Деревенский нуар

ВНИМАНИЕ! Все авторские права на пьесу защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается ее издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, помещение спектаклей по ней в интернет, экранизация, перевод на иностранные языки, внесение изменений в текст пьесы при постановке (в том числе изменение названия)  без письменного разрешения автора.

Написать автору: mankolga@mail.ru

 Иронический детектив-комедия в двух действиях   

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:               
Сан Саныч, капитан полиции.
Михаил, участковый, молодой.
Фёдор Степанович, пожилой
Ирина Викторовна Бычкова, жена Сергея Ивановича Бычкова
Сергей Иванович Бычков, муж Ирины Викторовны
Вера Петровна, почтальон, притворяется глуховатой.


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.
Сцена первая.

Комната в поселковом доме. В центре дверь, слева еще одна дверь, ведущая в кухню. Справа дверь - в комнату. В стене окно на улицу. На полу несколько пятен, похожих на кровь. В комнате: стол, стулья, шкафчик, диван. Раздается стук в дверь.

САН САНЫЧ (из-за двери). Хозяева, дома?
МИХАИЛ. Открывайте! Полиция!
Сан Саныч открывает незапертую дверь, входят Михаил в форме участкового и Сан Саныч, одет в гражданскую одежду. Сан Саныч прихрамывает, в руках у него портфель и открытый зонт. На улице идёт дождь. Сан Саныч на улицу встряхивает зонт, сворачивает и ставит в угол.
САН САНЫЧ. Да что же ты орёшь, людей пугаешь?
МИХАИЛ. Странно, дверь открыта. (Кричит.) Хозяева! Полиция пришла!
САН САНЫЧ. Не кричи в ухо. (Делает пару шагов в сторону от Михаила.) Оглохнуть можно. Глянь на пол, что это?
МИХАИЛ (восторженно). Кровь! Убийство! Моё первое! Ни фига себе повезло!
САН САНЫЧ. Бестолочь, нашел чему радоваться.  (Ставит портфель на стул, достаёт линейку и мел, пытается присесть рядом с пятнами, но нога болит. Передаёт линейку Михаилу.) Похоже на кровь, похоже. Мишаня, положи линейку, сфотографируй. Мелом обрисуй пятна. Знаешь, как делать?
МИХАИЛ. В кино видел.
САН САНЫЧ. Действуй, как в кино. Внукам будешь потом показывать своё первое дело. (Садится на стул, открывает портфель, достает очки, надевает их. Рассматривает пятна издалека.) Пятна сегодняшние.
МИХАИЛ. Сан Саныч, вы чего уселись?
САН САНЫЧ. Коленка с ночи ноет. Ревматизм, будь он неладен, на дождь реагирует. (Из портфеля достаёт бумаги, ручку, раскладывает на столе.) Начнём писать протокол.
МИХАИЛ. Можно, я? Ну, начну вести следствие.
САН САНЫЧ. Погоди, я сначала посмотрю. (Хромая идёт на кухню, входит. Говорит из-за двери.) Да уж, Ватерлоо и Ледовое побоище вместе взятые. Интересненько лежит… Чёрт, поскользнулся… Нога, как деревянная!
Выходит, потирая колено, хромая сильнее прежнего.
МИХАИЛ. Мне можно? Сами сказали, внукам рассказать.
 САН САНЫЧ. Иди, иди. Будешь описывать, что видишь, а я протокол заполнять. Кстати, проверь пульс и дышит ли. Мне не наклониться к нему.
МИХАИЛ. К кому?
САН САНЫЧ. К человечку одному.
Сан Саныч кивает головой в сторону кухни. Михаил входит в кухню, но тут же выскакивает в ужасе.
МИХАИЛ. Труп. Кровища…
САН САНЫЧ. О, аж глаза наизнанку вывернул. Недавно работаешь, что ли?
МИХАИЛ. Д-давно… м-месяц почти… две недели, если точно. Участковым. (Кивает в сторону кухни.) Так там эти… (размахивает руками, показывая на живот) по кухне разбросаны…
САН САНЫЧ. Внутренние органы, что ли? (Михаил активно кивает головой в подтверждение слов Сан Саныча.) Ты, Мишаня, запомни, здесь самые главные внутренние органы – это я и ты. Или по-другому: органы внутренних дел. Понял?
МИХАИЛ. Ага.
САН САНЫЧ. Вот сейчас и будем с тобой расследовать внутренние дела. Что увидел: мужчина, женщина там? (Михаил жестикулирует, мычит.) Так и запишем: мужчина. Молодой, пожилой?
МИХАИЛ. Да.
САН САНЫЧ. Значит, пожилой. Что сам-то думаешь?
МИХАИЛ. М-маньяк! Г-группу надо в-вызывать.
САН САНЫЧ. Две сразу. Ливень дорогу в кисель превратил, еле доехал. Вообще-то к тёще ехал, лекарство вёз, а шеф позвонил, чтобы к тебе заскочил. Мол, парень молодой… и всё такое. 
МИХАИЛ. Спасибо.
САН САНЫЧ. Как же ты в полицию попал?
МИХАИЛ. Так это… никого не было, меня и назначили.
САН САНЫЧ. А ты чего?
МИХАИЛ. Так я подумал, что это… учусь же заочно на юридическом, а тут уважение и форма… 
САН САНЫЧ. Форма – это хорошо. Ну что? Выдохнул?
МИХАИЛ. Там это… на кухне… П-помочь ч-человеку…
САН САНЫЧ. Меня как зовут, знаешь?
МИХАИЛ. Сан Саныч.
САН САНЫЧ. Видишь, не господь Бог, а Сан Саныч. Оживлять не умею.
МИХАИЛ. Но…
САН САНЫЧ. Пока пусть полежит чуток мужичок, отдохнёт. Ему торопиться уже некуда.
МИХАИЛ. Так там…  (жестикулирует) это… у него…
САН САНЫЧ. Части тела называется.
МИХАИЛ. Ага.
САН САНЫЧ. И они от него никуда не убегут, а ты пока по дому пройдись. Протокол составить надо.
Михаил уходит в комнаты, Сан Саныч пишет протокол.
МИХАИЛ (кричит из другой комнаты). Тут никого нет.
САН САНЫЧ. То и хорошо, меньше бумагу марать.
Михаил возвращается.
САН САНЫЧ. Сбегай, найди (роется в бумагах) Сергея Ивановича Бычкова и его супругу. Они звонили в полицию. (Подаёт бумагу Михаилу.) Адрес возьми.
МИХАИЛ. Понял, Бычков Сергей Иванович.
Михаил выходит, Сан Саныч из портфеля достает термос и бутерброды.
САН САНЫЧ. Мрут, понимаешь, в выходной день - позавтракать не дадут. (Смотрит на бутерброды, кладёт в портфель. Смотрит на пятна крови, вздыхает.) Неудобно как-то перед покойником. (Наливает чай в крышку термоса, пьёт.) Мечталось, с тестем - на рыбалочку. Эх, думал суббота настала. А она, вишь, каким кандибобером крутанулась и превратилась во что? Правильно, в понедельник. (Возвращает термос в портфель, подходит к кухне, открывает дверь, внимательно всё осматривает.) Что же ты, приятель, тар-ра-рам в кухне устроил?  Пожилой же ты человек, а валяешься как блин на сковородке. Мог бы в кругу семьи, под вздохи родственников помереть – так нет! Думаешь, вспомнят тебя после этого добрым словом? Посплетничают, позлословят и забудут. Люди, люди, почему вам спокойно не живётся?
Сан Саныч достаёт телефон, делает несколько снимков кухни, возвращается на место, пишет протокол. Входит Михаил с семьёй Бычковых.
МИХАИЛ. Сан Саныч, привёл.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (смотрит на пятна крови, обращается к мужу). Серёжа, ты сюда (показывает рукой) не смотри. (Сан Санычу.) Мой муж не выносит вида крови.
Сергей Иванович смотрит, куда показывает жена.
МИХАИЛ. Проходите, садитесь.
