Таинственные приключения, 1993 г

КОГДА-ТО МИР БЫЛ ИНЫМ... (Короткие рассказы 90-х годов)

Как только я закончил школу в 1990-м году, немедленно развалилась моя страна и рухнуло всё, чему нас учили, начиная с раннего детства. То, что считалось злом, стало считаться добром; то, что считалось ложью, стало считаться правдой, и так далее... Таким образом, так называемый когнитивный диссонанс стал лейтмотивом нашего образа мыслей... Но мы выжили... Кто как смог...))

Я жил в центре Москвы и был одним из первых участников союза молодых литераторов "Вавилон", созданного легендарным в определённых кругах Дмитрием Кузьминым, ныне эмигрировавшим в Евросоюз... Мы были убеждёнными молодыми постмодернистами и, в общем и целом, считали, что сюжетная проза, равно как и стихи в рифму - морально устаревший бред... Что я думаю по этому поводу сейчас, по прошествии 35 лет? Да сам не знаю...))) В двух словах, как-то так...)))




Т А И Н С Т В Е Н Н Ы Е   П Р И К Л Ю Ч Е Н И Я

                (Сборник новелл)

                ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

     Моя жена часто уходила на ночь в ящик стола и много раз безнаказанно соседствовала там с коробкой оловянных солдатиков. До утра не уставала она рисовать менструальной кровью причудливые узоры на пожелтевших касках.  Некоторые из этих картин вы могли видеть в Художественном салоне на первом эта-
же. На втором этаже - оранжерея.

     Рыбы плещутся в воде испокон веков.  Мой музыкальный инструмент увлекается  сводничеством.  Все это происходит на четвертом.

     Лифтом пользуются мои друзья, а соседи предпочитают воздушную кукурузу.

     Солдатик был по горло закопан в землю возле кактуса, стоя босыми ногами на гниющих останках бумажной танцовщицы.

     В музыкальном классе проходят уроки. Через каждые пятнадцать минут открывается дверь, в которую входит  один и тот же котёнок.  Отсутствие рефлексов у учеников искупает их повышенная работоспособность.

     После одиннадцати за мной зайдут, и мне будет лестно. Я отмеряю заварку и ставлю чайник. Ложечка звенит о края. Мой котёнок предпочитает с маслом.

     На балконе порвали струну при игре на лютне. Таким мы застали тот вечер. Качалось.

     Пока мы  засыпали,  ей  пришлось догадаться обо всём самой.  Однако ещё несколько недель спустя наблюдалась сонливость, сменяемая приступами внутреннего беспокойства.

     Под свалкой был вход в подземный город, где много жуков. Мы не завидовали им, потому что и после нас останутся личинки.

     На днях  мне  пришло письмо,  которое друзья посоветовали не читать.  Я написал ответ,  а когда всё-таки вскрыл конверт, обнаружил там то же самое.

     Наутро мой сын,  играя в солдатиков,  неистово трогал их за каски, а потом в недоумении показал мне свои окровавленные ладони. Я вымыл ему руки и закурил.

     Внезапно я увидел перед собой учеников. Так начался урок, сопровождаемый звонком в течение длительного времени.  Под моим столом блестящий жук медленно нёс на спине муравья, который щекотал ему панцирь.




                ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

     ...Через десять минут между стеной и отопительной батарей я обнаружил жестяную коробку с пластмассовыми куколками внутри.  У них были непропорциональные головы и игрушечные милицейские  жезлы  в руках. У одной блондинки была круглая фуражка с синей кокардой летчицы.

     На следующий день я поместил пластмассовых девушек в тот же ящик,  где хранилась коробка с оловянными солдатиками.

     Всю ночь после этого у меня что-то жузжало над ухом, а котёнок тёрся своим свежим пушком об мою спину.

     Утром, вскрыв обе коробки,  я увидел то, что и ожидал: у всех девушек были выколоты глаза и отломаны жезлы, а все солдаты были обезглавлены и их каски бесследно исчезли.

     Жены моей не было дома, а в коридоре висела записка о том, что она уходит от меня к маме.

     Я неспеша поднялся на пятый этаж и открыл незапертую дверь...

     Моя жена сидела в кресле перед столом спиной ко мне.  На ней ничего не было кроме халата,  да и тот  был распахнут.  Я подошел к столу - её окровавленные ноги были широко раздвинуты,  в беспомощно повисшей руке покачивалось лезвие,  а в луже густой крови лежали какие-то бесформенные комочки,  - в некоторых из них я без труда узнал маленькие оловянные каски.

                Июнь 1993