Про Павлика, алименты и обсценную лексику 2

              Про Павлика, алименты и обсценную лексику на плэнере 2
               
                (продолжение)

  После звонка в редакцию Григорий Краснобабин явился в знакомое РОВД. Из которого он всего лишь два дня назад триумфально ушел, оставив  там  для дальнейших разборок и наказания всю противоборствующую шатию-братию. Он, журналист Григорий Краснобабин (а также - Сухостой и Фандерляй), всегда подобных побеждал.  Раньше так было. По крайней мере. 
И вот дознаватель, знакомый тоже. Капитан Колодочко.
 - А на вас заявление пришло. Про старого пидора.
- Какое еще заявление? -  нахмурился Григорий. – Это же была фигура речи!
- Будете отвечать и за фигуру. Он же известный кинорежиссер. Писатель модный. Общественный деятель.  ИвАнов-Ройцер. Алексей Самуэльевич.
 -  Вот оно как… - поднял бровки Сухоцвет. - Были у меня подозрения…  При виде штанов особенно..
 - А зачем нашего агента чуть не раскрыли?
- Какого еще агента?
- А который в  майке и красных ботинках шастал.  Это же  наш  человек под прикрытием работал.
- В широчайших штанах который? Вот тебе и ряд волшебных изменений милого лица!.. Никогда бы не подумал. А что значит – «под прикрытием»? Это же  из американских фильмов словечки?
 Колодочко злобно посмотрел на Краснобабина:
-  Кинолюб, смотрю?.. Киновед?... Вот и еще тут целая стопка заявлений. На вас.
 - Ну, не фига се… Первый раз такое со мной. Обычно я пишу же…
- Соцсети же, гражданин Сухоцвет. Блогеры же. Они же повсюду же.
Григорий Краснобабин  брезгливо осклабился:
 - Ненавижу блогеров. Хлеб отнимают. Зумеры проклятые.  Тоже «зайки» сплошные… Надо было мне устроить им паническую атаку…
- Поздно уже… - Колодочко зашелестел бумажками. – Дерзкий вы какой-то. Непродуманный.   Вот вы, например, зачем студентов МГИМО и РУДН обидели?
- Да ладно вам! Это каких же  студентов? Разве были?
- А с ковриками. Они же дети  высокопоставленных  чиновников из дружественных нам стран. Южных, в основном. Бывших нам братскими. А вы у них  регистрацию, разрешения на  стройках спрашивали. Угрожали. Ну какие могут быть для них стройки?
- Ну, ни фига себе что делается. Будущих дипломатов оконфузил…
 Колодочко помотал головой и сделал некую поволоку глаз. К потолку. Что видимо изображало полицейское недоумение. Краснобабин тоже посмотрел на потолок.
- А Надежду   Староконюшенную изматерили для чего?
- Это еще кто?
- Это известная правозащитница. Либеральная. Известная во всем мире. Икона Евросоюза, так ее называют.  Сейчас из-за вас у нас будет международный скандал. Минимум терки с дипломатами.  И вы сорвали ей  помолвку. С известным тренером.   По стоклеточным шахматам.
- Это Али который?  Вы что - смеетесь?
- У нас, как вы знаете, гражданин Краснобабин, работа очень не смешная. Очень. Этот жених -  очень известный брат одного очень известного брата нашего миллиардера. Спортсмен. Тренер. А работает ныне поваром. В известном ресторане. Тоже братском.
 -  Конечно же – брат! Повар? Ну, не фигасе. Он же бородатый!  А бородатых поваров гнать из кухонь! Это все равно как баба без трусов над твоими пельменями прыгать будет!
- Остроумишь, дорогой Фандерляй? Ты лучше адвоката ищи. А то они тебя на  севера оформят. Коллективно.
- Бля... Шо деется. Ну и тогда Павлик с лопаткой кто у вас? Малолетний гений-пианист? Мальчик –индиго?.
 - На суде узнаешь. И кто там у нас  терпилой оказался…

                (окончание следует)