 Ирина Викторовна и Сергей Иванович, оглядываясь на пятна, садятся.
САН САНЫЧ. Вы зря не волнуйтесь, может, это кетчуп или краска. Всяко бывает.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (оборачивается и смотрит на пятна). Считает, это кетчуп?
САН САНЫЧ. Я не счетовод, чтобы считать. (Достаёт другой термос, в нём коньяк, наливает в крышечку, подаёт Сергею Ивановичу.) Попейте, отпустит. И давление снимет, и нервы успокоит. Жена у меня умница, всегда на службу мне чаёк заваривает. Знает, что работа нервная.
Сергей Иванович пьёт, от неожиданности закашливается.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Травки хорошие…
Сан Саныч открывает портфель, из пакетика достает нарезанный лимон. Одну дольку даёт Сергею Ивановичу.
САН САНЫЧ. Из ягодок. Ягодный напиток. Вот, лимончик хорошо добавить. Кровь разжижает - полезное дело.
Сан Саныч термос убирает в портфель.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (берёт дольку лимона, съедает). Лялечка, надо будет и нам такой чай заваривать. Прямо чувствую – отпустило.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (подозрением). Запах какой-то странный. Ну-ка, мне дайте ваш чай.
Сан Саныч достаёт первый термос, наливает Ирине Викторовне. Она пьёт.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, не стоит нервничать.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я не нервничаю. (Сан Санычу) Вы зачем нас пригласили?
САН САНЫЧ. А вот, поговорить. (Показывает свой удостоверение, Бычковы его читают, Сан Саныч убирает удостоверение в карман.) Ваши фамилия, имя, отчество.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Бычков Сергей Иванович и моя жена – Бычкова Ирина Викторовна.
САН САНЫЧ (записывает в протокол). Хорошо. Почему вы в полицию звонили?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Почему, почему? Скандал был. Кричали.
САН САНЫЧ. Кто кричал?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Откуда я знаю! Я их не видела.
САН САНЫЧ. Значит, как минимум двое, а почему не видели?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Между нашими домами забор высокий, метра два.
МИХАИЛ. Голоса мужские или женские?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Мужские.
САН САНЫЧ. Хорошо. Двое или больше?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Двое. Кажется.
МИХАИЛ. Может, трое?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Нет, двое.
САН САНЫЧ.  Так и запишем: двое.
МИХАИЛ. Голоса какие: молодые, старые?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Молодой человек, к вашему сожалению, родители не наделили меня экстрасенсорным даром. Не умею голоса через каменный забор лицезреть, так сказать.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Один голос был молодой, второй сипловатый, будто человек в возрасте.
САН САНЫЧ.  В котором часу это было?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Это невозможно! Вопросы задают в час по чайной ложке! Быстрее надо работать.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, куда ты торопишься? Полиция знает, как опрос проводить.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Ты думаешь это опрос? Это допрос! Нас, наверняка, подозревают в чем-то!
САН САНЫЧ.  В чём вас можно подозревать?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Так и знала! На каком основании нас подозревают? И в чём? (Сергею Ивановичу.) Я тебе говорила, не надо звонить в полицию. Всё по-своему делаешь.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Ты говорила не надо?!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я была встревожена, могу и забыть, что говорила.
МИХАИЛ. Никто вас не подозревает, успокойтесь.
САН САНЫЧ.  В котором часу вы слышали голоса? (Михаилу.) Бери пока блокнот, записывай, после в протокол внесем.
Михаил достает блокнот, пишет.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я на часы не смотрела. Часов в шесть утра или в восемь. Я в десять встала, и мы сразу позвонили в полицию.
МИХАИЛ. Что заставило вас вызвать полицию? Вы же сказали, что был просто скандал.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Потому, молодой человек, что я сразу поняла, что произошло убийство!
Из кухни раздаются звуки. Все смотрят в сторону кухни.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Что это?
МИХАИЛ. Ожил?
САН САНЫЧ.  Бывает. Ты, Мишаня, пойди посмотри аккуратненько.
Михаил идёт в кухню, но видно, что ему очень не хочется это делать.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Там… кто?
САН САНЫЧ.  Шут его знает. Кстати, вы знаете, кто живет в этом доме?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Мы предполагали, что вы нам скажете. Дело в том, что мы сняли домик по соседству, хотели отпуск в деревне провести в тишине и красоте.
Вновь раздаются странные звуки из кухни. Михаил останавливается. Все смотрят в сторону кухни. Из кухни раздается грохот, слышен хлопок двери.
МИХАИЛ. Сан Саныч, так это… он же не может…
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Кто не может?
МИХАИЛ. Труп.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Кто?!
САН САНЫЧ.  Стариканчик. Отпрыгал кузнечик свой срок.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (берёт мужа за руку). Серёжа… Серёжа…
САН САНЫЧ. Всякому своё время на роду написано. Родился – в колыбельку положили, помер – опять колыбелька. Между ними и живёт человек. Вы к сердцу близко не принимайте.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, ты главное, не волнуйся. Я пойду посмотрю. Наверняка это игра воображения.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. У всех воображение разыгралось? Или мёртвый кузнечик куда-то упрыгал? Вы с ума все сошли?
МИХАИЛ. Да! То есть он того – нет. Совсем неживой не шевелился. Сам видел.
САН САНЫЧ (встаёт). Не пугай людей. Пойду сам посмотрю.
Сан Саныч идёт в кухню, все следуют за ним. Сан Саныч открывает дверь в кухню. Ирина Викторовна оседает на руки Сергея Ивановича.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Господи! Как в… боевике! Там бойня была?!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, Лялечка! Помогите мне!
Михаил подхватывает Ирину Викторовну, вместе с Сергеем Ивановичем несут ее к дивану, укладывают на него.
САН САНЫЧ. Мишаня, быстро на улицу. Кто-то труп утащил. Найти любой ценой!
МИХАИЛ. Есть! (Бежит, затем останавливается, говорит Сан Санычу.) Что увижу, тоже записывать?
САН САНЫЧ. Записывай. Давай быстрее.
МИХАИЛ. Есть, записывать и бежать!
Михаил выбегает на улицу.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Ах, дайте мне, дайте!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, что? Что дать?
Ирина Викторовна слабо машет рукой. Сергей Иванович достаёт носовой платок, машет над Ириной Викторовной. Сан Саныч открывает портфель, достаёт термос с чаем, смотри на него, ставит на место и достаёт термос с коньяком, наливает в крышечку, подаёт Ирине Викторовне.
САН САНЫЧ. Крепковато, но пригубите чуток. Поможет.
Ирина Викторовна делает пару глотков, откидывается на подушку.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Сан Санычу слабым голосом). Шоколад или сыр, будьте любезны.  (Сергею Ивановичу.) А ты – лимоном. Сто раз говорила – это дурной тон.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Слава тебе Господи, пришла в себя.
САН САНЫЧ (подаёт кусочек лимона). Придётся потерпеть моё не комильфо, уважаемая.
Вбегает Михаил.
МИХАИЛ. Сан Саныч, записал (читает): двор пустой, слева сарай. Проверил – пустой, крыша протекает. Калитка отворена. На крыльце и справа от него лужа. В луже валялась тряпка. По огороду идут следы мужских ног.
САН САНЫЧ. Какие следы?
МИХАИЛ. Босые следы. Наполненные дождевой водой. На огороде есть бочка. Тоже пустая. Вывод: живых нет, трупа тоже.
САН САНЫЧ. Как это нет?
МИХАИЛ. Так точно! Никак нет.
 В это время мимо окна со стороны улицы проходит Фёдор Степанович, опирается на стекло, оставляя кровавый след. Но никто его не видит. Ирина Викторовна берёт лимон. Поднимается с дивана и смотрит в окно, на стекле которого - кровавый след. Она испуганно мычит, машет рукой, показывая на стекло. Все смотрят на окно.
МИХАИЛ. А говорили, что мистики не существует. А она вона где…
Михаил записывает в блокнот.
САН САНЫЧ (Михаилу). Бегом! Ищи свою мистику!
