Полуостров. Глава 208

Глава 208
- Он мог умереть! Мог, если бы вовремя не появились! - Зайчикова крепко сцепила руки на животе. - Вот же дура! Я же стописот раз ей говорила!
- Она утверждает, что дома фигурку находил отчим. И интересовался, что это такое?
- Игрушка! - она покачала головой. - Как подумаю... Нас бы привлекли?
- Маловероятно, - пожал плечами я. - Это же не злоумышление, это халатность... Сделали бы строгий выговор... Каким образом, вам, чёртовым ведьмам, вообще это дозволяется?! - я резко стряхнул пепел на землю, подхваченный порывом ветра, он взмыл к Валину лицу, и она закашлялась. - Неужто Отцы, подобно рядовым гражданам, также падки на чародейский соблазн?..
Валя поморщилась.
- Павел Александрович, не забывайтесь! Я тоже могу уведомить...
- Ты можешь, да. Продалбывая все на свете... Ты - поручитель, или где? За то, что вы сотворили с Айгуль, я имею полное право разбить тебе физиономию. Айгуль слишком мала для жёстких наказаний, в этом случае поручитель принимает их на себя!..
Зайчикова вытащила у меня из пальцев сигарету и сделала глубокую затяжку. Глаза у неё недобро сверкнули.
- Так разбейте, Павел Александрович...
- Бить женщину - недостойно мужчины...
- Айгуль вы пару раз вломили! - она вернула мне сигарету.
- Она жаловалась?
- Она любит вас, Павел Александрович, и ей было обидно. У неё никогда не было отца!
- Я не могу быть отцом всем вам, Валя! - я, не докурив, швырнул сигарету в урну. - У меня есть собственная жизнь!
- Мне и не надо...
Иссиня-черная на солнце вода канала стояла выше, чем обычно. Зимой выпало много снега...
Зайчикова сняла туфли и погрузила ступни в рыхлый песок. Голова у неё оказалась низко склонненой, и прядь светлых волос перекрыла глаз.
Я еле сдержался, чтобы не заправить ей её за ухо.
Все руки текут в море, но море не переполняется...
- Как твоя мама, Валентина?
- Мама умерла! - она выпрямилась, один ее глаз глядел на меня с яростью, второй же, который продолжала закрывать непослушная прядь, оставался в тени.
- Сочувствую...
- Мама умерла, а вы даже об этом не знаете! Вы выкинули меня из своей жизни, выкинули, как паршивую собаку...
- Я пишу тебе, Валентина, ты не отвечаешь...
- А что мне ответить вам? Что мне было плохо, и я хотела, чтобы вы были рядом, но вы не пришли!
- Ты не просила...
- А вы бы тогда пришли?.. - она без спросу достала сигарету из лежащей между нами пачки. - Это вы рассказали Козлову правду? Он заблокировал меня и стёр нашу переписку... Зачем вы это сделали? Чтобы он меня теперь ненавидел?..
- Ты-то сама знаешь, чего хочешь?
- Я - да! - она легла на лежак и заложила руки за голову, подставляя щеки жарящему солнцу.
- Вот именно поэтому я и не прихожу! Потому что считаю это избыточным! Я не хочу сводить все до дешёвого адюльтера, после которого обоим будет тошно! Прости меня, Валя, но ты для меня - лишь одна из тех многочисленных женщин, которые не оставили в моей жизни ни малейшего следа. Да, ты очень похожа на Анну, - первый раз я назвал это имя ей вслух и увидел, как тот глаз, который находился в поле моего зрения, затопляет горечь, - но у Анны была одна редкая особенность...
- Какая же? - Зайчикова приставила ко лбу ладонь козырьком.
- Она любила меня. Вы же все ищите во мне то, что я никогда не смогу вам дать...
- И Марьборисна тоже? - усмешливо поинтересовалась Валя.
- И она! - признался я. - Но я сделал свой выбор...
- Вы сами хотели увидеться, Павел Александрович, - губы у неё дрожали. - Ванька мне передал...
- Ты так и продолжаешь выносить ему мозг?
- Я же должна с кем-то встречаться!
- Ты должна кем-то управлять, правда же?
- Ванькой поуправляешь... - она перевернулась на живот, и платье натянулось у неё на ягодицах. - Приходит, когда хочет... Когда у него есть настроение!
- Один человек хотел бы познакомится с тобой, Валентина, - глядя ей в затылок, начал я. - Он живёт далеко отсюда... У него сейчас нет учеников...
- Мне нужно будет с ним спать?
- А это уже как ты сама захочешь! Он перед собой такую задачу не ставит... Да и лет ему, даже, если учитывать только человеческий срок, уже немало...
- Вы все одинаковые, Павел Александрович! - Зайчикова вдруг резко вскочила с лежака. - А вы ещё хуже других! Вы отдаёте меня другому мужику! Как будто я - вещь, неодушевленный предмет! Вы только о чувствах парней думаете, потому что вам они близки...
- Валентина, речь идёт совсем о другом! Он восхищен твоим мастерством, а ты, как всегда, решила...
- Я могу сделать так, чтобы вам было очень плохо, мастер Пауль... - её раскосые глаза превратились в щели.
- Ну, сделай!..
Я не стал отбивать поток силы, просто отвёл его в сторону, и вода в канале зашипела и запенилась. Вот ведь энергии немеряно, а когда-то ей не удавалось вытащить из канала кувшинку...
По-видимо, Зайчикова вспомнила то же самое, потому что вдруг заплакала.
- Валентина, прекрати! Прекрати немедленно! - я посмотрел на подаренные Коноваловым часы.
Стрелки на них застыли на одиннадцати, хотя было не более пяти часов пополудню.
- Вы должны регулярно приносить им жертву, - сообщила Валя, вытирая глаза, - иначе они откажутся вам служить...
- Ты знаешь, что это? - оторопел я.
- Разумеется! - она стояла на песке босиком, с растрепанными волосами, верхняя пуговица на платье у неё расстегнулась, и я поймал себя на мысли, что пытаюсь разглядеть в прорези подвеску, которой уже давно там не присутствовало. - Разумеется, знаю! Ведь это я посоветовала ему вам это подарить...