Ч. 1 Завтра будете расстреляны

Вся моя служба c курсантских лет до выхода в запас прошла при главкоме ВМФ  Адмирале флота Советского Союза (звание, равное Маршалу Советского Союза) Сергее Георгиевиче Горшкове.
 
О его боевой деятельности в годы Великой Отечественной войны написано довольно скупо, кроме великолепной книги «Главком» военно-морского историка Михаила Сергеевича Монакова.
 
Но, к великому сожалению, эта книга издана маленьким тиражом и недоступна большинству читателей.

Постараюсь рассказать об этом периоде жизни главкома на основе его собственных воспоминаний и многих других источников, включая и книгу М.С. Монакова.

Я с большим уважением отношусь к памяти Николая Герасимовича Кузнецова, которого сменил Сергей Георгиевич Горшков. Это были два выдающихся, незаурядных, талантливых человека.
 
Разница в том, что у Н. Г. Кузнецова была стремительная карьера с пропуском многих ступенек служебной лестницы, а С. Г. Горшков прошёл каждую из них, пока не занял высшую должность в ВМФ, на которой пробыл 30 лет!

Менялись генсеки, министры обороны, главкомы всех видов и родов войск, а С.Г. Горшков оставался на своём посту. Его ценили все руководители страны.
 
При нём отечественный прибрежный флот впервые за всю историю существования Российской империи и Советского государства стал океанским, вторым по мощи после военно-морского флота США.

Какой флот сейчас в России, судить не берусь, поскольку давно отошёл от флотских дел.

Летом 1939 года Сергея Георгиевича (он был тогда в звании капитана 2 ранга) перевели с Тихоокеанского на Черноморский флот командовать бригадой эсминцев. С наступлением зимы корабли бригады стали на ремонт, и боевая учёба на какой-то период затихла.

Используя такую благоприятную возможность, С. Г. Горшков попросился на учёбу. Командующий флотом согласился, и он уехал в Ленинград на курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военно-морской академии.

Учёба из-за международной обстановки длилась недолго. Как он вспоминал, больше внимания стало уделяться совместным действиям армии и флота, десантной подготовке, стрельбам по береговым целям, подготовке корректировочных постов.
 
Но при всём том не строились и не проектировались десантные корабли специальной постройки, плавающая техника и различные виды оружия для обеспечения совместных действий армии и флота.

Сергей Георгиевич писал: «И лишь значительно позже, в ходе уже принявшей затяжной характер войны и её неблагоприятного для нас начального периода

сама жизнь заставила искать пути создания хотя и примитивных, но необходимых средств для перевозки войск десанта: самоходных барж, названных болиндерами, поднимавших только одну единицу боевой техники – танк или автомобиль – и до 20 солдат с оружием».

Здесь следует уточнить. Царские адмиралы понимали необходимость создания специальных десантных кораблей. Упомянутые С.Г. Горшковым небольшие десантные баржи,
 
названные «болиндерами» по названию шведского двигателя, устанавливаемого на баржу, были введены в строй кораблей и судов императорского Российского флота во время Первой мировой войны.
 
Их специально спроектировали и построили для высадки десанта в Турции. К моменту нападения гитлеровской Германии на СССР их использовали в народном хозяйстве как несамоходные баржи, потому что двигатели давным-давно вышли из строя.

В апреле 1941 года учёбу на курсах прекратили. Все получили предписание вернуться к прежним местам службы. Сергей Георгиевич при возвращении на Черноморский флот получил назначение с повышением, на должность командира бригады крейсеров.
 
14 июня 1941 года проводились большие учения совместно с войсками Одесского военного округа: взаимодействовали с пехотой, высаживали десанты, стреляли по морским, береговым и воздушным целям, отрабатывали не столько оборонительные, сколько наступательные задачи.

Вот что писал по этому поводу С. Г. Горшков: «Находясь близ Одессы, мы даже не предполагали, что через какой-то месяц нам придётся защищать Одессу. Мы все считали, что в будущей войне мы будем только наступать. Таким образом, тема учения не соответствовала тогдашней обстановке».

Эта фраза адмирала заставляет меня вспомнить книгу «Ледокол» Виктора Суворова.
Моряки не могли не обратить внимания на то, что накануне учений из Одессы ушли германские, румынские и турецкие транспорты, даже не закончив разгрузочно-погрузочных работ.
 
В Одессе должен был состояться разбор учений. По морской части ими руководил заместитель наркома ВМФ адмирал Иван Степанович Исаков, но он объявил, что подведения итогов учений не будет, и приказал всем командирам соединений немедленно вернуться на свои корабли и в части.

21 июня С.Г. Горшков был уже в Севастополе. Корабли получили приказ принимать топливо, воду, боеприпасы, продовольствие.
 
На флот поступил приказ наркома ВМФ Кузнецова: все силы флота привести в боевую готовность №1. В городе выключили освещение, он погрузился во тьму южной ночи, всех офицеров вызвали на корабли, а рабочих и служащих судоремонтных заводов ВМФ, команды вспомогательных судов - к месту своей работы.

Вскоре оперативный дежурный по штабу флота капитан 2 ранга Николай Титович Рыбалко получил сообщение о том, что к городу летят неизвестные самолёты.
 
Полковник И.С. Жилин, начальник ПВО, спрашивал: открывать ли огонь по этим самолётам?  Оперативный дежурный задал этот вопрос находившемуся рядом начальнику штаба флота контр-адмиралу И.Д. Елисееву, можно ли открыть огонь.

Далее цитирую из книги Н.Г. Кузнецова «Накануне»:
 
Доложите командующему, — отвечает начальник штаба.

Рыбалко докладывает комфлоту. И тут у них происходит разговор, который воспроизвожу по записи дежурного.

Ф. С. Октябрьский. Есть ли наши самолеты в воздухе?

Н. Т. Рыбалко. Наших самолетов нет.

Ф. С, Октябрьский. Имейте в виду, если в воздухе есть хоть один наш самолет, вы завтра будете расстреляны.

Н. Т. Рыбалко. Товарищ командующий, как быть с открытием огня?

Ф. С. Октябрьский. Действуйте по инструкции.

Естественно, такой ответ не мог удовлетворить дежурного Н. Т. Рыбалко, и он обратился к стоявшему рядом с ним начальнику штаба флота И. Д, Елисееву:

— Что ответить полковнику Жилину?

— Передайте приказание открыть огонь, — решительно сказал И. Д. Елисеев.

— Открыть огонь! — скомандовал Н. Т. Рыбалко начальнику ПВО. Но и полковник Жилин хорошо понимал весь риск, связанный с этим.

— Имейте в виду, вы несете полную ответственность за это приказание. Я записываю его в журнал боевых действий, — ответил он вместо того, чтобы произнести короткое флотское «есть!»

— Записывайте куда хотите, но открывайте огонь по самолетам! — уже почти кричит, начиная нервничать, Рыбалко.

Взял на себя ответственность и С.Г. Горшков, распорядившись без приказа сверху открыть огонь по самолётам с подчинённых ему кораблей.
 
Благодаря этим, не побоявшимся ответственности людям, ни один корабль во время налёта фашистских самолётов на Севастополь не пострадал, не удалось противнику и запереть флот в Севастополе минами, которые ему пришлось сбрасывать как попало.

Но противник применил новые неконтактные донные мины, поэтому обычное контрольное траление их не обнаружило.

Вечером 22-го июня Черноморский флот понёс первую потерю: в районе Карантинной бухты подорвался и сразу затонул буксир «СП-12».

Погибли 26 человек, удалось спасти только пятерых моряков.

Продолжение следует