Покаяние

Покаяние — это не просто слово, это состояние души… Покаяние в грехах сближает к Богу и заблудшую душу, что, казалось бы, утратила полностью себя. Средь гор сакрального Кавказа покаяние Богу приносили горцы, пытаясь обрести шанс вернуться вновь к истинному пути, пути веры, пути к Богу, к пути совести своей.

В 1834 году, в период войны на Кавказе против Российской империи, в Абхазии, где не прекращалась война, часто происходили сражения. В одном из таких сражений оказался абхазский горец по имени Дамей, что был родом из села Лыхны. Он вместе с убыхами и абхазами из Садзны совершили нападение на Пицундское укрепление. Они подплыли к нему на нескольких галерах. Гарнизон вступил в бой с горцами. Горцы смело рвались в бой. Звуки выстрелов в округе, звуки шашки их в бою, а бой подобно их ритуалу борьбе за Родину свою. И враг встречал их, словно волка, что с леса вырвался на бой, а тем временем команда от страха вопли «Держать строй!». И бойня их все длилась долго, подмоги не было у врат. Кричит солдат «Побойся Бога, дороги нет у нас назад». А те, кто ринулись бежать, свое все бросили ружье. За ними вслед: «А ну стоять!», вонзаясь в спину, как копье. Горцы их не трогали, горцам в спину грех стрелять, а тех, кто остался в гарнизоне, они решили добивать. Победный лик, победный рёв черкесским знаменем уей уей, а вслед за ним абхазов рёв «Апсуа, Абаза, Адыга, уей уей!!!»

Дамей после сражения шел к Пицундскому Храму и вошел в него, сняв с головы своей папаху. Зайдя во внутрь, он поднял свой взгляд наверх, молясь при этом Богу. Вдруг неожиданно прервал его молитву некий шум. Дамей оглянулся и увидел несколько раненных солдат рядом со священником, который пытался им помочь. Он, увидев Дамея, встал перед ранеными в полный рост, чтобы закрыть их собой, и попросил Дамея: — Прошу тебя, сын мой, не трогай их. Не нужно больше крови, Дамей, подойдя к священнику, промолвил: — Я не пролью их кровь, отец, тем более в доме Господа.

Священник: — Спасибо тебе, сын мой. Я не с ваших краев и здесь, в этом храме оказался недавно. Это ваши земли, и я это знаю, но я молю здесь Господа Бога о том, чтобы кровь больше не пролилась, и буду молить об этом дальше.

Далее разговор между Дамеем и священником прервал зашедший в церковь один земляк Дамея из его же села. Он вошел в храм с оружием в руках. Затем потребовал вывезти офицеров наружу. Дамей был возмущен его действиями и сделал ему замечание: — Алхас, как ты смеешь так врываться в дом Всевышнего еще и с оружием в руках.

Алхас: — Я и не собирался здесь стрелять… Выведи их, либо я выведу. — ответил, опустив при этом свое оружие.

Дамей: — Позови людей, их тут несколько раненных.

Горцы зашли в храм, сняв с себя папахи, а затем вывели раненных вместе со священником.

Алхас посмотрел на раненных и дал поручение отвести определенных на галеру вместе со священником, а остальных передать другим горцам. Дамей пошел вместе с ними.

Алхас был пиратом и присоединился со своей галерой пиратов к горцам, убыхам и абхазам из Садзны. В свою галеру взял он Дамея, так как он знал его со своего села. Дамей не был пиратом, он был горцем-лекарем, не проливший ни единой крови в каждом поединке, хотя всегда носил при себе пистолет и кинжал.

Один убых остановил Дамея, приложив на его плечо свою руку, а затем начал говорить на языке Дамея

Убых: — Погоди, брат мой. Зачем тебе следовать за ним? По тебе видно, что ты не один из них. Он же пират, а ты горец, сын своей земли. Не иди по пути вместе с тем, чья душа зачерствела из-за собственной наживы. Если бы не было бы с его стороны помощи, то мы не отдали бы ему пленных, но уговор наш есть уговор…

Дамей: — Ты не прав, брат мой. У него не черствая душа, он не плохой человек, он просто сбился с пути.

Убых: — И с какой целью ты вместе с ним?

Дамей: — Помочь ему вернуться на путь истинный…

Убых: — Да будет доволен тобою Всевышний Аллах и да поможет тебе на твоем пути.

Дамей кивнул в знак благодарности и отправился к галере, где собрались абхазские пираты.

