В неистовой той воле

 
 
   
 
  Когда туман ложится на страницы, 
  И строчки, словно птицы, не летят, 
  А только в сердце болью отзовятся, 
  Им суждено ли яркий свет узреть? 
 
  Мне кажется, я слышу звук шагов, 
  Идущих мимо, не взглянув сюда. 
  Мой стих – как крик из глубины веков, 
  Затерянный в потоке, навсегда? 
 
  Не прочитают. Не поймут. Не встретят. 
  Не дрогнет сердце от моей тоски. 
  Как будто бы меня совсем не встретит 
  Никто, стряхнув лишь пыль с моей строки. 
 
  А ведь в них – жизнь! В них – трепет этой боли, 
  И страх, что душу рвет на части вновь. 
  В них – всё, что есть, в неистовой той воле, 
  Что жаждет жить, дышать, любить, и звать любовь. 
 
  Но если даже ветры унесут 
  Мои слова, как легкий пух с полей, 
  Пусть где-то в глубине, сквозь зимний стук, 
  Они найдут приют в душе своей. 
 
  Пусть не увидит глаз, не услышит слух, 
  Но сам мой дух, рождая эти строки, 
  Уже живет. И это – не для слуг, 
  А для себя. Мои дела глубоки. 
 
  И если в них сама себя нашла, 
  И боль свою развеяла, словно дым, 
  То значит, жизнь моя не зря текла, 
  И стих мой – жив. Хоть и остался им.