Правды нет- это правда. Продолжение

Глава первая. Часть четвёртая.
        Расписка.

Дождь барабанил по крыше дачи брата, но этот звук больше не раздражал. Он стал фоном, привычным, как собственное дыхание. Восемь лет... Восемь лет назад я ещё верил в семью. Верил, что моя жизнь, пусть и не самая лёгкая, может обрести покой. Я продал свою двухкомнатную квартиру. Не от хорошей жизни — здоровье подводило, врачи, лекарства... Дочь, Даша, давно уговаривала: *«Пап, переезжай к нам. Я буду за тобой ухаживать, помогать. Зачем тебе одному ютиться?»* Слова звучали музыкой. Обещание заботы, тепла. Я согласился.

Мы сложились. Деньги от продажи моей «двушки» и её материнский капитал. Цель была благородной — купить трёхкомнатную квартиру, чтобы всем хватило места. Чтобы я был рядом с внуками, с Машенькой и маленьким Артёмом. Чтобы в старости не быть одиноким.

Семья зятя до этого жила у его родителей. Я наивно полагал, что отдельное жильё решит все проблемы. Как же я ошибался. Квартира стала не спасением, а клеткой. И прутья этой клетки ковали из водки.

Сначала это были редкие посиделки. Потом — чаще. Потом скандалы стали нормой. Гулянки с собутыльниками зятя, Витька, до глубокой ночи. Детский плач тонул в пьяном гоготе. Я пытался вразумить их, говорил о внуках, о Даше. В ответ получал лишь злобный взгляд и хлопок дверью. Атмосфера сгущалась, пропитываясь запахом перегара и отчаянием.

В тот день меня не было дома. Я ушёл в поликлинику — бесконечные очереди, анализы... Вернувшись вечером, я сразу почувствовал неладное. Дверь в мою комнату была выломана. Просто сорвана с петель, висела на одной петле, как сломанная челюсть. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном.

Но главное было не это. На столе, придавленная пустой бутылкой из-под водки, лежала расписка. Моя расписка. Та самая, где Даша подтверждала своё согласие выделить мне половину этой проклятой квартиры. Документ, ради которого я пожертвовал всем.

Я схватил бумагу и пошёл на кухню, откуда доносились пьяные голоса.

— Что это значит? — мой голос дрожал от ярости и страха.

Зять сидел за столом, Даша рядом с ним, опустив глаза. Он медленно поднял голову. Его взгляд был мутным, но в нём читалась животная злоба.

— А ты чего припёрся? — прорычал он.

Слова были искрой в пороховой бочке. Он вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол. Даша что-то пискнула, но её никто не слушал.

— Ты чё тут вынюхиваешь? Твоё дело — молчать в тряпочку! — заорал он и кинулся на меня.

Я даже не успел защититься. Удар пришёлся в челюсть, хрустнуло что-то во рту — то ли зуб, то ли кость. В голове зазвенело. Второй удар отбросил меня к стене.

— Убью! — прохрипел он мне в лицо, брызгая слюной. — Ещё раз вякнешь — закопаю! Понял меня?! Это моя хата! Моя!

Я смотрел в его налитые кровью глаза и видел там не человека, а зверя. Безумного и опасного. В этот момент я понял: здесь мне не жить. Здесь мне не выжить.

Прижимая к груди скомканную расписку и сплёвывая кровь на пол, я попятился к выходу. Никто не пытался меня остановить.

Я оказался на улице. Ветер швырнул мне в лицо холодные капли дождя. Я стоял под козырьком подъезда и не знал, куда идти. Идти было некуда. Всё, что у меня было — эта бумажка в кармане и разбитое лицо.

Единственный человек, который не отвернулся — мой брат. Он молча выслушал мой сбивчивый рассказ по телефону и сказал одно слово: *«Приезжай»*.

Так я и оказался здесь. На его даче. В тишине, среди грядок и запаха мокрой земли. Вдали от пьяного ада, который я сам же и купил для своей семьи ценой собственной жизни.