МИХАИЛ. Есть искать мистику! Тоже записывать?
Сан Саныч машет рукой.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (прикладывает руку ко лбу). Кошмар… Мне дурно. Дурно…
Михаил выбегает на улицу.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Сан Саныч, можно Ирине Викторовне домой пойти? Как бы она тут не…
САН САНЫЧ. Вас проводить, Ирина Викторовна? Дойдёте домой?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Из этого сумасшедшего дома я не просто пойду, а побегу.
САН САНЫЧ. Сергей Иванович, мы с вами протокол пока заполним.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Да, да, конечно. Только дверь помогу открыть.
Ирина Викторовна выходит, Сергей Иванович открывает дверь, поддерживая супругу.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (отталкивает Сергея Ивановича). Сергей, ради бога! У меня совершенно оголены нервы! Ты провоцируешь меня на неадекватные действия. Иди протоколы заполняй!
Сергей Иванович возвращается к Сан Санычу и с благодарностью пожимает ему руку.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Благодарю вас! От всей души благодарю, Сан Саныч! Иногда бывают минуты, когда я чёрной завистью завидую холостякам. Не подумайте дурного! Моя жена, безусловно, прекрасная женщина. Прекрасная!  Она это знает и постоянно напоминает мне о том, как я счастлив….
САН САНЫЧ. Если бы мы не были женаты, Сергей Иванович, то сидели бы сейчас у речки с удочками не бритые, в сандалиях на босу ногу и в рубашках, которые стирались прошлым летом.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (тихо мечтательно вздыхает). Хорошо…
САН САНЫЧ. Не задумывались ли вы, Сергей Иванович, почему большинство открытий сделали холостяки?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Даже в голову не приходило, таким образом посмотреть на проблему.
САН САНЫЧ. Холостяки развивали цивилизацию, ибо им никто не мешал. А вот мы, обремененные брачными оковами, держим цивилизацию - подобно Атлантам - на своих могучих плечах.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Заметьте, не в набедренных повязках, а в приличных костюмах.
Сан Саныч смотрит на ноги Сергея Ивановича.
САН САНЫЧ. М-да… Только вот шлёпанцы, Сергей Иванович, вы надели наоборот: правый на левую ногу, а левый – на правую.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (смотрит на свои ноги).  А я думаю, почему так неудобно… (Переобувается.) Благодарю.
САН САНЫЧ. Спешили, я полагаю?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. На бегу одевался… И теперь, для вас, уважаемый Сан Саныч, я готов подставить свои могучие плечи, чтобы содействовать следствию любым доступным мне способом. Располагайте мной.
САН САНЫЧ. Плечи – хорошо, но вы же вида крови не выносите.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Ерунда. Это фантазия моей жены. Я работаю главным технологом на мясном комбинате.
САН САНЫЧ (открывает портфель, достаёт термос с коньяком). Неожиданно. Отчего у неё подобные фантазии возникают?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Натура у Лялечки возвышенная. Оскорбляет её грубость жизни.
Сан Саныч наливает коньяк в крышечки.
САН САНЫЧ. Тогда отметим ваше кратковременное освобождение.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Без закуски.
САН САНЫЧ. Как сказал Мартин Лютер, с позволения сказать, Кинг: «Свобода не роскошь, а необходимость». За это и выпьем.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Мудрые слова! Мудрые! (Сан Саныч и Сергей Иванович чокаются и выпивают.) Сан Саныч, а след на окне не от человеческой крови.
САН САНЫЧ. Интересно, интересно.
Сан Саныч и Сергей Иванович подходят к окну.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Можете мне поверить. Чистейшая свиная кровь. Чистейшая, но протухшая.
САН САНЫЧ. Любопытная версия. Почему вы так решили?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Я, знаете ли, в этом деле – знаток. На работе насмотрелся и нанюхался.
Сан Саныч достает телефон и делает несколько снимков. В это время с обратной стороны окна появляется Михаил. Видит кровавое пятно. Трогает его пальцем.
САН САНЫЧ (Михаилу). Руки оторву! Не трогай!
МИХАИЛ. Будет сделано!
Михаил пытается обвести кровавое пятно мелом, фотографирует. Вносит запись в блокнот.
САН САНЫЧ (жестикулирует, кричит). Сюда иди!
МИХАИЛ. Понял! Веду расследование дальше!
Михаил убегает.
САН САНЫЧ. Куда?! М-да… Хорошие ноги Бог дал, только голову забыл прикрутить к ним.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Голова – дело наживное. К ногам голова со временем сама прикручивается. Правда, к тому времени уже бегать не хочется.
Сан Саныч потирает больное колено.
САН САНЫЧ. Ваша правда. Но вот на кухне лежало тело…
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (разводит руками в стороны). Ничего не могу сказать. Вот если бы мне дали тушу коровы или свиньи, я бы не только её биографию, но и родословную до десятого парнокопытного колена поведал.
САН САНЫЧ. Скажите мне, Сергей Иванович, а ваша жена могла (кивает в сторону кухни) что-то такое совершить?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Что вы имеете в виду?
САН САНЫЧ. Убить соседа.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка? Она могла! Однозначно могла. Но нет. Спала в это время.
САН САНЫЧ. Вы уверены, что спала?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Неудобно признаваться, но храпит Лялечка. Так храпит, что с меня одеяло соскальзывает.
САН САНЫЧ. Значит, вы не спали?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Сном не могу назвать. Скорее некое забытьё в шторме бушующих звуков.
САН САНЫЧ. А вы могли?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Для вас, дорогой Сан Саныч, всё что угодно! Но тоже, к сожалению, нет. Не сподобился. Да и зачем? Мы соседа не знали. Один раз мельком видели.
САН САНЫЧ. Как видели? Когда?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (наливает в крышечку коньяк себе и Сан Санычу). С вашего позволения по пять янтарных капель. Уж больно он у вас хорош. (Чокаются, произносит тост.) За истину, которая выше вина. (Выпивают.) Что же касается вашего вопроса, то скажу, что мы не только его видели, но имели весьма неприятный разговор.
САН САНЫЧ. О чём же был разговор и когда?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Да и разговором назвать нельзя. Он спьяну перепутал калитки, вошел к нам во двор и начал скандалить. Лялечка пыталась его прогнать, сосед схватил грабли, стоящие у забора, стал мою супругу гонять по двору. Тут я вернулся из магазина. Скрутил и выбросил наглеца за ворота. Сосед настолько был пьян, что тут же заснул под забором. Как проспался, к себе ушёл.
САН САНЫЧ. Когда это произошло?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Пару дней назад. Часов в пять вечера.
САН САНЫЧ. Почему вы в деревне решили отпуск провести? Условия тут не очень.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, конечно, была против. Но, Сан Саныч, разве в городе или на курорте увидишь звёзды, которые, кажется, можно потрогать руками? Разве там есть такой воздух? Река? Простор? Тем более - на моём мясокомбинате.
САН САНЫЧ. Ещё по пять капель?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Благодарю, на сегодня хватит. А знаете что, я с собой прихватил бутылочку коньяка. Очень недурственный. Хочу вам подарить. А то чувствую себя неловко, всё у вас выпил.
Сан Саныч убирает термос в портфель.
САН САНЫЧ. Не откажусь, коньяк-то я вёз тестю с тёщей. Уважают они его. Если бы вы знали, какая у них банька! После той баньки - словно ангелы тебя на крылышках несут, и мощи мои радикулитные оживают. Как тут в чудеса не поверить?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Понимаю вас, Сан Саныч. Кстати, я вспомнил. Каждое утро, часов в шесть, к дому соседа подъезжала машина. Сегодня тоже.
САН САНЫЧ (берет блокнот, записывает). Какая машина?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Ни разу не видел её. Думаю, микроавтобус.
САН САНЫЧ. Почему вы решили, что микроавтобус, а не легковая?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Легковая идёт: ш-ш-ш. А микроавтобус: (понижает голос) ш-ш-ш. У него ещё что-то с карбюратором или трамблёром. Дребезжал.
САН САНЫЧ. Машина не новая?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Не новая, дверца брякала.
