Местурийский плач

Не вернётся весна по дорогам старинным.
Не придёт по ущельям, где пили вино.
Не разбудит ручьёв под осыпанным тыном,
Не поднимет травы, где ей встать не дано.

Было время: мы звали её и встречали,
Выносили ей мёд и хмельную струю,
И собачьи свирели во тьме отвечали,
И седые холмы узнавали свою.

Было время: мы верили - память нетленна.
Что достаточно песню держать на устах.
Но пришла по воде к нам великая смена,
И железо вошло в наши клятвы, и страх.

И пришли холода, что сильнее мороза,
И пришёл человек, победивший себя.
Над лозой серебро поднялось и над розой,
И взошла над домами чужая заря.

Он не лгал нам. Нет, нет. Он сказал нам, как будет.
Что бессонна зима. Что велик её счёт.
Что беспамятство ждёт беспечальных и глупых,
Что порядок приходит и плату берёт.

Он не лгал. Но от правды той сделалось пусто.
И, когда поднимали мы чаши свои,
Что-то вышло из мира без слова, без хруста,
Без сраженья ушло, и не стало борьбы.

И осталось нам только припомнить былое,
Как вино наливал нам седой однорук.
Как велел нам он петь, как смеялся и спорил,
Как плясал среди нас, словно раненый друг.

Плакал тот, кто не плакал над павшими прежде.
Пел заглушивший тьму песен чужих.
И стояла зима в его белой одежде,
И весна умирала спокойно при них.

Не вернётся она ни волной, ни чрез горы.
Мир велик и не помнит ни песен, ни слёз.
Но пока ещё где-то шумят мира воды,
Пока ветер несёт запах трав и берёз,

Кто-то тихо поднимет сосуд костяной свой.
Старым словом почтит, что истёрлось давно.
И собачья свирель над ущельем холодным
Позовёт то, что больше уже не дано.

И никто не придёт.
Только ветер ответит.
Только снег прошлых лет.
Только хладная тишь.

Но, пока помнят имя, -
Не всё ушло к Мерте.
И, пока помнят имя, -
Мы ещё не молчим.