16. Горечь сладости...

Капитолина очень любила Турцию. Причём не только отдых у моря. Как-то в Стамбуле часами бродила по улицам, дышала цивилизацией и экзотикой одновременно.

То мечтая закрыть лицо, как ортодоксальная мусульманка, если недовольна тем, как выглядит, то радуясь тому, что у неё другое вероисповедание. И она открыто может ловить взгляды проходящих мимо мужчин. Хотелось бы верить, что восхищенные...

Женщина, короче, особа капризная. То ей тайна нужна, а то всему миру раскрыться готова...

Но эта поездка оказалась совершенной отличной от предыдущих. Столько эмоций одновременно Лина никогда не испытывала.

Началось с того, что Пётр её, конечно, обманул. Номер у них был один на двоих, хотя уговаривая на вояж, он обещал отдельные. Даже смеялся, что на разных этажах возьмёт.

Она точно не знает, больше разочаровал её этот трюк или все-таки обрадовал? Все ж поездка вполне могла стать романтической. И что в этом плохого?

Да, собственно, местами она и была таковой. Только первая ночь прошла по-дружески. Все остальные были жаркими и страстными. Но...

Но что-то женщину тревожило. Не давало ей расслабиться и превратиться в безмятежную отдыхающую. Хотя отель был отличным. Даже по меркам привыкшей не экономить на сервисе Капитолины. Она задолго начинала копить на подобные поездки, чтобы не стоять в очереди за едой или пить плохое вино...

В общем, все было и хорошо, и не интересно. Лучше б в Египет полетели, иногда думала она. Там рыбки. Они так примиряют с жизнью всех сомневающихся в её сущности...

Однако, и на турецком побережье, нежась на теплом утреннем солнышке, она получала вполне себе качественное удовольствие.

Пока в очередной раз не поймала странный взгляд Петра. То ли оценивающий, то ли раздраженный...

Впрочем, заметив её внимание, Пётр чуть фальшиво засмеялся и потащил её в море. Мол, завтра уезжать, надо накопить и сберечь в себе радость...

Но Капитолина с каждым своим ускользающим курортным часом становилась все тревожнее. Не понимая причин своего волнения.

Дома все в порядке. Отец бодрится. Мама хлопочет. Клава никак не может разобраться со своим Димкой. Кому из них полы мыть и суп варить? Ни тот, ни другая не хотят...

У неё в молодости таких проблем не было. Тогда все точно знали, какие дела женские, а какие мужские. И никто из девиц не роптал. Хотя и не хотелось менять прекрасную свободную незамужнюю жизнь на хлопоты у плиты и тяжёлые сумки из магазинов, все торопились замуж. И, на удивление, быстро привыкали к тяготам семейного статуса...

— Лина, ты о чем думаешь? — Пётр, оказывается, спрашивает её, когда ей выходить на работу.

Послезавтра уже. И писать придётся много. Потому что обычный запас газетных строк она подготовить не успела в связи с обстоятельствами. То папа заболел, то поездка эта турецкая случилась...

Но она была рада тому, что вернётся в привычную жизнь и постарается расстаться с Петром...

Да-да. Не хочет она связывать себя с ним близкими отношениями. Все было хорошо. Оба насладились отдыхом и мужской-женской нежностью. Достаточно. Потому что любви меж ними нет...

И не надо. Капитолина как никогда захотела быть свободной и никому ничем не обязанной женщиной.

Вот так, попав в отношения, которые тяготят, начинаешь ценить свою обычную, неправильную и ленивую, жизнь. Как главную ценность. Когда не надо нарочито улыбаться, если не хочется, разговаривать, когда требуется молчать, смотреть фильм, который раздражает, и есть сырники.

Какие сырники, вдруг опомнилась она. А такие. Пётр очень их любит. Говорит, что всегда завтракает этим блюдом. И что?

А то, что если ей придётся готовить эти завтраки, значит, придётся полюбить этот творожный продукт. И, к слову, научиться качественно его готовить. А она терпеть не может. Ни жарить, ни есть...

Капитолина засмеялась. До сырников, надеется, дело не дойдёт. Они с Клавой овсянку по утрам варят. Как леди...

Последний вечер в Кемере был грустным. Хотя ей впервые не хотелось задержаться в тёплых краях ещё хоть на пару дней. Почему-то душили слезы. Они, хоть и не проливались из глаз, но стояли в них. И комок в горле...

Пётр вроде ничего не замечал. Шутил, протягивал свой бокал вина, чтоб чокнуться, был весел и беззаботен...

Правда, пару раз Капитолина успевала поймать его очень грустный взгляд. Прямо больной какой-то. А, может, ей просто это казалось в связь с гадским настроением?

Тем более, что через пару секунд её спутник опять улыбался...

Самолёт в Россию был ранним утром. Лина любила такие рейсы. Потому что лететь ей было очень тяжело. И, если рейс выпадал на вторую половину дня, она умирала от усталости. Говорят, есть такая категория людей, которые физически не могут летать, как все остальные. Что-то со строением сосудов...

А с утра, отдохнувшая и бодрая, она даже слегка улыбалась забавному молодому стюарду. Турецкий парнишка откровенно строил ей глазки, подмигивал, когда думал, что Пётр не видит. Развлекался сам и русскую мадам веселил...

Кстати, тот видел. Но ничего не сказал. Плотно сжал губы и прикрыл потемневшие глаза. Дескать, подремлет...

И Лина уселась поудобнее. Заснуть не получится, так надо план действий на сегодня продумать...

Тревога вроде отпустила. Наверное, потому что Лина думала про родных и любимых людей. Про родителей, про дочку...

Клава вчера насмешила. Говорит, надоела ей самейная жизнь. Будет возвращаться домой...

— И с Митей расстанешься? — спросила её мать, по тону преподносимой новости чувствуя, что это неправда, — бросишь его?

Дочка прямо обиделась. Мол, почему сразу бросишь? Будут на свидания друг к другу ходить. Мол, гостевой брак очень даже хорошее дело. Наслаждение общением есть, а обескураживающего быта нет...

Надо ей без прикрас рассказать, что такое гостевой брак на самом деле...

Капитолина слегка задремала. И вдруг дернулась, встрепенулась. Открыла глаза. Пётр смотрит на неё. Тяжело так вглядывается. Стало страшно...

Но он быстро взял себя в руки, забалагурил, как привык в последнее время. Женщина убедила себя, что ей показалось...

Чемоданы на ленте приехали к ним быстро. Капитолине показалось, что ее кейс вроде чуть более потерт, чем был в предыдущем полете. Когда ещё только летели в Анталию. Видать, грузчики бросали баулы, как придётся...

Но Пётр что-то спросил, отвлек её и она благополучно забыла, что собиралась проверить багаж...

Машина ждала их на аэпортовской стоянке. Договорились, что любовник, ну, или друг, или кто он ей теперь, доставит Лину до дома, а потом поедет к себе за город.

Где тот купил себе имение, она не знала. Вроде в отдалении от цивилизации. Чтобы отдохнуть от города. Дескать, не урбанист он...

Капитолина приготовилась смотреть в окошко, путь-то домой был не близок. Однако минут через десять безвольно обмякла и даже завалилась набок...

Пётр остановил машину, вышел, перенёс женщину на заднее сидение и заботливо положил подушечку под голову...

Постоял с минуту, разглядывая окрестности, кивнул своим мыслям и поехал. Не забыв, правда, вытащить телефон Лины из сумочки. И отключить его.

Всё получилось ровно так, как он задумал...