САН САНЫЧ. Сегодня приезжала до скандала или после?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. До. Лялечка как раз меня разбудила очередным водопадом звуков.
САН САНЫЧ. Она разбудила и что дальше случилось?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Я её растолкал, и мы услышали, как подъехала машина, и через несколько минут начался скандал.
Открывается дверь, Вера Петровна вытирает ноги со стороны улицы, отряхивает плащ от дождя.
ВЕРА ПЕТРОВНА (кричит). Степаныч! Степаныч, ты дома? (Заходит в дом, видит Сан Саныча и Сергея Ивановича.) Кто такие? Ворюги?! А ну, пошли отсюда! Полицию вызову! Степаныч, ты где?
САН САНЫЧ (достает удостоверение, показывает). Капитан полиции. А вы, позвольте узнать, кто?
ВЕРА ПЕТРОВНА (Сан Санычу, не дослышав). Ты кто?
САН САНЫЧ. Капитан полиции.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Капитан девицы? Тебе что тут – бордель?!
САН САНЫЧ (громче). Вы плохо слышите?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что значит: плохо дышите?! Я дышу – ого-ого, как дышу! Молодым за мной не угнаться!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Гражданочка, здесь идёт следствие.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Приветствие им, вежливые нашлись. Ну, здрасьте - здрасьте. Где Степаныч?
САН САНЫЧ. Понял, отчество – Степаныч. А имя какое?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Федя. Какое ещё у него может быть имя?
У Сан Саныча звонит телефон, он отвечает.
САН САНЫЧ. Да, шеф. Заехал, конечно. Мишаня? Отличный парень. Зеленый ещё, но ничего, все мы такие были. (Отходит в другой угол комнаты, говорит тихо, чтобы его не слышала Вера Петровна.) Я тебе фотографии скинул, пусть эксперты посмотрят, может, что подскажут. Похоже на убийство, разбираемся. Тело пропало. Так что спасибо тебе, шеф, за увлекательный выходной. Договорились. На связи.
ВЕРА ПЕТРОВНА (взвизгивает). Федю? Федю убили?! Убили Феденьку!
САН САНЫЧ. Да погодите вы, ещё ничего не известно.
Вера Петровна бежит в кухню, Сан Саныч её удерживает. Входит Михаил.
САН САНЫЧ. Мишаня, помогай!
МИХАИЛ. Вера Петровна, остановитесь! Нельзя туда! Нельзя!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Феденька там!
МИХАИЛ. Нет его там, только… как его… ливер!
ВЕРА ПЕТРОВНА (останавливается). А Федя где?
САН САНЫЧ. Исчез. Сгинул. Пропал.
Вера Петровна садится на диван, плачет.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Думала, замуж за него выйду, а что теперь, что? Старой девой останусь? Как теперь моих троих детей поднимать?! (Плачет.) Ой, горе-горюшко…
САН САНЫЧ. Мишаня, кто она?
МИХАИЛ. Почтальонша наша, на два посёлка одна.
САН САНЫЧ. Ах, вот оно что! Значит, в ее сумке вместе с газетами лежат все деревенские новости.
МИХАИЛ (шёпотом Сан Санычу). Поэтому Веру Петровну у нас «Википедией» кличут.
САН САНЫЧ. Понял, понял. Народная энциклопедия с небылицами, прибаутками и хоровым пением.
МИХАИЛ. Вот и я о том же.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Федя, Федя, что же ты меня во цвете лет покинул? Мы бы деток нарожали…
Михаил достает из кармана блокнот, записывает то, что говорит Вера Петровна.
САН САНЫЧ. Фёдор в том возрасте, когда коллекционируют внуков, а не детей.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что вы понимаете? С возрастом мужик в корень идёт!
МИХАИЛ (вполголоса). Моя бабка за тот корень деда веником по всему посёлку гоняла.
САН САНЫЧ. Гены у тебя, Мишаня, боевые. Хороший полицейский получится.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ой, горюшко навалилось… Навалилось и не поднять… Останусь в девушках одна с тремя детьми… Как жить-то? Как жить? Феденька уже почти согласился жениться… Беда-беда…
САН САНЫЧ (Михаилу). Что-то я не понял: девушка с тремя детьми?
МИХАИЛ. Так замужем ни разу не была.
САН САНЫЧ. Интересные у вас в деревне рекламные акции: три по цене одного.
Входит Ирина Викторовна. Бросает презрительный взгляд на Веру Петровну, поворачивается к Сан Санычу.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Что-то ещё от меня и моего мужа надо? У нас дела есть дома.
У Веры Петровны высыхают слёзы, она медленно поднимается, глядя на Ирину Викторовну, после кидается на неё, начинается женская потасовка.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Змея! Ты! Ты убила Феденьку!
Сан Саныч, Михаил и Сергей Иванович бросаются разнимать женщин.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Уберите эту полоумную!
САН САНЫЧ. Прекратить!
ВЕРА ПЕТРОВНА (Ирине Викторовне). Видела, как ты глаз свой подлый на него клала! Горгона!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я тебе покажу Горгону! Сама будешь у меня на оба глаза хромать!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Видела, как ты к нему в дом бегала!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Врёшь!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Горгона дачная!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. А ты - невеста с сеновала!
МИХАИЛ. Всех посажу на пятнадцать суток!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Повыдергиваю твои космы!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (бегает вокруг дерущихся). Лялечка! Держись! Я верю в тебя! Ты сможешь!
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Вере Петровне). Зато у тебя три незабудки остались на голове вместо волос. Чтобы не забыла, что они у тебя были
Сан Саныч пронзительно свистит. Все от неожиданности замирают. Михаил продолжает записывать в блокнот.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
Сцена первая.
Все сидят, Сан Саныч прохаживается. Михаил стоит в стороне, записывает в блокнот.
САН САНЫЧ. Ваша задача: отвечать на мои вопросы и на вопросы участкового. Понятно?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Ставлю в известность: я ничего не знаю.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Да, да, мы всего-навсего дачники и не в курсе поселковых дел.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ага, особенно, когда вы бесчувственного Федюшу за ворота выбрасывали. Убийцы в шлёпанцах!
МИХАИЛ. Простите, пожалуйста, вы сказали «в шлепанцах»?
Ему никто не отвечает, Михаил, вздохнув, продолжает записывать разговоры в блокнот.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Возмутительно! Что говорит эта женщина!
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Вере Петровне). Видела она! Что ты могла видеть, если глухая на оба уха?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Видела, всё видела! Горгона ты!
САН САНЫЧ. Прекратите! Отвечать только на мои вопросы. Устроили, понимаешь, балаган.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (Вере Петровне). Да! Кто вам дал право мою жену называть Горгоной?
МИХАИЛ. Где вы такое словечко взяли, Вера Петровна? Пропасть, а не словечко, тьфу!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ты, Мишаня, тут не плюйся - не тобой полы намыты. А словечко культурное. По телевизору видела. Баба глазастая, вместо волос змеи шевелятся. Только не помню, то ли фамилия была у неё - Горгона, то ли имя. На мужика взглянет, а он вот так вот… (Вера Петровна замирает в позе окаменелой фигуры), и всё – нет мужика! Кусок булыжника стоит и каменными зенками моргает.
МИХАИЛ. Вы зачем эту Горгону повторяете?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чтобы не материться. Я мать троих детей. Вот буду матом разговаривать, а дети повторять. Хорошо это?
САН САНЫЧ. Предупреждаю последний раз: отвечать исключительно на мои вопросы. Понятно?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чего вам неприятно? Громче говорите.
САН САНЫЧ. Говорю: понятно?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что невнятно?
САН САНЫЧ (вполголоса). Опять не слышит…
ИРИНА ВИКТОРОВНА. У неё, знаете ли, избирательный слух. Здесь не слышит, а кто и что сказал за тремя заборами отлично различает.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Всё я слышу! А Федюшеньку-то убили. Ой, осиротела я, как осиротела…
САН САНЫЧ (Вере Петровне). Когда вы видели Федора последний раз?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Так как это Горгона со своим муженьком Федюшеньку за ворота выбросила со своего двора. Он прямо камнем лежал… Камнем… (Кивает в сторону Ирины Викторовны.) Чем она не Горгона, а?
