Два в одном про Близнеца

Будильник Иннокентия прозвенел в 6:00, но из-под одеяла одновременно высунулись две абсолютно разные личности.
Первый Иннокентий — Кеша-максималист, мгновенно вскочил, сделал пару приседаний, и решил, что сегодня идеальный день, чтобы пробежать пару кварталов и начать учить китайский (вдруг пригодится).
Второй Иннокентий — Иннокентий Палыч, завернулся в одеяло поплотнее, грустно вздохнул и напомнил, что они вообще-то еще не досмотрели сон про гигантского кальмара с огромными длинными щупальцами, усеянными присосками с острыми зубами, который запросто может сожрать человека, если захочет.

Кеша был классическим Близнецом. Жить с ним в одном теле Иннокентию Палычу было весело, шумно и чрезвычайно утомительно, как и для всех окружающих.

В 6:30 Иннокентий Палыч стоял на кухне и пытался заварить кофе. Пока закипал чайник, его мозг, работающий на утреннем пределе возможностей, успел:
проверить котировки акций (с посылом купить штуки три чего-нибудь);
загуглить «почему чешется в правом ухе»;
заморочиться выбором цветовой гаммы букета для Юли;
забыть, зачем он вообще пришел на кухню.

В итоге Кеша ушел на работу в одном синем и одном черном носке, а Иннокентий Палыч внутри авторитетно заявил, что это не столь важно при нынешнем положении дел.

На работе Кеша был незаменим. Особенно на планерках. За первые десять минут он успевал выдать штук восемь гениальных идей, поспорить сам с собой, победить в этом споре, довести до нервного тика начальника и переставить   замиокулькас на более освещенное место.

— Иннокентий, — тяжело вздохнул босс, потирая виски. — Твой отчет по продажам готов?
— Почти! — лучезарно улыбнулся Кеша. — Я как раз выявил потрясающее влияние ретроградного Меркурия на наши графики! Это перевернет маркетинг!

— Кеша, мне нужны цифры, а не Меркурий.
— Цифры — это ограничение свободы разума, — отрезал Кеша, но тут же переключился, заметив у коллеги новую ручку. — Ого, это шариковая? А Вы знали, что первый патент на шариковую ручку был выдан в 1888 году?..

К вечеру Кеша топтался у цветочного прилавка минут двадцать, так и не определившись с букетом. «Розовые — слишком банально, подумает, что намекаю на свидание, — рассуждал он, — красные — чересчур агрессивно, мы знакомы всего неделю. Белые — будто на свадьбу собрался».

Продавщица смотрела на него с явным сочувствием.
— Молодой человек, берите микс, — вздохнула она, указывая на пышную охапку. — Тут всё и сразу. Не прогадаете.
Иннокентий Палыч облегченно выдохнул. Пестрый букет выглядел как взрыв на фабрике красок: желтые герберы, синие ирисы, малиновые альстромерии. «Идеально, — подумал он, расплачиваясь. — Если спросит, почему такой выбор, скажу, что в нем собран весь спектр моих восторженных чувств». Он еще не знал, что Юля ценила минимализм, а от обилия цветов у неё рябило в глазах и чесался нос.

Юля была Девой, поэтому у нее в сумочке царил абсолютный, почти хирургический порядок, представляя собой идеальный мобильный комплект выживания на случай любого апокалипсиса. У Кеши в голове мысли то и дело устраивали догонялки, и за тридцать минут в кафе Юля узнала про устройство адронного коллайдера, тайны египетских пирамид, рецепт идеального борща от его мамы и то, что Кеша планирует в субботу улететь на Алтай. Или передвинуть шкаф.

— Ты очень разносторонняя личность, — осторожно заметила Юля, пытаясь вставить хоть слово.
— О да! — обрадовался Кеша. — Во мне уживается как минимум два человека. Один — философ, второй — авантюрист. Кстати, давай снимем домик в Карелии на Новый год?
Юля устало посмотрела в окно: шел, как минимум, май.

Ближе к полуночи Иннокентий Палыч пришел домой. Силы покинули его внезапно, как это всегда бывает с Близнецами. Кеша-максималист выключился. На смену ему пришел тихий, уставший Кеша-романтик. Он сел на подоконник, посмотрел на звезды и подумал о бренности бытия.

Но грустил он недолго — примерно сорок секунд, потому что взгляд Кеши упал на старую гитару в углу. Он не умел на ней играть, но Иннокентий Палыч внутри авторитетно шепнул: «Братан, три аккорда — и мы рок-звезды. Юля растает от твоей музыки».

Через минуту весь дом слушал первые несмелые струнные переборы.  Иннокентий Палыч и Кеша были абсолютно счастливы.