Алхас взял пленных не для того, чтобы обменять их на других братьев своего народа, а для того, чтобы получить за них выкуп от офицеров.

Пираты начали отплывать от берега.

В их галере был экипаж из 70 человек. Алхас был командующим этой галеры. Все пираты были вооружены до зубов. У них было много огнестрельного оружия.

Алхас носил короткую бороду, а на его голове был черный башлык. На его черной черкеске виднелись не только шашка с кинжалом, на поясе у него было два кремневых пистолета, а на груди между газырями виднелась кабура, где был еще один кремневый пистолет под левую руку. Со спины у пояса у него располагалась маленькая сумка с ручными гранатами. Алхас был очень опасным в бою, как и его команда. Он был известен убыхам и западным абхазам за свои бои на Черном море с офицерами Российской Империи и с османами из Османской Империи. Он грабил суда, вырезая состав кораблей, что оказывали сопротивление, и наживался на разграбленном.

Какую-то часть грабежа он отдавал в помощь убыхам и своим землякам с западной части Абхазии, для того, чтобы они могли оказывать сопротивление дальше, но и также кроме этого, он присылал из награбленного лекарства в села, где семьи нуждались в них, но больше всего именно для больных детей. Но и была обратная сторона этой медали, это его жестокость. Пленных, которых не удавалось отдать за деньги, он убивал безжаластно. Сражался он и со своими земляками в открытом море, которые шли против него за атаку на мирные торговые суда, ибо все это противоречило чести горцев, и они заступались за тех, на кого нападал Алхас. Судьба абхазов, что шли против него для защиты мирных торговцев, оказалась также печальной, как и всех остальных. Но кого-то он оставлял в живых, брав к себе в команду и награждал их, как и всех членов своей команды. Его товарищи были верны ему за его отношение к ним, как к своей семье.

Пока галера плыла, Дамей занимался помощью раненых двух офицеров. Священник тоже проявлял свою инициативу для помощи. Раны не угрожали жизни офицерам, и Дамей сказал им, что все будет хорошо.

Затем у него завязался диалог со священником

Дамей: — Отец, как к тебе обращаться?

Священник: — Звать меня отец Никита. А как звать тебя, сын мой,

Дамей: — Дамей зовут

Отец Никита: — Ты мусульманин?

Дамей: — Нет отец, Никита, я христианин.

Отец Никита: — Скажи мне, сын мой, что ждет ребят в дальнейшем? За себя спрашивать не буду.

Дамей: — Все будет хорошо, отец, вас должны будут отдать офицерам.

Отец Никита: — Дай Бог, чтобы кровь не пролилась больше, Дай Бог.

Дамей: — Пусть будут услышаны ваши молитвы сверху, отец.

Отец Никита: — Я как понимаю, эта галера тех самых пиратов, о которых я слышал,

Дамей: — Верно, отец, так оно и есть,

Отец Никита: — Я многое о них слышал, но ты не похож на пирата, сын мой,

Дамей: — Знаю, отец, знаю… Я просто хочу помочь своему другу вернуться на путь истинный и помочь нашим всем, чем смогу во имя нашей родины. Я не могу позволить себе лишить жизни человека, опираясь на веру и стараюсь помочь своим лечением. Я являюсь лекарем.

Отец Никита: — Кто этот твой друг, кого ты хочешь направить на путь верный?

Дамей: — Ты его знаешь, отец. Это тот самый знаменитый пират и главный этой галеры, о котором ты слышал и которого ты увидел, мой друг Алхас.

Отец Никита: — Что же произошло такое, что он сбился с пути?

Дамей: — Долгая история, отец. Ты не подумай, что он плохой человек, просто горе, из-за которого он носит бороду, как траур, сбило его с пути, и он утратил веру. Он был набожным христианином, у которого заболела единственная дочь. Для ее лечения ему нужны были деньги, чтобы вывести ее в Османскую Империю к врачу, который смог бы помочь. Он всеми силами честным путем пытался заработать эти деньги и потратил много времени на это. Родственники и близкие, в том числе и я, отдали все, что имели, но этого было недостаточно. Дочери становилось все хуже, но он смог собрать нужную сумму. Когда он отправился вместе с дочерью и своим родным братом в путь в Черном море, их судно остановили османы. Они ограбили их судно, забрав все ценное, что было у них, в том числе и у Алхаса. Алхас готов был умереть, лишь бы сохранить деньги для дочери, и вытащил свой пистолет. В ответ его ранили. Его брата Саида пристрелили, когда он прикрыл своим телом своего брата, которого хотели добить выстрелами. После этой трагедии судно вернулось в Абхазию. Алхаса успели спасти, а в его доме дальнейшим его лечением занимался я. Дочери его стало еще хуже, но она не отходила от своего отца. Когда Алхас пришел в себя, он направился просить вновь о помощи князя, который мог дать деньги на лечении дочери, но он снова отказался в этом. К сожалению, время забрало свое, а лечение, которое давал ей я, никак не улучшало положение, и дочь Алхаса по имени Амза умерла у него на руках. Он потерял своего брата и свою дочь, и после этого, похоронив их, он стал тем, кем он стал, после того, как безжалостно убил князя, что отказался дать ему денег из-за своей скупости и потерянной человечностью вместе с честью горца.