САН САНЫЧ. Фёдор был без сознания?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ну, не знаю, какого сознания он был. Боялась я подойти.
САН САНЫЧ. Потом что было?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Поднялся и домой пошёл.
САН САНЫЧ. Спокойно пошёл домой?
ВЕРА ПЕТРОВНА. А как ещё? Песню запел и пошёл. Он когда чуток проспится, всегда поёт.
САН САНЫЧ. Вы видели его после этого?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чего мне на него смотреть?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я видела, как она к нему в дом заходила на следующий день.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что ты видеть могла?! Ничего ты не видела!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Ты зашла к нему, а минут через десять пулей вылетела.
САН САНЫЧ. (Вере Петровне). Вера Петровна, вы заходили к соседу или нет?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Не ваше дело!
МИХАИЛ. Вера Петровна, просто скажите нам: были вы в доме у Федора Степановича на следующий день? Видели его?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Видела, но в дом не заходила.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Позвольте, позвольте! Лялечка меня позвала, и мы вместе наблюдали, как Вера Петровна зашла в дом.
САН САНЫЧ.  Между вашими домами высокий забор, я не ошибаюсь?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. С улицы наблюдали.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Мы стояли на улице и, можно сказать, на наших глазах всё происходило.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что вы видели? Что видели? Может ещё и слышали?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Лично я слышала.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ага, ушами покрутила вправо-влево и давай подслушивать! Только ничего ты не слышала!
САН САНЫЧ. Ирина Викторовна, какой разговор был в доме? Возможно, вы слышали какие-то звуки?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Не знаю о чём они говорили, но эта (кивает в сторону Веры Петровны) кричала.
МИХАИЛ. Что конкретно кричала?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Врёт она всё! Не кричала я.
САН САНЫЧ. То есть в дом вы всё же заходили.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Почтальону нельзя в дом зайти? (Плачет.) Вот тогда я последний раз Федюшеньку живым и видела… На кого же ты меня покинул? Как я теперь? Куда с детками мне податься?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Так может он жениться отказался, а вы его… раз и отправили в вечное путешествие.
САН САНЫЧ (Вере Петровне). Что произошло? Почему вы кричали?
Вера Петровна молчит.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Не могу утверждать однозначно, но Вера Петровна кричала: «Бабуин»…
МИХАИЛ (перебивает Сергея Ивановича). Говорите чуть помедленнее, я не успеваю всё записать. Вы сказали: «Баба Инна»? Фамилию бабы Инны называла Вера Петровна?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Какая баба Инна? Она кричала: «Бабуин! Чтобы печёнка твоя протухла!». Я ещё удивился: почтальон - а адресата оскорбляет.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Сергею Ивановичу). Помолчи! Я к дверям подошла и слышала скандал. Она не только кричала, а что-то кидала и разбила.
ВЕРА ПЕТРОВНА. А с какого тебя подслушивать понесло? А? На Федю глаз положила?!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я?! На деревенщину? Ха-ха-ха! У меня, в отличие от некоторых, муж есть. Главный технолог.
САН САНЫЧ. Сейчас всех отправлю в КПЗ, как подозреваемых!
МИХАИЛ (вполголоса). Надо было наручники захватить…
САН САНЫЧ.  Вера Петровна, я жду.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Пусть (кивает в сторону Ирины Викторовны) эта выйдет. Не буду при ней говорить.
САН САНЫЧ.  Михаил, выведи Бычковых, сам возвращайся.
Михаил выводит Бычковых в соседнюю комнату и возвращается.
ВЕРА ПЕТРОВНА (вслед уходящим). Не подслушивайте, технологи они главные…
САН САНЫЧ. Рассказывайте.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что тут говорить? Пришла, спрашиваю, жениться будешь? А он смеется мне в лицо, мол, зачем мне глухня. Это он про то, что плохо слышу.
САН САНЫЧ. Я понял.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Говорит, да еще с тремя детьми. А я говорю, что же ты, бабуин плешивый…  Вот правда, бабуин-бабуином! И за что я его люблю? Может, за добрую душу? Он не злой. Помогал мне. Колбасу ребятишкам передавал, сало. Из своего сада малинку. В лес пойдёт грибов принесёт. Одинокий был. Жалко его…
САН САНЫЧ. Дальше, что было?
ВЕРА ПЕТРОВНА. А вот говорю, ты же мои котлеты жрал в три горла. Я же для тебя жульен чёртов научилась готовить. Я же суп тебе принесла.
САН САНЫЧ. А Фёдор что?
ВЕРА ПЕТРОВНА. А что он? Носила, говорит, и носила, чего отказываться.
САН САНЫЧ. Разбили вы что?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Я тогда суп куриный принесла. Курочку-то с утра зарубила. Ах, какой суп получился! Бульончик прозрачный, а запах? Облака небесные, а не запах! В общем я эту кастрюльку ему в морду наглую кинула.
САН САНЫЧ. Вот прямо «небесными облаками» – в морду?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Конечно, жалко потом стало. А сразу-то – нет. Ну, кинула и ушла.
САН САНЫЧ. Зачем сегодня пришли?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Подумала: милые бранятся – только тешатся. Хотела помириться.
САН САНЫЧ. Как же вы собирались мириться после «облаков»?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Обыкновенно. Как все мирятся.
САН САНЫЧ. Не знаете случайно, какая машина каждое утро приезжала к Фёдору?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Пашка это. Потроха возил Феде.
САН САНЫЧ. Потроха?! (Хватается за голову.) Ой, какой я балбес!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Пашка – молодец. Знает, как копеечку заработать.
Мимо окна проходит Фёдор Степанович, заглядывает в окно и уходит. Его никто не видит.
САН САНЫЧ. Вера Петровна, могу я вас попросить заглянуть в кухню?
ВЕРА ПЕТРОВНА. А чего нет?
Вера Петровна поднимается, идёт следом за Сан Санычем.
САН САНЫЧ. Скажите мне, если вам вдруг плохо станет, или что-то необычное увидите. Хорошо?
Сан Саныч открывает дверь в кухню. Вера Петровна смотрит и начинает плакать.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Осиротела кормилица без хозяина…
САН САНЫЧ. Кроме того, что осиротела, что ещё необычно?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Разбросано всё. Вон, бутыльки разбитые. Бутылка из-под самогона под столом. У Феди порядок был, как в танковых войсках. Это он сам говорил.
САН САНЫЧ. Ещё что? Внимательно смотрите.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ножи разбросаны. Потроха не на месте лежат. Обычно он раскладывал их по пакетам, а потом в холодильник.
Возвращаются к своим местам.
САН САНЫЧ. Какие были отношения у Пашки и Федора Степановича? Дружили, ругались?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Хорошие. Очень даже хорошие!
САН САНЫЧ. Или всё-таки бывало?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ну… иногда ругались.
САН САНЫЧ. А где его найти? Как фамилия Пашки?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Вы думаете, это он Федю? Не, он не мог. Это Горгона дачная! Только она!
САН САНЫЧ. Ей это зачем?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Из ревности! Глаза у неё – у- какие завидущие! Точно – из ревности.
МИХАИЛ. Ну-ну, ревности…
САН САНЫЧ. Я спросил адрес и фамилию Павла.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Какую лилию?
САН САНЫЧ. Фамилию!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Бастилию? Так она во Франции.
МИХАИЛ. Пашка - ваш сын, правильно?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чего орёшь на одинокую мать? Да, сын!
МИХАИЛ. Точно! Пашка-обормот!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чего это ты Пашку обзываешь?
МИХАИЛ. Так его никто по-другому в посёлке и не зовёт.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Хороший он у меня, помощник.
МИХАИЛ. Он же тухлятину Федору Степановичу привозил. Людям рот не закроешь.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чего это тухлятина? Просто товар с душком. Эскимосы едят и им нравится! Федя душистенькое со свеженьким перемешает - чистейший деликатес для понимающих. (Михаилу) Разорался он тут!
