Печалька между двух огней 5

-Как бы мне из дому смотаться на пару недель, чтоб никто не заметил? - спросила у меня Машка.
Мы опять сидели в ее комнате, и обсуждали один насущный вопрос: каким образом Машка могла бы уехать из дома, чтобы сделать операцию в клинике, и где бы ей можно было после этого отсидеться? Также, очень важным был вопрос нового Машкиного носа: как встретят ее домашние, если она вернется домой после двухнедельного отсутствия, и с новым носом? Не спросят ли у нее, куда она девала свой старый нос? В общем, насущных вопросов было много.
-Клиника в Москве, можешь пока у нас пожить… - сказала я Машке, - моя маман и папа Паша все равно не знают, как ты выглядишь, и вряд ли удивятся, с каким бы ты носом к нам ни пришла… 
И тут дверь хлопнула, и в коридоре раздался сердитый голос моего папы:
-Где эти две дуры? Кажется, я сейчас надеру задницу одному робинзону и одной пятнице! - сказал он.
-Гриша, откуда у тебя такой синяк под глазом? - донесся до нас с Машкой голос Ларисы Дмитриевны.
-Да вот, подрался с корешем из-за набора открыток… Он не хотел сознаваться, где он их приобрел, и не хотел мне их отдавать, но ему пришлось… - мрачно сказал папа, открывая дверь в нашу комнату.
Мы с Машкой, понимая, что нас рассекретили, быстро спрятались под кровать. Нам вдруг показалось, что быть робинзоном и пятницей стало как-то небезопасно. Папа походил по комнате, поискал нас, заглянул в шкаф, за занавеску, под стол… Был шанс, что он не найдет нас, но тут Машуня чихнула. И папа заглянул под кровать.
-Вылезайте, вы, обе! - сказал нам папа, расстегивая свой ремень. Мы с Машкой по пластунски выползли из-под кровати. На лице у папы был огромный сиреневый бланш. А на столе у Машки лежал набор разноцветных открыток. Бросив один только взгляд на них, я наконец увидела, как на самом деле выглядела Голубая Лагуна. Она выглядела прекрасно. Мы с Машкой сидели под пальмой, у самой кромки воды, одетые в набедренные повязки из перьев, обе.
-Штаны скидывайте, ложитесь на кровать… - сказал нам папа тоном, не терпящим возражений. Очевидно было, что ему не понравились наши фотки, не понравились настолько сильно, что он готов был нас выпороть из-за этих фотографий.
-Ну, папа… - сказали мы с Машкой, хором.
-Снимай штаны, Робинзон! Снимай штаны, Пятница! - повторил папа, складывая ремень вдвое.