Отец Никита: — Очень жаль слышать такую трагедию с потерей ребенка и собственного брата, что отдал свою жизнь за его спасение.

Дамей: — Царство им небесное…

Отец Никита: — Аминь…

Вдруг раздался громкий зов от Алхаса для подготовки к бою, ибо недалеко от них виднелся бриг мегрел. Дамей резко встал в полный рост и готовился к началу поединка.

Флаг с ладонью реется, галеры двинулись вперед. Пираты подготовили мушкеты, и выстрел ждал свой фальконет. Бриг мегрел огню подвергся, осталось бой принять врагу, ашхвары (пираты по абхазски) держут пистолеты, внушая страх в своем бою. Мегрелы просят свыше ветер: «Явись хоть в миг, тебя молю». Ашхвары, радуясь им, крикнут: «Молитесь Хайту моему» (покровитель моря в мифологии абхазов) «Готовьте кручья!!!» — зов Алхаса ашхвары бросили на бриг. Команда главного галеры раздалась как внезапный крик: «Вперед, бойцы, вперед в атаку, узреют пусть предсмертный лик». Ашхвары бросили гранаты, бомбежка брига как в аду. Настал момент, тот час расплаты за боль и ненависть свою, Резня явилась, кровь повсюду, выстрел каждый совершил. Не узреть спасенье брига люду, бой Алхас тот завершил.

Экипаж мегрелов сдался после ужаснейшей резни и бомбежки от ручных гранат. Всех оставшихся в живых поставили в ряд. Алхас к каждому подходил и осматривал. Затем он спросил у одного, куда они направлялись. Тот ответил, что путь они держали в порт Анаклии. После была отдана команда всех пленных забрать на галеру и потопить бриг. 15 человек с брига привели на галеру, а далее потопили бриг. Пламя с дымом ослепляли.

Священник был в ужасе от увиденного им и начал молиться вслух Богу за упокоение душ умерших, и чтобы кровь больше не проливалась.

Эту молитву слышал Алхас и подошел в упор к священнику, смотря ему в глаза, и промолвил: — Зря молишься, отец, это не поможет, кровь прольется вновь и вновь. Помолись лучше за себя и пленных, чтобы ваша кровь не пролилась.

Дамей помогал в этот момент раненому абхазу и услышал диалог Алхаса со священником. Дамей быстро подошел к Алхасу и заявил: — Как ты можешь такое говорить. Что тобою движет Алхас? Алхас, обернувшись к Дамею, ответил: — Я говорю, как оно и есть. Кровь прольется снова, и эта горькая правда.

Дамей: — Ты намекнул, что можешь пролить кровь пленным и отцу Никите. Как ты можешь такое говорить, ты же горец, ты абхаз.

Алхас: — Я ашхвар, вот кто я. Ты думаешь, без пролитой крови закончится эта война? Не будь наивным. Без борьбы свободу не вернуть, а свобода требует крови. Мне не нужны жизни тех, кто пришел сюда, на эти земли и в это море, ради того, чтобы пролить кровь моего народа для захвата его земли. Если их не выкупят, то единственной платой за их свободу будет только их жизнь, ибо если их людям не нужна их жизнь, так как для них она ничего не стоит, то уж мне тем более она не нужна. Все эти нравоучение и кодекс Апсуара, о котором ты говоришь, ничем не помогут, тем более твоя вера. Этот мир жестокий и выживает сильнейший.

Дамей: — Ты заблуждаешься, Алхас. Законы Апсуара и религия это наше спасение, ибо Бог будет на нашей стороне. Без этого всего мы будем попросту никем.