МИХАИЛ. Так может Фёдора убил благодарный гурман?
ВЕРА ПЕТРОВНА (не дослышав). Чего?! Какой таракан? С роду у Феденьки тараканов не было!
Из-за двери выглядывает Ирина Викторовна.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Вере Петровне). Зато у тебя тараканов в голове – целое стадо.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, идёт следствие. Нас просили не мешать.
Сергей Иванович затаскивает Ирину Викторовну в комнату.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Понаедут всякие, покоя от них нет. Так и лезет, так и лезет везде.
САН САНЫЧ (Вере Петровне). Мог кто-то угрожать Фёдору? Предположим, отравился человек и отомстил.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Придумаете тоже! Японцы свою ядовитую фугу едят и какие умные. Это изобрели… во, караоке, навигатор автомобильный и лапшу быстрого приготовления. А вы говорите – тухлятина.
МИХАИЛ (смеется). Надо же! Оказывается, Степанович своей тухлятиной гениев откармливал, как другие поросят. Похоже, за неустанный труд административка светит двигателю прогресса в отдельно взятом районе.
САН САНЫЧ. Никого, значит, не подозреваете.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Подозреваю. Очень сильно подозреваю! Прямо меня всю трясёт, так подозреваю!
МИХАИЛ. Кого подозреваете?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Горгону. В посёлке у нас все тихие. А она – это да, подозреваю.
Ирина Викторовна выбегает из комнаты, за ней следом - Сергей Иванович, пытаясь её удержать.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Вере Петровне). Как у тебя язык поворачивается обвинять меня!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Не просто поворачивается, а еще всё до последнего словечка расскажет!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Это уже ни в какие ворота! Лялечка, не волнуйся! То, что почтальонша лжёт, следствие разберётся. И накажут по всей строгости закона.
САН САНЫЧ (Вере Петровне). Говорите, что вы знаете.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Не слушайте её! Не смейте!
ВЕРА ПЕТРОВНА (наступает на Ирину Викторовну). Ага! Забоялась!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (Вере Петровне). Прекратите терроризировать мою жену!
САН САНЫЧ (рявкает). Всем молчать! Сидеть!
Сергей Иванович и Ирина Викторовна садятся на диван. Михаил плюхается на стул. Вера Петровна делает несколько шагов в сторону от Сан Саныча.
ВЕРА ПЕТРОВНА. А я всё равно скажу!
САН САНЫЧ. Говорите.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Сегодня утром мой Пашка поругался со Степанычем. Что правда, то правда. Поругался и уехал. Потом вернулся и видел, как эта Горгона забежала к Феде.
МИХАИЛ. Ну, зашла, и что?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Не зашла, а забежала. Пашка через окно видел, как она ругалась, а потом схватила бутылёк с кровью и в Феденьку… Феденьку… вот так… вот так!
САН САНЫЧ. Вы сами видели или только со слов Пашки знаете?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Так он домой приехал, трясется весь. Говорит, Степаныч упал – и ни гу-гу. А эта заорала и побежала. А Пашка притаился. Как Горгона убежала – он домой. (Плачет.) Граждане дорогие, я же поверить не могла, что какой-то трёхлитровый бутылёк меня вдовой сделал… Трёхлитровый…
САН САНЫЧ. Михаил, найди Пашку. Надо его допросить.
Михаил кивает и выходит.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ.  Позвольте, позвольте, Сан Саныч! Моя Лялечка не могла!
САН САНЫЧ. Вашу Лялечку пока никто ни в чем не обвиняет. Идёт следствие.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ (Ирине Викторовне). Лялечка, скажи им, что Вера Петровна лжёт. Это же невозможно! Мы спали.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Хватит истерить. Да, я бросила бутылёк!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, что ты говоришь?.. Нет! Нет!
Сергей Иванович встает, нервно ходит по комнате.
САН САНЫЧ. Когда это произошло?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Сегодня утром. (Сергею Ивановичу.) Когда ты заснул.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, зачем?!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Я же говорила! Горгона!
САН САНЫЧ. Ирина Викторовна, расскажите подробно, что произошло.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Дайте-ка мне что-нибудь глотнуть.
Сан Саныч из портфеля достает термос, наливает коньяк в крышечку, подает Ирине Викторовне.
САН САНЫЧ. Извините, но шоколада нет.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я никогда его не любила.
САН САНЫЧ. Я вас слушаю.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Я пришла к соседу, он оскорбил меня, я бросила в него бутылёк, испугалась и убежала. Вспомнила, я его еще ударила по голове.
САН САНЫЧ. Чем ударили?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Чем? Я не помню.
САН САНЫЧ. Вспомните: палкой, ножом, стулом?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Лопатой.
САН САНЫЧ. Где вы ее взяли?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. На кухне.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ага, мы прямо на кухне картоху сажаем, а потом – хлоп – и сразу в кастрюлю.
Сергей Иванович подходит к Сан Санычу.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Моя жена меня выгораживает. Я убил Федора.
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Сергею Ивановичу). Сережа, опомнись! Тебе нельзя! Тебе обещали должность замдиректора!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Не смей мне перечить! Я муж! Глава семьи!
САН САНЫЧ (Сергею Ивановичу). Предположим, вы убили. Какое орудие убийства использовали?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Говорила вам, говорила! Они!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка вернулась домой. Прямо не в себе была. Я пошёл разбираться.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Не говори ерунду. Я была в себе.
 СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Фёдор тогда был жив и здоров, начал мою жену и меня оскорблять. Я принес грабли, которые были во дворе и ими ударил.
САН САНЫЧ. Зашли и ударили?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Я не хотел. Вернее, хотел… но не хотел… Так получилось…
САН САНЫЧ. Поэтому и шлепанцы перепутали? Волновались?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Не каждый день… извините…
САН САНЫЧ. Где убили? На кухне? Во дворе?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Во дворе.
САН САНЫЧ. А как тело оказалось в кухне?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Принес.
САН САНЫЧ. Кто?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Ну… он сам пошел.
САН САНЫЧ. Куда?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Туда, на кухню…
САН САНЫЧ. Ага, труп из уважения к вам, Сергей Иванович, сам ушёл на кухню. Понял.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Возможно, я что-то перепутал…
ВЕРА ПЕТРОВНА. Вот, брехливая порода! Что Горгона, что её супружник!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Лучше бы ты почту так разносила, как сплетни!
САН САНЫЧ (Вере Петровне). Почему вы думаете, что Бычковы врут?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Та на ее маникюр посмотрите – какая лопата? А этот (кивает в сторону Сергея Ивановича) грабли даже держать не умеет. Технолог.
САН САНЫЧ. Без Пашки нам не обойтись. Куда Михаил запропастился?
Звонит по телефону Михаилу.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Не трожь Пашку! (Наступает на Сан Саныча.) Кому говорю: не трожь Пашку!
САН САНЫЧ (в трубку телефона). Куда пропал? Нашел?  Давай, сюда двигай. (Сан Саныч отключает телефон. Обращается к Вере Петровне.) Зачем Бычковым врать? Как думаете?
ВЕРА ПЕТРОВНА (шёпотом). Потому что они, небось, Степаныча уже и закопали в садике. То и врут.
САН САНЫЧ. Ясно. В садике. А как же маникюр?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Закопала Федю, а потом новый сделала. Вот как пить дать, новый!
САН САНЫЧ. Логика, конечно, у вас, Вера Петровна, как бабкина настойка: не понятно из чего, но годится для всего.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Сан Саныч, я не лгал.
САН САНЫЧ. Сейчас или когда об Атлантах говорили?
ВЕРА ПЕТРОВНА (не дослышав). Курили? Пашка курил?!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Успокойтесь вы уже со своим Пашкой!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Вас посадят – и успокоюсь.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Уж что-то много она о Пашке своем говорит… Он, наверное, и Степаныча убил.
САН САНЫЧ. Не надо строить версий. Следствие разберется.
Входит Михаил.
