Тот самый день - Глава 1

«Отчаяние — это страх без надежды»
(Рене Декарт)

Теплый вечер. Грохотание птиц за окном. Прокуренная и как будто специально пустая квартира стала особняком застоя, посреди которого находился кипящий жизнью город N.
Суета обрекает тебя на жизнь, полную ответственности и отягощающих выборов, но всегда ли это так? Есть ли какая-то незримая грань между деянием и бездействием, которая неумолимо пытается пошатнуть гармонию жизни, сделав ее полной той самой суеты?
Вернемся к жилищу героя. Вот он. Отвратительно безжизненный, по-смешному нелепый, но в то же время такой живехонький, лежит на своем спальном месте — на кровати. Его состояние испытывал каждый человек на Земле, если он, конечно, благоразумен, чтобы быть в сомнениях.
Даниил — так его зовут — является студентом одного из лучших юридических высших учебных заведений города N, довольно умен (это и позволило ему поступить), чтобы быть в своеобразном подобии настроя. Ему досталась довольно просторная комната в местном общежитии, хоть он ради нее особо и не старался, но бедная в вопросе интерьера. Мучительно-неприятный характер комнаты дополнялся еще и такой чистотой, которой никто в здравом уме не стал бы хвастаться, зовя к себе гостей. Даниил придерживался такого же мнения, но судьба считает иначе. Было в этом событии что-то потустороннее: какое-то легкое, но столь всеобъемлющее касание высших сил подтолкнуло его именно к нашему герою.
Раздался стук в дверь.
— Здарова, Даник, открывай уже! Ну что ж ты как не родной, мог бы и не запирать! — крикнул невидимый.
В ответ последовала тишина. Жутко ленивое молчание.
— Да что с тобой поделать-то… А! Вспомнил! Знаю я, как тебя растормошить. Я тут твои любимые журналы принес: про строительство там, про ремонт. Всякие, в общем. Я такое старье не читаю, но ты-то у нас не такой, как все. Ха!
— Секунду! Что ж с тобой поделать, сам ведь не уйдешь, — будто выстрелив, сказал Даниил.
Он встал, обремененный данным событием, легким хлопком привёл себя в чувства и подошел, как будто плывя, неспеша к зеркалу.
Перед смотрящим предстало в полный рост жалкое подобие его самого, отлежавшее в кровати, по его мнению, все самое прекрасное, что было в его внешности. Даниил был вполне нормального роста, который бы сейчас назвали «выше среднего», худощавого телосложения. Лицо его было не то чтобы красивым, скорее многие находили его слегка привлекательным, манящим. Его глаза, впалые и с голубым зрачком, смотрели на его сердцевидное лицо, на его заостренные брови и маленький нос. Тонкие, лишь на вид хрупкие, пальцы быстро поправили густые и волнистые локоны его нестриженных уж давно (правда, давно) волос.
— Да что так долго! Шутки удумал со мной шутить? Если так, то я хочу послушать, может, вместе посмеёмся. Ха! — раздался голос, подобно лаю своры собак.
— Иду, прошу, потерпи, как я тебя терплю!
— Вот подлец! Я вообще-то ради тебя даже курить не стал, с тобой хотел.
— Так я не курю, зря ты старался. И зря пришел.
— Ага, ага! Ха! Поговори мне тут. Да от твоей двери за километр несет! Открывай давай, не уйду ведь. Пожалуйста, — более мягко пробормотал незнакомец.
Дверь неохотно была открыта. Перед лицом сонного человека предстало бодрое тело с журналами в руках. Его отличала мощная, громоздкая фигура с лицом круглым, немного небритым, но в целом довольно ухоженным. Старомодная короткая стрижка с густыми, опущенными бровями и закругленным кончиком носа делали его одновременно и смешным, и душевно добрым на вид персонажем. Стоя, немного стесняясь за свой ранний приход, в далеко не новых, но и не постыдных для парня его лет вещах, он приветливо улыбнулся Даниилу и обнял его по-дружески.
— Ну здравствуй, Васька, — тихо, даже как-то смущенно издал из себя Даниил.
— Сколько лет, а зим еще не было! Ха! И тебе привет, Морозов, — ласково окончил Василий. — Столько рассказать тебе хочу, да времени у нас немного. Так не будем терять его, пошли, покажу кое-что! Только положи свои газеты куда-нибудь.
— Интересные журналы. Как скажешь, — отчеканил герой.
Они вышли во двор, полный слякоти и размытой дождевой водой грязи. В таком неуютном месте, не считая комнаты Даниила Морозова, располагался новенький отечественный автомобиль. Новенький именно на вид, так как никто бы и подумать не мог, что владелец данного чуда техники сможет накопить на что-то более престижное, чем это.
— Красная… Ты выделяться хочешь? Мне кажется, что даже без такого цвета ее будет видно издалека. Уж поверь мне, как друг говорю, — еле выдавил ошеломленный герой.
— Ха! Так я друг тебе все-таки, порадовал ты меня! А за машину не переживай: пока на этой, потом на другой. Ну, сам понимаешь.
Естественно, Даниил ничего не понял, но расстраивать собеседника не хотел, поэтому просто сухо кивнул. Друзья непринужденно, не говоря абсолютно ничего, сели в машину.
— Ну что же! Куда ехать будем? Предлагаю на площадь, там сейчас народу тьма, давно не был.
— Конечно, не был, и быть не должно тебя здесь.
— Опять ты за свое! Ладно, поехали в кафе на улице Z. Слышал, там работает лучший повар, если дело касается рыбы и всякого такого. Ну а?
— Прости, не сейчас, не хочу сейчас. Там я и… сам знаешь кто был, — с горечью сказал Морозов.
— Эх, это ты меня прости, дружище. Не хотел, честно. Ты до сих пор сильно горюешь? — сказал Василий, немного опешив. — Ой, извиняй, понятное дело, что горюешь. Пойдем лучше мои вещи разложим, — приободренно сказал друг Даниила.
— Умеешь же ты подсыпать соль на рану… Уговорил, идем, надеюсь, там не чемодан.
— Целых два! Ха!