Алхас: — Где был твой Бог, когда убили моего брата? Мой брат был человек чести и религиозным человеком. Истинный абхаз душой и телом. Где был твой Бог в тот момент, когда он позволил ему умереть? Где был Бог, когда нужна была помощь моей дочери? Я без греха добыл эти деньги для ее лечения, и Бог меня наградил ужасом, который я застал, пока другие грабили и убивали и жили припеваючи. Где был твой Бог? Я всю свою сознательную жизнь отдал душу Господу, живя при этом в нищете и слыша лишь о том, что, живя по чести, Бог вознаградит и накажет тех, кто уповал в грехах. Все это ложь. Нет никакого Бога, как и справедливости. Если бы я пошел тогда по пути грабежа, не поддавшись нравоучениям веры с кодексом Апсуара, то быть может моя дочь была бы жива…

Дамей: — Ты ошибаешься, Алхас…

Алхас: — Ошибаюсь, значит? Это ты ошибаешься, друг мой. Ты еще убедишься, что твоя вера ничто и всего лишь ошибка. — Затем разговор прервался.

Галера Алхаса встретилась с двумя другими галерами его команды, и в этом составе они приближалась к Анаклии. Команда в других галерах имела при себе несколько пленных.

В порт отправили на переговоры людей для выкупа пленных. В порту были и офицеры Российской Империи. Выкупить были готовы только священника.

Когда это услышал Алхас, он подошел к остальным пленным и дал команду всех убить, кроме священника.

Священник резко встал перед пленными и просил оставить всех в живых и вместо него отдать их. Алхас его не слушал.

Дамей спокойно встал рядом с отцом Никитой перед пленными и заявил Алхасу: — Не делай этого, Алхас…

Алхас: — Раз ты так веришь в свои идеалы, то я дам тебе выбор. Либо убей меня и их жизни будут сохранены, либо я убью их. Доставай свой пистолет и сделай это…

Дамей: — Не ставь меня перед выбором, Алхас. Я не пролью кровь…

Алхас: — Другого выхода нет. Либо пролей кровь и сохрани жизни, либо их смерть будет на твоих руках, не пролив при этом крови. Сделай это.

Дамей, держа в руках свой пистолет, приподнял свой взгляд на Алхаса и ответил: — Только через мой труп я не позволю тебе убить их.

Алхас подошел к Дамею в упор: — Веруешь в законы Христа? Так мы сейчас это и проверим

После сказанных слов Алхас ударил правой ладонью лицо Дамея перед всем экипажем галеры.

Алхас: — Что же ты сделаешь дальше? Подставишь правую щеку?! Ударь меня в ответ! Око за око, зуб за зуб. Ты же не дашь себя опозорить перед всеми, так ведь гласит закон Апсуара, что ты должен жить по чести! Ударь в ответ, либо пристрели меня и сохранишь свою честь! Дамей стоял, сжав зубы, и закрыл свои глаза, при этом сделал то, что шокировало всех. Он подставил левую щеку под удар. Алхас стоял в шокированном состоянии при виде этого жеста. Он не знал, что и сказать. Алхас молча отошел и дал команду никого не трогать и отправить всех пленных в Анаклию, кроме священника.

Настала ночь.

Пленных отправили в Анаклию для выкупа вместо священника, и вместе с ними изъявил желание отправиться Дамей.

Алхас в одиночестве смотрел на звезды, и взгляд его был поникшим. Он медленно подошел к священнику и обратился к нему, заговорив с ним на русском языке

Алхас: — Не возражаешь, отец, сесть рядом?

Отец Никита: — Без проблем, сын, садись,

Алхас: — Что же я натворил… Я ударил своего друга перед всеми. Друга, что мою жизнь спасал ни раз, друга, что был всегда рядом. Почему же он не ответил мне, почему он подставил другую щеку? Почему, отец?

Отец Никита: — Христос говорил в священной Библии, в Евангелие от Матфея в главе 5, с 38 по 39 стих: Вы слышали, что сказано «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему другую.» Что ты почувствовал, когда он подставил щеку, из-за чего ты не ударил в другую?

