2. Как я пить бросил

 
  Лето 1972г. Моя мама собиралась в гости к своему дяде в Тбилиси. Он жил в знаменитом районе - Авлабаре. От Рустави туда не было прямых автобусных маршрутов. Мама взяла меня с собой и мы поехали. С пересадками на дорогу ушло около двух часов. От автобусной остановки мы шли пешком.

  Дойдя до нужного переулка мы повернули на право и пошли в верх по довольно крутому подъёму. И вот железные ворота. Никаких изысков. Несколько загогулин из арматуры на гладком листе крашенного металла. Слева от ворот дверь-калитка. В ней прорезь для почты. Она же дверной глазок. Справа в одной линии с воротами, стоит дом двух этажный.

  Если заглянуть во внутрь, то можно увидеть двор(примерно три сотки) выстланый керамической плиткой белого цвета. На первом этаже размещались кухня-столовая, ванна-прачечная и маленькая комната может быть кладовка. Периметр двора был обнесён кирпичной стеной. Дом со двора и вся стена была обнесена узким балконом-парапетом.

  В дальнем правом углу балкон переходил в небольшую комнату. На втором этаже были три маленькие комнаты. Стены и балконы были увиты виноградом, а возле входа на кухню первого этажа стоял белый, пластиковый стол окружённый четырьмя стульями(по тем временам жуткий дефицит).Картину довершал расписной чайник на столе, а также две чашки и умопомрачительная банка рассворимого, импортного КОФЕ.
 
  Дверной звонок был досстаточно громкий, что бы хозяева услышали с любой точки двора и даже дома. Через минуту калитка распахнулась. Бабушка в халате и тапочках, увидев мою маму, дружелюбно улыбнулась. Это была жена маминого дяди. Она обрадовалась увидев гостью и жестом руки пригласила войти.

 - Кофе хочешь? - спросила бабушка Джан указывая на красивую банку на пластиковом столе.
 - Вай чеми тави(моя голова) - с этими словами бабушка схватилась двумя руками за свою голову повязанную в эту летнюю жару пуховым платком.
Через мгновение бабушка совладала с болью и опустила руки.
 - Иди поиграй с внуками - увидев меня сказала бабушка.

  Внуки, один был старше меня, а второй младше на год, носились по двору как угорелые и я присоединился к ним. От бузы меня часто отвлекал дверной звонок. За два часа, что мы с мамой провели в гостях, он звонил раз десять. К бабушке постоянно заходили то соседи, то знакомые и каждый раз я слышал фразу:"Кофе хочешь?" Но чаще всего бабушка, иногда замолкая на полуслове, хваталась за голову и причитала:"Вай чеми тави! Вай чеми тави!"В эти мгновения её лицо искажалось от страдальческих мук и ни кто не знал чем ей можно помочь.

 Надо сказать, что двоюродный дед работал в одном из республиканских министерств начальником снабжения, а по сему семья жила в достатке. Он не жалел средств на её лечение. Возил на обследование даже в Москву. Однако диагноз никто не смог поставить. Выписанные лекарства, даже импорные, ей не помогали. Так и мучалась бедняжка.

  Мама брала меня в гости к ним ещё пару раз. Картина страданий бабушки Джан с каждым годом только ухудшалась. Третий раз мы поехали уже на её похороны. Родни было много. Друзья и знакомые дедушки и соседи пришли помянуть её. Но мы (шалопаи) даже на поминках умудрялись играть.

  И вот я как-то затёрся в толпу родственников и услышал фразу поразившую мой детский слух:"Слава богу она отмучилась". Врезавшись в толпу других родственников(мы с пацанами гоняли маленького пёсика) я услышал ещё более удручающую фразу:"Кажется под конец она сошла с ума".

  С высоты сегодняшнего знания я хочу выразить своё возмущение о том, что советская власть так беспечно отнеслась к своим объязанностям по защите здоровья граждан. Страшно даже представить сколько людей страдает и умирает от этого наркотика отложенного действия.

Продолжение следует.