МИХАИЛ (подает свой блокнот Сан Санычу). Сан Саныч, вот записи моего расследования: что видел, где, кто.
САН САНЫЧ. Записи – хорошо, а Пашка где?
МИХАИЛ. Нет его. Никто не знает, куда делся. Микроавтобуса тоже нет.
САН САНЫЧ. Вера Петровна, где ваш сын?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Господин? Это Пашка-то господин? Да он у меня трудяга, (кивает на Бычковых) не то, что эти вот.
САН САНЫЧ. Где ваш Пашка? Куда поехал?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что говорите? Не слышу.
МИХАИЛ (громко). Пашка где? Где Пашка?
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Ясное дело, Пашка Федора убил, а тело на своем автобусе и вывез.
ВЕРА ПЕТРОВНА. А чего вы все на Пашку-то? Что он вам сделал? Не такой он у меня! Не такой!
САН САНЫЧ (Михаилу). Номер автобуса знаешь?
МИХАИЛ (берет блокнот из рук Сан Саныча, показывает). Знаю. Вот здесь записал на всякий случай.
САН САНЫЧ (звонит по телефону). Шеф, объявляй план «Перехват». Микроавтобус. Принадлежит Павлу Пахомову, номер С 123 КХ. Ориентировка: возможно, в кузове труп. Направление — неизвестно. Спасибо. Что эксперты? Понял. Так и думал. Но тело пропало. Будет исполнено, шеф.
МИХАИЛ (Сан Санычу). Чего сказали-то? Что там с … анализами, тьфу ты! С экспертизой.
САН САНЫЧ. А давай-ка, участковый, ты мне о Федоре Степановиче расскажи. Что за человек он, с кем общался, в чем замечен, а?
ВЕРА ПЕТРОВНА. Да что он знает? Что он знает? Две недели участковым работает. Он расскажет и о Федоре, и о Пашке. Слушайте его больше!
МИХАИЛ. Вы, тётя Вера, не очень-то! Может, и две недели, зато всю жизнь тут живу. И о Федоре Степановиче могу сказать, что он незаконно занимается кулинарией и торговлей. Не успел я штрафы ему выписать. Бланков у меня пока нет.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Это какие такие штрафы? Совесть у тебя есть?
МИХАИЛ. А вас, тётя Вера, я тоже могу оштрафовать за то, что мешаете вести следствие. Так и знайте.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Вера Петровна я для тебя, а не тётя Вера после таких слов! Вот уж бабке твоей расскажу, она тебя не пожалеет! Объяснит почем фунт лиха!
САН САНЫЧ. Вера Петровна, ваш участковый абсолютно прав, вы препятствуете следствию. Полагаю, мы можем вас задержать на сорок восемь часов.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что?! Вот им (показывает на Бычковых) лучше наручники наденьте!
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Сережа, если эта женщина скажет еще хоть слово, я её точно лопатой прибью!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Лялечка, что ты…
САН САНЫЧ. Если, Вера Петровна, вы не измените свое поведение, то мы вас задержим. Вы меня поняли?
Вера Петровна уходит в угол комнаты и отворачивается от всех, демонстрируя, что ее ничего не касается.
МИХАИЛ (Сан Санычу). Степаныч – мужик неплохой. Особо ни с кем не общался. Я хочу сказать, что друзей у него нет. Как умерла жена, он и замкнулся.
САН САНЫЧ. Дети есть у него?
МИХАИЛ. Об этом ничего не слышал.
ВЕРА ПЕТРОВНА (не поворачивая, через плечо). Ещё участковым называется… Нет у него детей.
САН САНЫЧ. Понятно.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Всё! Я больше не могу! Пошли домой, Сергей!
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Сан Саныч, позволите нам уйти? Да и Лялечка уже притомилась.
САН САНЫЧ. Можете быть свободны.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. Наконец-то.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Хорошенькое дело! Одна – лопатой по Степанычу, другой – граблями и – хлоп - нет Степаныча! А их отпускают!
САН САНЫЧ. Вера Петровна, место!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Гав-гав-гав! Что ты мне, как собаке команды даёшь?
Сан Саныч молча берет под руку Веру Петровну и усаживает на место. Ирина Викторовна поднимается и идёт к двери. Сергей Иванович подходит к Сан Санычу и пожимает ему руку.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Благодарю. (Вполголоса, чтобы никто его не слышал.) Что делать: Атланты…
САН САНЫЧ (вполголоса Сергею Ивановичу). А давайте, после всего этого, вместе махнем на рыбалочку, что скажите?
Сергей Иванович с чувством трясет руку Сан Санычу.
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Буду безмерно благодарен! Безмерно!
ИРИНА ВИКТОРОВНА (Сергею Ивановичу). Сережа, тебя подождать?
СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ. Пойдём, Лялечка. Я с тобой.
Сергей Иванович подходит к Ирине Викторовне. Она прижимается к нему.
ИРИНА ВИКТОРОВНА. И я с тобой…
ВЕРА ПЕТРОВНА. И мне пора. Столько дел скопилось, столько дел! Вы уж тут сами… (идёт к входной двери) участковые.
САН САНЫЧ. Вы останетесь пока Павла не найдут. Вернитесь.
Вера Петровна возвращается. У Михаила звонит телефон. Вера Петровна прислушивается.
МИХАИЛ. Привет, бабуль! Где видела? А ты? А он?  Что?! Бабуля, ты- супергерой! Пока. На ужин приду, не опоздаю.
Михаил отключает телефон.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Что там? Да говори уже!
САН САНЫЧ. Вера Петровна! Сядьте на место и молчите.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Да и пожалуйста.
Вера Петровна отходит от Михаила, но прислушивается.
САН САНЫЧ (Михаилу). Есть что-то важное?
МИХАИЛ. Еще и какое! (Шепотом Сан Санычу.) Бабуля увидела Пашку и микроавтобус. Пашка нервничал, сказал, что Степаныча убили. А у бабули возникла мысль: не он ли? Руки у него сильно тряслись.
ВЕРА ПЕТРОВНА. Он добрый мальчик! Нечего твоей бабке на него наговаривать!
САН САНЫЧ (Вере Петровне). Вера Петровна, опять?!  (Вера Петровна отходит в сторону.) Мишаня, продолжай.
МИХАИЛ. Короче, Пашка прыгнул в свой автобус и рванул с места в сторону города.
САН САНЫЧ. Отличная информация.
МИХАИЛ. Это не всё. А бабуля следом за Пашкой прыгнула ему в кузов.
САН САНЫЧ (берет телефон). Сейчас же звоню постам ГАИ, чтобы задержали Павла. Опасно это для твоей бабушки.
МИХАИЛ. Не надо. Она остановила Пашку и такого леща ему дала!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Ах ты, старая кошёлка! Не принесу пенсию – узнаешь вкус своих лещей!
МИХАИЛ (Вере Петровне). Только попробуйте, посажу за хулиганство!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Посадилка еще не выросла, чтобы меня садить!
САН САНЫЧ. У меня выросла. Поэтому сидите тихо. (Михаилу.) Где они сейчас?
МИХАИЛ. У бабули дома. Она его чаем отпаивает, успокаивает. Пашка только видел, как Фёдор Степанович лежал в луже крови. Испугался и убежал.
ВЕРА ПЕТРОВНА. А я говорила, что мой сыночек ни в чем не виноват!
САН САНЫЧ. Идите уже. Свободны.
Вера Петровна уходит, напевая и оглядываясь на Сан Саныча и Михаила.
МИХАИЛ. Теперь надо искать Фёдора Степановича.
 Дверь приоткрывается, Вера Петровна просовывает голову.
ВЕРА ПЕТРОВНА (нормальным голосом, без намёка на глухоту). Голубчики, найдите мне Фёдора! Хоть живого, хоть мёртвого. Хоть трезвого, хоть пьяного! Пропадёт он без меня. Пропадёт… (Замечает, что сказала лишнее, поправляется.) То есть... я это... в общем…
МИХАИЛ. Вера Петровна! Как вы за дверью?!
ВЕРА ПЕТРОВНА. Чего-чего? Не слышу. Пошла я. Пошла.
