Monna Lisa del Giocondo

В Лувр нужно приходить с запасом терпения и пониманием того, что вы не увидите картину. Вы увидите толпу. Потом стекло. Затем вспышки телефонов, которые дружно, как стая взбесившихся светлячков, пытаются победить тьму. И только на третьем плане, в бронированном саркофаге, за пуленепробиваемой витриной теплится хрупкий, как мотылек, мир под названием «Мона Лиза».

Джоконда — это самая знаменитая женщина, хотя у нее нет паспорта, нет точной биографии, но есть очередь из десяти тысяч человек в день. Она — королева, которой не нужен трон, достаточно одного её взгляда.

Что мы видим на самом деле? Сущий пустяк. Женщина в скромном темном платье, сложила руки на животе. Позади нее — выжженная, фантазийная долина с петляющей рекой и облаками, которые вот-вот затвердеют в камень. Нет бровей (мода Флоренции XV века, не катастрофа), нет ярких красок — всё тонет в мерцающем, дымчатом сфумато. Леонардо да Винчи покрыл ее тридцатью слоями краски толщиной с лепесток, и теперь картина живет не цветом, а светом: он струится по лицу, задерживается на шее, тает в глубине пейзажа.

Но всё это — прелюдия. Главное — рот.

Улыбка Моны Лизы — это квантовая механика в мире искусства. Посмотришь прямо — она тает, становится застенчивой или печальной. Отведешь взгляд в сторону пейзажа — она возвращается, насмешливая, будто знает о вас какую-то похотливую историю. В ней есть всё -- холодная вежливость аристократки, легкая усталость матери, мудрость змеи и невинность только что проснувшегося ребенка. Одни видят в ней Лизу дель Джокондо, жену торговца шелком. Другие — идеальный автопортрет самого художника в женском обличье. Третьи — просто шутку природы, игру теней, которую мы, люди, привыкли наделять душой.

Знаменитой ее сделал не Леонардо. Знаменитой ее сделала кража. В 1911 году итальянец Перуджа унес  её под курткой и два года прятал в собственной квартире. И вот тогда мир взвыл. Люди поняли, что не могут завтракать без её лица. Газеты печатали пустые рамы на первых полосах. И когда «Мона Лиза» вернулась, она была уже не просто картиной — она стала мифом, богиней, которую спасли из плена.

Сейчас она царит в Лувре, и это, пожалуй, самая одинокая толпа в мире. Каждый человек стоит перед ней наедине со своей грезой, хотя рядом дышат в затылок еще двести человек. Парадокс в том, что из-за наплыва туристов и стекла вы никогда не увидите её так, как задумал Леонардо. Он-то просил тишины, сумерек и долгого всматривания, пока краски не сойдут с полотна и не останется только трепет.

Но, знаете, в этом есть своя справедливость. Мона Лиза больше не нуждается в глазах зрителя. Она уже переросла холст. Она живёт в рекламе, в мемах, в заголовках жёлтой прессы. Она — единственная дама в истории, чья улыбка стала глобальным брендом.

Выйдя из Лувра, вы забудете, какого цвета были её волосы (каштановые, но это не точно). Вы запомните только одно: вы ей не понравились. Или понравились? Чёрт, кажется, она опять улыбается, и теперь уже у вас в затылке.
Средневековая многоликая метафора Клеопатры.