Долина Чинук Валлей

Долина Чинук была раем для скотоводов. Ее пастбища, протянувшиеся на тридцать миль в длину и в среднем на семь миль в ширину, не имели себе равных. Здесь было много корма, ручьев с холодной водой и гор, которые окружали долину и не давали стадам разбредаться. Единственным выходом был перевал Пончо, который в самом узком месте был перегорожен забором с воротами.
В нижней части долины река Чинук — на самом деле это была не река, а большой ручей — с журчанием пробиралась через ущелье Бокс-Каньон, извиваясь и петляя в своем узком русле, за что и получила название Каньон Безумной Змеи. Оно было непроходимым ни для людей, ни для животных.
Пасиукс был единственным городом в долине. С одной стороны улицы располагались универсальный магазин, салун и почтовое отделение, а с другой — кузница и парикмахерская. Когда-то здесь был французский торговый пост, и индейцы называли его Пасиукс, что на чинукском жаргоне, или торговом языке, означает «французский» или «французы».
В тридцати милях к северу, за перевалом Пончо, находился город Тарп-Сити, конечная станция железнодорожной ветки C. N. & W. К югу и востоку от Тарп-Сити простирался хребет Фоссилшелл вдоль реки Фоссилшелл. К северу от Тарп-Сити находилась Сан-Прери, овечья страна, которую презирали скотоводы.
Ковбои патрулировали границы Фоссилшелл-Рейндж, следя за тем, чтобы овцы не забредали на их территорию со стороны Сан-Прери. Но ковбои из Чинука были уверены, что ни одна овца не пройдет через перевал Пончо.
Здесь владельцы ранчо обладали такой же властью, как и средневековые феодалы, и горе было тому, кто нарушал свое слово или пытался вести нечестную игру на этих землях.
В этой уютной маленькой долине располагался просторный дом Кросс-Л — замок «Кросс-Л» Маршалла, чье слово в Чинуке было законом.
По длинному, поросшему травой склону над домом ранчо спускались верхом мужчина и девушка, медленно приближаясь к дому. Девушку звали Джесс Маршалл, высокая, гибкая девушка, легкая в движениях и сидевшая на лошади как ковбой. В ее карих глазах была тревога, когда она заправила выбившуюся прядь каштановых волос под козырек сомбреро и посмотрела на мужчину рядом с ней.
Клелл Данерт был красив — по определённым меркам. Он был высоким, хорошо сложенным, с правильными чертами лица, с некоторой лёгкостью и изяществом, которые редко встретишь в глубинке. Его серые глаза были немного маловаты и посажены слишком близко друг к другу, а улыбка скошена в одну сторону — признак, который не нравится тем, кто любит открытые улыбки.
Его одежда была, пожалуй, слишком хорошо сшитой и кричащей. Он наклонился к девушке и, глядя на изгиб ее щеки, задал вопрос.
Джесс Маршалл на мгновение окинула взглядом окрестности, и между ее бровями появилась едва заметная морщинка, когда она повернулась к нему.
— Я… думаю, что да, Клелл.
Данерт положил руку на луку седла —
— Значит, ты выйдешь за меня замуж, Джесс?
— Я сказала: «Думаю, что да», Клелл, — устало повторила она. — Я правда не знаю, что скажет папа. Данерт тихо рассмеялся: «Я все улажу, Джесс. Когда мы поженимся?» - «Когда-нибудь, — загадочно ответила она, — я...»
Она замолчала и прислушалась. Из дома доносился музыкальный сигнал к обеду: повар отбивал ритм на подвешенном стальном треугольнике.
— Вряд ли можно сказать наверняка, — кисло заметил Данерт.
— В этом мире нет ничего наверняка. Джесс грустно улыбнулась ему, высвободила руку и подобрала поводья. — Поехали на ранчо, а то опоздаем к ужину, Клелл.
— Сердце беспокоит меня больше, чем желудок, — ответил Данерт, — но я подчиняюсь твоим желаниям — всегда.
— Что ж, — ответила Джесс, — полагаю, ты не первый мужчина, который говорит такое до свадьбы, и, скорее всего, не первый раз ты говоришь это девушке, Клелл. Она рассмеялась и поскакала вниз по склону.
Барт Фарли, управляющий ранчо, встретил их, когда они проехали мимо загонов, и пошел рядом с лошадью Джесс к дому. Фарли был седым ковбоем, который жил только ради интересов Кросс Л. и Джесс Маршалл. Он не поздоровался с Дэнертом, который лишь бросил на него взгляд. Когда они спешились, Фарли увел лошадь Джесс, оставив лошадь Дэнерта его хозяину.
Данерт проводил Фарли взглядом, но ничего не сказал, привязывая лошадь к кольцу в углу крыльца. Кросс Л. Маршалл вышел на крыльцо, когда они поднимались по ступенькам, и обнял Джесс за плечи.
Маршалл был из тех ковбоев, что не меняются с годами. Ему было от пятидесяти до шестидесяти лет, он был крепким и жилистым, как стальной трос, а черты его лица были резкими, словно высеченными из кремня.