Туманное озеро

(осторожно, не позитив)


Закрывая глаза, он неизменно видел: серое туманное озеро, тихое до ужаса, лодочку, удаляющуюся от берега, жену и сына в ней. Сын незаметно вырос и возмужал, он сильно гребёт вёслами, круги расходятся по туманной глади. Жена сухо машет узенькой ладонью. Кисти её высохли с возрастом, стали аристократичнее что ли, на безымянном болталось обручальное, всё никак не дойти до мастерской, чтобы сузить...

Всё никак не дойти. Никак не доплыть. Плеск вёсел всё тише. В тёмном надводном мареве чуть виден челнок, два силуэта над бортом, машушие вёсла-крылья скорее угадываются. Наступает тяжёлая тишина. Он уже знает, что лодочка не придёт назад и что никого не найдут, даже тел. Не коснуться губами широкого сынова лба. Узенькой кисти жены. Больше никогда.

Во сне он начинает беззвучно кричать, вычёрпывать тёмную торфяную воду, глотать её, словно пытаясь всё вычерпать и выпить, до дна, а по дну пойти за ними и найти наконец. Вода горчит, как первак, но не пьянит нисколько. И водка больше не пьянит, только затуманивает голову. Как туман над водой. Тогда он закрывает глаза...

Весёлые ярмарочные картины остались в другой жизни. Теперь он пишет серыми туманными красками. В основном озеро, лодку на ней, двоих людей в лодке. Иногда лодку на берегу, пустую. Иногда просто воду, поглотившую горизонт, туман, съедающий мир. Тысяча оттенков серого. И ничего общего с нашумевшими книгой и фильмом.

Он не был жесток с женой. Разве что сух. Запирался в своей мастерской и слышал, как в доме ходят на цыпочках и переговариваются вполголоса. Сейчас бы всё было иначе. Если бы знать... Как вырос сын? Как серебряные нити появились в волосах жены? Как он сам постарел, погрузнел, осунулся и обвис щеками. Как прошла не первая половина, а уже вся жизнь. Когда-то ему остро хотелось зачеркнуть всё, жить независимо, в живописном одиночестве...

Критики говорили о новом периоде в его творчестве. О параллелях с фильмами Тарковского. О древнерусской хтони, достоевщине. Полотна выставлялись в обеих столицах, продавались после каждой выставки, о туманной манере письма говорили искусствоведы и далекие от искусства журналисты. Он сделался  модным художником. Пригласили преподавать в академию. Отказался.

Тёмная вода не шелохнётся. Тают вдали очертания лодочки, еле можно угадать два силуэта над ней. Если не знать, то и не увидишь. Вода, вода, верни мне моё. Вода отвечает молча. Не отдам. Нельзя вернуть потерянное. Нельзя вычерпать озеро боли. Туман от сигареты горчит, застилает кухню и ест глаза. До слёз. Он опускает веки...

Эти сны не дают проснуться, проникают в утра, в дни, в мутные вечера. Вода, вода, верни мне моё. Отдай мне моё, — отвечает вода.

Другие сны страшнее. Он подходит к палатке, распахивает полог, подносит дуло ружья к виску спящего сына, затем — проснувшейся жены. Завернуть в палатку, положить внутрь мокрые голыши. Почему так мало крови. Холодный туман. Лодка с пробитым дном. Зайти в воду по пояс, оттолкнуть плавучую смерть. Так, кажется, хоронили воинов. Так кажется...

Нет, этого не было. Да, водка. Да, совесть. Да, изначальная хтонь. И туман, туман везде. Вода, вода, верни мне моё. — Отдай мне моё, верну. Тёмная гладь не шелохнётся. Если зайти в неё, пойдут круги. Набрать полные карманы голышей, зайти в воду по пояс. Зачерпнуть ладонью горчащую отчего-то воду. Пронизывающий холод сводит мышцы. Как написать горький холод? Как найти нужный оттенок?

Его искали и нашли. Все новости облетела страшная история художника, утонувшего в том же озере, в котором когда-то погибли его жена и сын. Водолазы подняли ещё два трупа, обезображенные до неузнаваемости, изъеденные раками. Отверстия в височной части черепов дали повод говорить о насильственной смерти. Криминалисты проводят расследование.

Туманное тихое озеро. Вдали тает очертание лодочки. Если не знать, то и не разглядеть над бортом три человеческих силуэта, неподвижных, замерших. Последняя картина художника ушла с аукциона за баснословные деньги. Покупатель предпочёл остаться неизвестным.

22-23 мая 2026 г.