Алхас: — Я не знаю, как это описать. Будто бы кинжал вонзился мне в сердце. Я не знаю, отец…

Отец Никита: — Этим он пробудил твою совесть, Алхас… Он пошел на эту жертву ради этого… Господь Бог отменил око за око и зуб за зуб, заменив этим законом, чтобы пробудить сердца тех, кто не прав и не уверовал, получая при этом ответ на свое зло в виде добра, которого он и не ждал. В них пробуждается совесть, что и дает уверовать в Господа Бога ценой жертвенности. Заповедь Возлюби Господа Бога своего всем сердцем и возлюби ближнего своего как самого себя, ни что иное, как истинное проявление веры в Бога, и твой друг проявил жертвенность из-за любви к тебе как ближнего своего, как Христос пробудил сердца людей путем своей жертвенности за грехи человечества из-за той самой любви. Я знаю, что для горца страшное оскорбление, удар в лицо, и за свою честь возвращается это в виде страшной кары. Но после своего жеста он проявил большую силу духа, тем самым проявив свою честь в большей степени, на что способен не каждый, ради любви ближнего своего.

Алхас: — Я готов был быть пристреленным им, чтобы он мог выжить в дальнейшем и не погибнуть из-за своего чистого сердца. До каких пор ему придется подставлять щеки, отец?

Отец Никита: — Не забывай, что у человека только две щеки. Подставляя другую щеку, человек может пробудить совесть в том, кто ударил, через эту жертвенность, что исходит от чистого сердца и его сильной веры, но если человек не имеет совести, чтобы ее пробудить, то он попытается ударить и во вторую, но здесь ему придется встретиться уже с гневом, который будет применим тем, кто подставил ему щеку. Не забывай историю с Христом, когда он применил гнев там, где это было уместно, выгнав богохульников с Божьего дома, что оскверняли дом нашего Творца, нашего Небесного Отца… Вспомни и историю допроса над Христом, когда его ударил по щеке один из служителей храма. Он не подставил вторую щеку, а ответил на это: «Если Я сказал что-то не так, укажи, в чем Я не прав. А если говорю правду, почему ты Меня бьешь?» и это говорит о том, что Христос знал, что в том случае лишь сказанные им слова истины противились злу и призывали к пробуждению совести больше, чем подстатавление второй щеки…

Смотря на Дамея, я вспоминаю своего брата. Я не хочу, чтобы Дамей повторил судьбу моего брата…

Отец Никита: — Мне, очень жаль насчет твоей трагедии. Дамей мне обо всем рассказал. Будь уверен, Господь их принял в царствие своем.

Алхас: — Каждый день я вспоминаю свою дочь спустя все годы после ее смерти. Ее яркие глаза словно пламя во тьме моей души. Как они сияли у нее, при видя меня, и это словами не передать. Я не проявлял ей своих чувств перед людьми по традиции горцев, из-за огромной любви к ней, чтобы никто из врагов моих или тех, кто мог стать моим врагом, не вздумал ранить в самое больное место моей души. Каждый день я взывал Бога о помощи, когда дочь моя заболела. Каждый день я взывал к нему молитвы. При виде ее глаз, в которых я видел мучения и просьбу помощи, и тем же временем улыбку светлой надежды, чуть ли слезы с глаз не проливались в тот же миг. Я не имел права тратить ни минуты и делал все, что мог, во имя спасения моей дочери. Много мыслей приходило у меня путем греха заполучить деньги для ее спасения, но сердце мне подсказывало так не делать, и я честным путем сделал все, что смог. Ее детский и невинный смех даже при таком состоянии поражали меня, как она была сильна духом. Моя малютка, кого я именовал ангелом, что пришла в этот мир со смертью родной матери, была в последние минуты в объятиях моих рук и взывала к себе на помощь. Ей было страшно быть одной, и она первым звала меня, своего отца, и просила не отпускать ее. Я вспоминал в эти секунды предсмертную просьбу моей жены после рождения дочери о том, чтобы я хранил ее, как Ангел хранитель. Амза спрашивала, умирает ли она, а я ей врал, что нет, что отец не даст ей умереть и что все будет хорошо. Я соврал ей, и при виде ее слез при объятиях я просил Господа забрать меня вместо нее. Я сказал ей напоследок, что отец всегда рядом, что он любит ее больше всех на свете. Больше всех на свете… Моя Амза, что означает в абхазском языке «луна», ушла в мир иной при лунном свете, испустив своей дух… Почему Господь позволил моей дочери умереть, отец?