Вера Петровна хлопает дверью и быстро уходит.
САН САНЫЧ (Михаилу, задумчиво). А ведь она слышит. И ещё как слышит.
МИХАИЛ. И зачем притворялась?
САН САНЫЧ. Ты представь, сколько в посёлке при ней лишнего говорят, если она «глухая». Сколько тайн знает. (Пауза.) Умная баба, ничего не скажешь.
МИХАИЛ. Вот вам и «Википедия»…
САН САНЫЧ. Верно мыслишь. (Присаживается, потирая колено.) Сил нет терпеть. 
МИХАИЛ. Очень больно?
САН САНЫЧ. Будто сверлом (показывает как) туда-сюда, туда-сюда. В парилочку бы сейчас, да веничком отхлестаться… Ладно, работаем дальше.
МИХАИЛ. А что эксперты сказали?
САН САНЫЧ. Полное заключение дать не могут, но по фотографиям предполагают, что внутренности не принадлежат человеку.
МИХАИЛ. Не человеку… А где же тогда сам Фёдор? Мы же видели его тело!
САН САНЫЧ. Загадка, однако… (Потирает колено.)
МИХАИЛ. Пойду что ль на кухне приберу, (ловит мух) а то мухи уже налетели.
САН САНЫЧ. Успеешь, эксперты еще должны поколдовать. Может, и подскажут что.
МИХАИЛ (садится рядом с Сан Санычем). Подождём.
САН САНЫЧ. Подождём, подождём… под дождём… под дождём…
МИХАИЛ. Дождь закончился.
САН САНЫЧ (вскакивает со стула). А то я не знаю! Мишаня! Вот оно!
Сан Саныч в волнении ходит по комнате.
МИХАИЛ. Что?!
САН САНЫЧ. Дождь шёл с раннего утра, правильно?
МИХАИЛ. Да, как зарядил, хоть пропади.
САН САНЫЧ. Сергей Иванович пришел в шлепанцах. А почему?
МИХАИЛ. Не знаю. Может, другой обуви у него нет
САН САНЫЧ. Мыслишь. Он промочил свою обувь и надел шлепанцы.
МИХАИЛ. Ну вы даете!
САН САНЫЧ. Да еще их перепутал.
МИХАИЛ. Он убил?
САН САНЫЧ. Нет.
МИХАИЛ. Его жена – лопатой!
САН САНЫЧ. Где ты здесь лопату видел?  Ну-ка, открой свой блокнот, где у тебя лопата?
МИХАИЛ (листает блокнот). Вот, в сарае. А почему они выгораживали друг друга?
САН САНЫЧ. Потому что Ирина Викторовна пошла сама скандалить к Федору. Во время скандала кинула в него бутылек. Наверняка там была свиная кровь, которую привез Пашка для кровяной колбасы.  Ирина Викторовна испугалась и убежала домой.
МИХАИЛ. Ну да, если бутылёк разбился, то кровищей вся кухня залита была. А Сергей Иванович всё это увидев, подумал, что жена тут… короче, прибила Фёдора!
САН САНЫЧ. Да, Мишаня, насочиняли Бычковы такого, что Агата Кристи плачет от зависти. Для полноты картины им не хватило отравленного чая и дохлого говорящего попугая в клетке.
МИХАИЛ. Зачем каждый из Бычковых признавался в убийстве?
САН САНЫЧ. Любят дураки друг друга. Вот зачем.
МИХАИЛ. Получается, Сан Саныч: ин дубио про рэо, то есть все сомнения — в пользу обвиняемого
САН САНЫЧ (смеется). Студент. На первом курсе я тоже любил латынью щегольнуть. Думал, что выгляжу умнее и солиднее.  Но оказалось, что жизнь понять гораздо сложнее, чем выучить латынь. Понял?
МИХАИЛ. Понял. Кто же тогда? Пашка?
САН САНЫЧ. Пашка уже уехал, когда тело исчезло.
МИХАИЛ. А вдруг? Выволок и увез, а в лесочке бросил.
САН САНЫЧ. Твоя бабуля забралась же к Пашке в кузов, да? Если бы что-то она увидела, то сказала, так?  Да и Пашка не поехал бы к ней чай пить. Верно?
МИХАИЛ. Верно.
САН САНЫЧ. Ты забыл о следе на окне?
Михаил подходит к окну, разглядывает след.
МИХАИЛ. Нет. В блокнот записал. (Читает.) На окне – след верхней человеческой конечности, предположительно, в крови.
САН САНЫЧ. А теперь прочитай-ка мне, Мишаня, что ты увидел во дворе дома.
МИХАИЛ (читает). Калитка во двор отворена. У калитки — лужа. В луже — тряпка синего цвета. Следы босых ног (возможно 42 размер) на огороде, наполненные дождевой водой. Крыльцо, справа от него — лужа. Бочка высотой метр стоит у стены дома пустая.
САН САНЫЧ. Хорошо. Дальше.
МИХАИЛ. Вы хотите сказать, что убийца – Вера Петровна?
САН САНЫЧ. Читай.
МИХАИЛ. За домом два сарая. Это не интересно!
САН САНЫЧ. Дальше, дальше.
МИХАИЛ. В одном сарае сельскохозяйственные инструменты: лопата, грабли, тяпка, также топор… Топор! Вот оно!
САН САНЫЧ. Не торопись. Что еще ты увидел?
МИХАИЛ. Да скажите уже! (Сан Саныч кивает на блокнот. Михаил тяжко вздыхает и читает.) Во втором сарае свалены старые вещи и мешки. Всё.
САН САНЫЧ. Уверен?
Михаил листает странички блокнота.
МИХАИЛ. Да… не очень…
САН САНЫЧ. Это хорошо, что не очень. Сомнение – друг сыщика.
МИХАИЛ. Зря я в участковые пошел.
САН САНЫЧ. Ничего, ничего. Я тоже сначала так думал. Ты, давай, дальше читай. Труп сам себя не найдет.
МИХАИЛ. Ну, лестницу еще записал… к стене прислонена… рядом с дверью, которая ведет из кухни.
САН САНЫЧ. То, что нужно! Из кухни!
Сан Саныч открывает окно. С улицы доносится — сначала тихо, потом громче — пьяный голос, поющий что-то разухабистое. Все замирают. Михаил смотрит на окно, потом на Сан Саныча.
МИХАИЛ. Фёдор Степанович?!
САН САНЫЧ. Лестница куда? Правильно, на чердак. Там он и отлеживается. (Кричит в окно.) Степаныч, ты на чердаке?
ФЕДОР СТЕПАНОВИЧ (кричит). И здесь нашли черти козлорогие! Что надо?
САН САНЫЧ. Зачем туда забрался?
ФЕДОР СТЕПАНОВИЧ. Да чтобы Верка не приставала. А то эта, городская мадамочка, полкухни мне расколотила, бутыль с кровью расквасила. Ну я с горя и принял лишку. Отлеживаюсь теперича. Вам чего? Колбасы? Дня через два приходите!
САН САНЫЧ. Отдыхай!
Сан Саныч закрывает окно.
МИХАИЛ. Рэс и;пса ло;квитур, Сан Саныч! Вещь говорит сама за себя!
САН САНЫЧ (смеётся). Скорее – поёт на радостях, что от Веры Петровны спрятался. Пошли, Мишаня, иначе это веселое тело с чердака снимать придётся. (Сан Саныч собирает портфель, звонит по телефону.) Шеф, план «Перехват» отменяй. Труп нашёлся. Не поверишь, живой и чувствует себя лучше меня.
Михаил пожимает руку Сан Санычу.
МИХАИЛ. Спасибо, Сан Саныч!
САН САНЫЧ. Ты в благодарность сделай вот что: пригласи Ирину Викторовну к своей бабуле на чай, позови и почтальоншу. Она их помирит и подружит. А я с Сергеем Ивановичем – на рыбалочку и в баньку.
МИХАИЛ (козыряет). Будет сделано, шеф!
Михаил и Сан Саныч уходят.
Занавес.                Май 2026 год