Мумий...

В те годы Москва напоминала огромный аквариум, где вместо воды плескался густой, вязкий девяносто шестой. А Леонид Бурлаков искал в нём кита.

Альбом записали за тринадцать дней в лондонской студии «Аляска» — на большее не было денег. Восемь тысяч он вывел из оборота магазина, шесть помогла собрать мама. То, что Крис Бэнди никогда до этого ничего не сводил, все узнали гораздо позднее. Илья Лагутенко выходил из вокальной кабины с лицом человека, который только что разговаривал с богами, а боги оказались пьяными дальневосточными матросами.

Дальше — или чудо, или обратно во Владик торговать чужими компакт-дисками. Но чудо не спешило.

Всё началось с парней, принёсших на продажу свои CD. Назывались они "Старый приятель". Диски он взял, но продал далеко не все. Тогда же в голове засела мысль: "Если уж битломаны из Зеленограда могут свой компакт издать, чем мы — ветераны приморского рока хуже".

Леонид заказал пять тысяч кассет с песнями из нового альбома. Сам стоял на переходах, на Арбате, у «Горбушки», совал их в руки прохожим, будто раздавал индульгенции на спасение души, написав на каждой телефоны программных директоров известных радиостанций. Кажется, так делал Эм Си Хаммер.

Но кассеты растворялись в городе, как сахар в чае. Их пытались слушать, перезаписывали на них что-то более модное, но вряд ли берегли как редкий раритет. Общее равнодушие поглощало их молча и равнодушно.

Бурлакова, впрочем, не покидала уверенность, что «Морская» — это не альбом, а заклинание, которое просто ещё не нашло своего слушателя.

И он появился. И даже сам позвонил. Раздражённый, чуть хриплый и явно уставший:
— Это Шульгин, муж Валерии. В общем, послушал вас. Приезжай за контрактом.

Разговор в офисе вёлся по-деловому. Бурлаков включил крутого, хотя был на нуле:
— А вам это зачем?
— Горшков из «Мечтать» звёздочку поймал. Я с ним больше не работаю. Готов вложиться в вас.
— Нам нужны не деньги, а эфиры...
— В общем, я сейчас выйду на 20 минут, а ты либо подписываешь контракт, либо идёшь на х.

Пустота не исчезла, но как будто стала осмысленной. И в этой короткой паузе между вдохом и выдохом родилось то, что называлось «Мумий Троллем».