Отец Никита: — Мне очень тяжело ответить на это, так как я не могу поставить себя на место Бога, но я могу сказать, что проблема нашего мира в том, что Господь дал нам право выбора, и часто люди, поддавшись греху, делают то, из-за чего страдают другие. Право выбора это тот дар, что дал нам сам Господь. Те же ангелы в отличие от нас сделали свой выбор мгновенно и навечно, а нам дана земная жизнь, где мы, совершив неверный выбор, имеем возможность в дальнейшем использовать этот дар, чтобы прийти к искуплению и вернуться на путь Истины. Но этот дар к сожалению люди используют в пагубных целях и совершают проклятия для других, полностью поддаваясь грехам. Этот дар Господь дал нам из-за любви к нам и учил нас использовать свой выбор во имя любви к ближнему своему, ибо заповедь, что принес нам Христос, гласит: «Возлюби Господа, Бога своего, всем сердцем и возлюби ближнего своего, как самого себя». Выбор тех османов привел тебя к трагедии, но за их деяния Господь будет их судить, а быть может, уже осудил. Вера дает надежду для дальнейшего сохранения своей души, ибо Господь говорил: «пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное", и будь уверен в том, что Господь принял твою дочь в Царствие Божие.

Алхас внимательно слушал священника, а после промолвил

Алхас: — Прости меня, отец, за то, как я к тебе обращался. Я плохой человек, я сбился с пути… Про меня ходят много слухов, что я убивал даже мирных людей, но это не так. Я убивал только тех, кто пришел на наши земли, пытаясь убить людей моего народа. Но я грабил невинных, что не с этих краев и это правда. Я грабил их как и ограбили меня. Я убил много наших, кто посмели пойти против меня. Мои руки по локоть в крови, и все это из-за проклятых денег. Но большую часть денег я отдавал семьям, у которых были больны дети, чтобы они не столкнулись с тем, с чем столкнулся я. Я плохой человек, отец, сбившийся с пути. Я утративший веру…

Отец Никита: — Но ты ее обрел вновь в своем сердце через совесть, что пробудил в тебе твой друг. Я слышал одну мудрую фразу абхазов «Человек, утративший совесть, умер в тот же момент, ибо совесть дана от самого Бога свыше, и утрачивая совесть, мы утрачиваем связь с самим Богом». Эта настолько мудрая фраза, что передает учение религии и суть человечности. Я знаю, что в вашем кодексе Апсуара совесть стоит на первом месте, а все остальные постулаты идут после нее, ибо без совести все остальное становится бессмысленным и абхаз становится никем, потому что проявление других постулатов без совести будут ничто иное как проявление страшного греха в сердцах людей под названием лицемерие, ибо все переплетается с той самой совестью. Даже перевод вашей национальности говорит о том, каков должен быть ваш путь. Не зря национальность «абхаз» с вашего языка переводится дословно на русский как «человек души». Имеет ли право себя именовать человеком души тот, кто идет по грешному пути, пути лицемерия, пути без совести своей, забыв при этом кто он есть? Я думаю нет, но я знаю то, что через проявление совести человек может прийти к покаянию и обрести духовную свободу в своей душе и вернуться на истинный путь по которому ваш народ стремиться идти всегда, именую себя при этом людьми души как напоминание о том кто вы и к чему стремитесь вы.

Алхас: — Бог меня никогда не простит за мои грехи. Я слишком много совершил злодеяний и устал от этой жизни. Я был злой на этот мир и начал делать то, что я желал делать. Но деньги, ради которых я променял свое имя горца, так и не принесли мне того, чего мне не хватало: душевного покоя, но дало мне хотя бы осознание того, что лекарства, купленные на эти деньги больным детям моей родины, были не зря, как и помощь воинам для защиты самой родины.

Отец Никита: — Человек всегда имеет шанс на прощение от Господа. Вспомни, ибо вошедший первым в рай после своей смерти был разбойник, что уверовал в Христа и покаялся в своих грехах, сделав при этом просьбу Сына Божьего помянуть его в Царствие Божием, а на это Христос ему ответил: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Не ставь на себе крест, ибо через покаяние, к которому может привести тебя только твоя совесть, дарует надежду на то, что в мире ином ты встретишься со своей дочерью вновь…

Алхас слушал священника и поблагодарил его за сказанное им и дал обещание, что на обратном пути освободит его.

Когда пираты вернулись с Дамеем на галеры после того, как они отдали пленных, все отправились по курсу в западную часть Абхазии.

Алхас командовал галерами и чувствовал свою вину перед Дамеем, который не смотрел на него. Алхас планировал подойти к нему и попросить прощения, но внезапно на их галеры напал боевой корабль абхазов. Неожиданно выстрелы пушек ранили экипаж галер. Абхазы, напавшие на пиратов, напали с целью мести Алхасу за своих братьев, что он убил на Черном море.

