёл ко мне и не отрывая взора от города ответил:

- Там есть для них всё, что нужно. Ты никогда не проводил вечера в районе разбитых надежд? Не смотрел часами на эти, словно выцветшие фотографии, страницы твоего возможного утраченного будущего?

В моей памяти оживали не часы, а целые дни и недели, проведённые там:

-Бывало, но боль от мыслей, возникавших при просмотре этих картин, становилась невыносимой. Настолько, что я мог решиться остаться в городе навечно.

-Понимаю, - в лице хранителя маяка я смог прочесть аналогичный опыт.

Я решил блеснуть своими познаниями:

- А Вы не поддавались в квартале сожалений тому отравляющему обаянию бесконечных песен...

-...Где эхом звучат твои собственные слова «если бы», - на поэтичный манер закончил мою мысль мужчина и улыбнулся.

Внутри тесного пространства маяка была лаконично расставлена мебель -  стол и пару стульев, на котором горела теплым светом масляная лампа, небольшая тумба. Посвистывал, выдыхая пар, металлический чайник на маленькой четырехконфорочной плитке у стены. Диван с махровым зелёным покрывалом стоял в другой стороне, шум шагов приглушал расстеленный ковер с длинным ворсом.

Я сел за стол и принялся рассматривать лестницу, ведущую к прожектору. В самом верху маяка он продолжал мигать заблудшим странникам Ложного города. Хранитель без лишней спешки достал из тумбы чашки, банку с листьями чая. Заварив чай, он уселся рядом. Теперь я начал сомневаться в его возрасте - за густой бородой с частой проседью вырисовывалось лицо с молодой упругой кожей, а голубые глаза будто отражали опыт многих лет. Задумчивый взгляд, озадаченный взгляд.

- Большое спасибо, - я сделал глоток свежезаваренного чая и почувствовал, как моё сердце начало биться в груди.

На моём лице проступила испарина. Как будто на момент оковы, сцеплявшие его, снизили натиск.

Хранитель маяка улыбнулся, подметив во мне живительный импульс:

- Отвлечённость - всегда так срабатывает в первый раз. С каждым новым глотком этот эффект становится менее выраженным.

И действительно, второй глоток, третий, четвёртый будто молотом стучали по моему сердцу, пробуждая желание выбежать отсюда и как можно быстрее покинуть ложный город.  Но вот снова неспешно начала обнимать меня нежными холодными лапами апатия, и новые глотки живительного чая уже не приносили того облегчения.

-Жаль, - констатировал я, поставив пустую чашку на стол,-  Но всё равно большое спасибо.

-Давай выпьем еще по чашечке чая? - одобрительно кивнув, по-дружески, по-отцовски, спросил хранитель маяка, взял чашки и отошел к тумбе.

-Спасибо...У Вас здесь уютно, - окинув взглядом помещение, сказал я.

-Спасибо, - мужчина поставил передо мной новую чашку и занял своё место.

Воцарилось неловкое молчание. Я сделал очередной глоток. В чае ярко ощущался привкус жасмина. Еще один глоток. На языке запестрела цветочная палитра, а в измотанном сдавленными криками обид и сожаления горле растеклось тепло. Тело наполнилось приятной усталостью, и я прикрыл глаза.

- Тебе определённо надо попробовать этот чай, - твой голос истончённый, мягкий расплывался по кухне, - хватит тебе пить так много кофе. К тому же этот чай немного подуспокоит твои нервы, ведь ты так выматываешься, - усладой в моей памяти звучали твои речи.

-Аккуратно, аккуратно, - из глубины зазвучал мужской голос всё с той же мягкой, отцовской интонацией.

Я открыл глаза и внезапно появившийся образ хранителя маяка начал искажаться словно в кривом зеркале. Причиной тому были мои слёзы.

Я спешно начал тереть глаза рукавами. Лоб будто набили изнутри осколками стекла, не удавалось дышать через отёкшие ноздри.

-От отвлёченности до памяти - короткий путь, - мужчина протягивал мне небольшое бумажное полотенце, - особенно если ты прокладываешь дорогу к ней через какие-либо вещи.

Я стёр слёзы полотенцем:

- Что Вы имеете ввиду?

- Посмотри, что у тебя в чашке.

Через прозрачную жидкость я отчётливо видел дно чашки. Кристальная чистота недвусмысленно намекала на то, что я только что пил подслащенную горячую воду.

- Вода? - изумленно спросил я, бросая взгляд на хранителя маяка. Он улыбнулся в ответ:

-Да.

