Вспоминая Маркеса

Его не нашли с лицом в тарелке жареной с вешенками картошки сбоку от куриных котлеток, которые она готовила на обед и была по этому поводу несчастна, что было ясно из грохота  тарелок и кастрюль, а он сидел за компьютером просматривая новости; все региональные войны и каких-то людей сажают за кражи миллионов, что они с ними делают, если бы у него была парочка лишних он бы, что, идей никаких, так же смотрел бы ролики о природе, ехать самому уже никуда не хочется, вот как бы он спускался по Амазонке, если там жара, комары и грести надо, и едят непонятно что, а здесь сейчас за кухонным столом на больших тарелках, купленных по скидке, они пока чистые, надо будет вызваться помыть посуду, чтобы уравновесить нагрузки, и она не переработала и больше не сердилась, жалко, она все сваливает в раковину, где одно пачкается о другое, но он использует жидкое мыло и справится, а вешенки принесла знакомая, которая их выращивает на участке и их ей некуда девать, грибы оказались вкусными, не то, что прошлогодние из леса, от них только понос, наверное, из-за сухости, год был без дождей, потому, что он тут же завалился в сторону и упал на пол с лицом в съестных ошметках, он всегда был брезглив, его за это в молодости не любили и считали высокомерным, но в зрелом возрасте он научился находить равновесие с окружающими, и, будь в сознании, вытерся бы хоть рукавом, похоже его испугала птица, прочертившая окно наискосок, словно кто-то главный, завершив залихватской закорючкой, расписался на важном документе, во исполнение которого у него перед глазами затрепетало серое покрывало, спрятавшее его от реальности, а реальность от него, и она была уже по ту сторону, когда бросилась к нему и начала трясти и кричать, потом давила на грудь и пыталась раздышать его изо рта в рот, что, когда они только  познакомились, было бы чудесной сексуальной игрой, а сейчас она была испугана своей теплой инстинктивной бабьей сущностью за него и холодной рассудочностью за себя; как она теперь выживет, все было на нем, жила как за каменной стеной, почему я думаю в прошедшем времени, может быть еще не все, надо куда-то звонить и, нашаривая телефон, она села на диван, где лежали скомканный плед  и раскрытая посередине “Осень Патриарха” которую надо будет вернуть в библиотеку, когда-нибудь, после похорон.