Горцы и ашхвары столкнулись в морском бою, Опомнитесь, ашхвары, опомнитесь, враги, не видать ни вам, ни нам победы, ибо враги по крови нам и не чужды. Но бой мы примем вперед, галеры!!! И крючки абордажные мы кинем, и фальконеты мы готовим, и если надо, с ними сгинем, и по волчьи мы все взвоем.

Выстрел пушек с корабля. Горцы яростны в атаке. Месть за братьев и себя, что столкнулись в страшной драке. Ливень, волны в небе, тучи, галеры ринулись вперед. В бою галеры двинулись все круче, но настал галеры свой черед утонуть и пасть в бою, а остальные две с Алхасом миновали смерть свою. Крючья брошены, те были. Абордаж возник внезапно. Но горцы далее все плыли и стреляли все двукратно.

Галера справа, кричат «Опасно!», но судьба галере неподвластна. Страшный бой возник друг с другом. Абхазы, горцы и пираты сражались в ближнем уже бою. Звуки шашек, пистолеты являли этим так резню,

Одна галера Алхаса только лишь осталась, он лично тоже шел на абордаж. Его ближний бой был уникальным. Словно тигр резок был. Во время боя шашкой пистолеты доставал один за одним, скорей стрелял. Его бой подобно танцу горца, что наводил страх врагам своим.

Дамей оставался на галере и оказывал помощь раненым, пока бой гремел на корабле. Его положение было опасным, так как выстрелы проходили рядом с ним.

В какой миг на галере оказались несколько горцев и начали вести схватку в ней. Один из горцев, увидев Дамея, направил на него свой пистолет. Дамей заметил это, оглянувшись в этот момент в сторону. Горец с хладнокровным взглядом нажал на курок. Раздался выстрел.

Дамея закрыл своим телом священник, приняв выстрел в свою спину. Священник погиб… Далее этого горца ударил прикладом оружия один из пиратов, отключив его. Дамей пытался привести в чувства священника и потом лишь осознал, что отец Никита погиб, спасая ему жизнь. Его сердце было опечалено и озлоблено одновременно.

Сражение закончилось. Пираты хоть и выиграли схватку, но потерпели тяжелейшие потери. Две галеры пали, а экипаж понес огромные потери. Та же галера Алхаса потерпела большие потери, где 20 человек его экипажа погибло. Их выручил их великолепный ближний бой. Но Алхас был ранен в живот и прикрывал свою рану рукой.

Плененных горцев поставили в ряд из тех, кто остался в живых. Это были братья тех, кого он убил в Черном море. Эта атака на него была местью за родных.

Они готовы были идти насмерть, лишь бы убить Алхаса.

Пираты ждали приказа о казни горцев, но, на удивление всех, Алхас сказал оставить их в живых, на что Дамей достал свой пистолет, в ярости встав в упор перед убийцей священника. Он заявил о готовности пристрелить его за убийство отца Никиты.

Горец смотрел в глаза Дамея и заявил свою готовность умереть, сказав при этом ему: — Стреляй…

Дамей крепко накрепко держал пистолет, а его палец на курке все еще не сжимал его.

В ту секунду его руку схватил Алхас с просьбой не делать этого и опустить пистолет. Дамей не хотел этого делать, но Алхас попросил вновь: — Не делай этого, брат… Не уходи со своего пути по тому, к которому я направлял тебя. Дай мне сделать это вместо тебя, ибо я не позволю тебе запачкаться в крови, как запачкан я. Отдай мне пистолет.

Дамей послушал его и опустил свой пистолет, опустив при этом свой взгляд на пол.

Далее Алхас встал перед убийцей священника, взяв при этом пистолет Дамея, и направил его к сердцу убийцы.

В ту же секунду без колебаний Алхас совершил выстрел…

Слова Алхаса после выстрела: — Прости меня, отец Никита, твоя смерть на моих руках…

Дамей, встав на край корабля, держал на вытянутой руке крест, снятый с его шеи.

Алхас заметил эту картину и подошел к нему, уже начиная прихрамывать от раны и отталкивая товарищей, что хотели оказать ему помощь и образумить остановиться. Алхас приложил свою руку вновь к руке Дамея и сжал его крест к его ладони, не дав бросить крест в море, а затем приложил его руку к его сердцу

Алхас: — Не отказывайся от своей веры, как отказался однажды я…

Произнеся эти слова, Алхас в тот миг пал перед Дамеем с ног.