Идея проведенного со мной опыта оставалась мне непонятной. Вероятно, об этом говорило и выражение моего лица, поэтому он продолжил:

- Вначале ты пил воду, и её простая природа - только жидкость и тепло, стала тебя отвлекать. Но эффект остаётся недолгим. Когда я сказал, что это будет чай, вода превратилась для тебя в чай. Ну а дальше твоё воображение всё достроило самостоятельно. Ты растворился в предметах...

- «Растворился в предметах» - что это значит?

- Чай - это она. Она тебе заваривала его. Так часто, что теперь этот чай - это короткий путь к воспоминаниям о ней. Возможно, это был какой-то необычный чай, который умела готовить только она.

Хранитель маяка бил прямо в цель, я вынужден был согласиться:

-Ну да, было такое. Чай с жасмином по вечерам.

-Это еще полбеды. Страшнее другое, - задумчиво глядя в сторону и поглаживая бороду, словно мыслитель, сказал мужчина.

-Что может быть страшнее того, что ты становишься пленником памяти, рабом вещей?

-Как только ты стал одиноким, ты перестал заваривать чай с жасмином?

Очередная догадка и очередное попадание.

-Да.

- Это и есть то, что я называю «раствориться в вещах». Ты возложил на неё эту задачу - варить тебе чай с жасмином по вечерам. Это стало чем-то вроде ритуала, который ты принял в привычный ход своей жизни. И когда она ушла, этот ритуал удалился вместе с ней. И это только чай... - после этих слов хранитель встал из-за стола и принялся медленно расхаживать по комнате, сложив руки за спиной, - то что тогда говорить о более значительных вещах?

Я начал улавливать нить тонкой мысли, излагаемой хранителем:

- Та пустота, которая меня встретила в первые мгновения после расставания...

-...Это всё, что принадлежало ей, пока вы были вместе, - прозвучало как приговор,- что от тебя осталось по итогу?

- Получается, что очень и очень немногое.

- Именно, - понизив голос, сказал мужчина и занял место на диване. В его глазах мелькнула искра, - я не провидец и не маг. Я просто знаю этот опыт на вкус, наощупь, на знание.

-Какой была Ваша история? - я сделал глоток теплой воды и уставился на собеседника.

Мужчина глубоко вздохнул:

-Мы встретились с ней на улицах Ложного города и поняли, что стали изгоями тех миров, в которых жили до этого. Одиночество - отличный фундамент для того, чтобы начать без оглядки, без обдумывания строить новое здание. Мы начали проектировать маяк, в котором мы могли бы жить и светом указывать путь странствующим в море слёз и блуждающим по улицам Ложного города. Та версия маяка значительно отличалась от теперешней, - улыбка проскользнула по губам хранителя, - я занимался фундаментом, строительством каркаса, лестницами и смотровой площадкой. Она - выдумывала интересные механизмы - платформа из позолоченного металла поднималась наверх, линии проводов соединяли между собой окна, и одним нажатием кнопки они открывались. На площадке вращался прожектор и играл разными цветами. Входная дверь закрывалась с мягким щелчком и на ней был установлен мелодичный звонок. По трубам, изгибавшимся вокруг комнаты, струился теплый пар и согревал нас. Сказать, что я был восхищен нашим строением - ничего не сказать. Но однажды она решила уйти. Неважно, почему и зачем. Просто ушла.

Созвучность истории хранителя с моей не позволяла мне молчать:

-И что произошло? - спросил я.

Мужчина медленно, оценивающим взглядом, стал рассматривать помещение:

- Всё это стало разрушаться. Потому что я не знал, как эти механизмы работают. Я позволил ей их создать и доверил ей управлять ими. Все стало приходить в негодность, ржаветь и рассыпаться, тлеть и перегорать, пока от нашего маяка не остался лишь фундамент, каркас, лестница и смотровая площадка, на которой перестал гореть прожектор. Так он стал лишь моим маяком. Это и был мой маяк.
 
-И что произошло потом?

Мужчина встал и направился к тумбочке, чтобы заварить новую порцию чая...или налить воды, неважно:

-А затем я начал устраивать убранство маяка по-новой, совершая ошибки и достигая успехов: свет в комнате появился вновь, правда, теперь от масляной лампы. Я начал заваривать простой чай на старой конфорке. Поместил диван в стороне и накрыл металлический пол махровым ковром. Починил прожектор маяка и принялся рассуждать, обдумывать и мудреть. В своём несовершенстве этот маяк приобрел цельность, стал моим собственным миром, в который я открываю дверь любому человеку. Теперь я не планирую с кем-то другим строить новый мир и рисковать вдруг оказаться в одночасье в прорехах пустот...

-Теперь Вы ждете того, кто поселится в Вашем мире. Того, для кого Вы станете маяком,- на поэтичный манер я закончил мысль хранителя и улыбнулся.