Дамей схватил Алхаса и, держа в своих руках, медленно уложил его.

Дамей увидел пулевую рану на его животе и понял, что его уже никак не спасти, не проделав операции, от которой шанс выжить был тоже, к сожалению, мал.

Все товарищи ринулись поближе к Алхасу, но он заявил, что пришло его время, и главным он назначает после себя Дамея.

Далее он вслух, чтобы все слышали, попросил прощения у Дамея: — Прости меня, Дамей… Прости за все. Я прошу прощения перед своими товарищами, которые узрели то, что я не должен был сделать с тобой. Простишь ли ты меня, Дамей?

Дамей: — Прощаю, брат мой…

Алхас посмотрел на товарищей и попросил отойти и не слушать дальнейший их разговор, и его последнюю просьбу выполнили.

Алхас: — Пришло мое время, которое было очевидным, что рано или поздно оно придет в таком виде в котором пришло. Жаль мне не увидеть больше моей Амзы…

Дамей: — Еще, не поздно, Алхас. Ты имеешь шанс увидеть ее вновь. Тебе надо для этого покаяться.

Алхас: — Скажи мне, брат мой, простит ли меня Господь за то, что я сделал? Я уверовал в Бога с твоей помощью, но не могу уверовать в то, что он меня простит…

Дамей: — Бог прощает тех, кто искренне кается в своих грехах. Скажи мне, Алхас, ты каешься перед Богом за все свои грехи?

Алхас: — Да… Каюсь… Но поможет ли мне это?

Дамей: — Главное, верь, как уверовал вновь в Господа.

Алхас: — Спасибо тебе, брат мой, за то, что ты открыл мне глаза во всей это тьме. Даже если Всевышний меня не простит, то я перед ним поблагодарю тебя и ушедшего в мир иной отца Никиту за свет в этой тьме. Да убережет тебя Всевышний и нашу родину, нашу родину души… Амза, дочь моя, жди меня, мой ангел, моя душа идет к тебе…

После этих слов Алхас испустил свой дух в руках Дамея.

Дамей утратил еще одного друга.

Дальнейшие его действия это возвращения к берегам Абхазии. Он передал тело отца Никиты в одно из укреплений офицеров Российской империи, а Алхаса похоронили в родовом селе Лыхны.

Судьба галеры была завершена в западной части Абхазии, в Садзны, где он распустил всю команду и отдал горцам захваченный корабль на использование ими.

Он встретился у мечети с убыхом, которого встречал ранее, и тот при виде него задал ему вопрос

Убых: — Я слышал трагедию о твоем друге. Соболезную твоей утрате. Смог ли ты направить его на путь, как этого ты хотел, прежде чем смерть его окутала в свои объятия?

Дамей ответил: — Да…

Убых: — Да будет доволен тобою Всевышний Аллах.

Дамей: — Брат, могу ли я помолиться в мечети за друзей своих, вы не против?

Убых приложил свою руку на его плечо и ответил: — Не спрашивай разрешения, это дом Бога предназначен для всех. Как я могу сделать намаз в церкви, так и ты можешь помолиться в мечети. Заходи, брат наш, мы как раз идем совершать намаз.

Во время совершения намаза убыхами и абхазами-садзами, Дамей стоял рядом с опущенной головой и закрытыми глазами, приложив свою руку к сердцу, и читал на абхазском отче наш с мыслями за отпущение грехов Алхаса и принятие его души в Царствие своем, как и души отца Никиты.

По завершению молитвы, перекрестившись он произнес: — Аминь…

Покаяние это то, что делает человека ближе к Богу, заблудившись во тьме своей души, то, через что проходит горец, сбившийся с пути. Он возвращает себе имя горца, проявляя свою духовность через пробуждение своей совести, ибо без совести горец не сможет жить по неписанному кодексу чести своего народа, такого как «Апсуара», ведь без главного постулата в виде совести он не придет к покаянию, а проявление других постулатов кодекса будут ни что иное, как проявление лицемерия, ибо кодекс чести становится ничем без совести, что дана от Бога свыше. К покаянию может привести другая душа через свою жертвенность, ибо жертвенность свойственна тем, кто живет по принципу Возлюби Господа, Бога своего всем сердцем и возлюби ближнего своего, как возлюбил самого себя, и к этому направляет его совесть человеческой души.