Теламон Часть 2 Финал

1 Глава

Огромная подземная пещера была залита ярким светом, что исходил от множества кристаллов, рассеянных по стенам и потолку.

Посреди зала возвышался гигантский каменный трон, тонущий в куче белоснежного песка, который, словно снег, искрился от яркого света. Возле него стояли и о чём;то негромко переговаривались три фигуры в алых мантиях с капюшонами.

— Кто бы мог подумать, что кто;то сможет добраться до него раньше нас?

— Если и этот будет утерян, то план по основанию империи окажется под вопросом.

После этого один из мужчин присел и провёл по песку рукой.

— Я не понимаю, как это случилось. Мы потеряли не один десяток людей. И это были достойнейшие воины. А что здесь? Один полуживой ребёнок;беженец смог добиться того, над чем мы бились годами?

Повисла пауза. Остальные верховные жрецы бога солнца тоже не знали ответа на этот вопрос.

Сертания была последним осколком древнего государства, которое очень давно занимало весь континент. Почти всё наследие той эпохи было утрачено. От некогда могущественной империи теперь осталась лишь тень и несколько легенд, которые почти все считали мифами или вообще сказками.

Одной из таких легенд была история о великом правителе, который подчинил силу самого бога и благодаря этому могуществу смог подчинить себе все земли, куда только ступала нога человека. Долгое время это и оставалось мифом, пока один человек, имя которого уже забыто, не нашёл древний город, почти полностью съеденный вековыми лесами. Именно в руинах этого города и был найден Теламон — так звали эту статую.

Сначала все решили, что это древнее божество, но постепенно, расшифровывая находки, выяснили: Теламон — не что иное, как оружие, дарованное самими богами, и его можно пробудить.

Со временем группа людей под руководством прошлого короля, проводя бесчисленные раскопки по всей стране, смогла узнать больше. Ключом к силе древних была кровь и жертва: если она оказывалась достойна этой силы, то жертва становилась её владельцем, если нет — её ждала смерть.

После тщательного отбора были выбраны несколько человек. Все они были добровольцами и детьми знатных родов, желавшими послужить своей стране. Но, к сожалению, они все погибли — как и следующие, и те, что были после них, тоже.

Существование Теламона было государственной тайной, поэтому было сложно найти новых добровольцев, да и подобную силу сложно было доверить. Этот проект хотели даже забросить, пока один из добровольцев всё же не смог подчинить себе эту силу.

Король ликовал: было принято решение немедленно готовиться к войне с ненавистным королевством Даргант. Но его надеждам не суждено было сбыться: человек, обретший силу каменного гиганта, пусть и выжил, но после нескольких испытаний погиб, истекая кровью. Это стало сильным ударом для короля: тот сильно заболел и умер, так и не исполнив мечту стать императором.

Его сын продолжил дело отца, заручившись поддержкой церкви солнца. В итоге исследования возобновились с новой силой, и был даже найден новый человек, способный подчинить силу богов. Также благодаря ему и его видениям стало известно, что Теламон существует не в единственном экземпляре. Поэтому, прежде чем явить миру силу Сертании, король совместно с церковью решил попытаться тайно захватить ещё хотя бы одного.

Тем временем жрецы всё ещё вели беседу, когда в зал вошёл высокий мужчина в броне.

— Мы потратили слишком много времени. Последний владелец силы умер неделю назад. Если мы хотим захватить этого парня до того, как он тоже погибнет, нужно наращивать напор.

В ответ ему один из монахов кивнул.

— Да, времени всё меньше. Ядро силы Теламона может быть утеряно для нас навсегда.

В это время их прервал сухой кашель. Когда все жрецы обернулись на звук, высокий мужчина поклонился.

— А, это вы, сэр Тегро. Вы так и не нашли следов вашего беглеца?

На суровом лице воина мелькнула еле заметная тень гнева.

— К сожалению, нет. Противник хорошо укрепился, и наступление замедлилось. Боюсь, эта война будет долгой.

— Капитан, мы ожидали от вас большего.

После этих слов лицо Тегро осталось непроницаемым, но температура, казалось, будто упала на несколько градусов.

— Прошу прощения, но я не был предупреждён, что могу столкнуться с подобным. Я потерял множество солдат, а мне так никто и не объяснил, с чем я имею дело. Я хочу отомстить и принести славу моему королю, но каковы шансы даже у целой армии против подобной силы?

После этих слов жрецы переглянулись. Повисла пауза, а после один из них сказал:

— Капитан, вы доказали свою преданность, поэтому вас посвятят в некоторые секреты и даже предоставят шанс обрести силу. Но прежде вы должны предстать перед королём.

Тегро на миг даже замер: он ожидал очередных пафосных и религиозных слов от людей, очень далёких от военного дела. Но, быстро сделав усилие, чтобы прийти в норму, слегка поклонился.

Война между королевством Даргант и напавшим на него королевством Сертания длится уже более двух лет. Каким;то чудом Дарганту удаётся сдерживать наступление.

Но даже так на приграничных территориях много беженцев, которые отчаянно ищут работу. Некоторые от безысходности идут по кривой дороге, подаваясь в криминал, — хотя из;за военного времени стража не церемонится с преступниками, порой казня на месте.

Один из таких несчастных уже некоторое время стоит у небольшой деревянной ограды и умоляет фермера Сола взять его хоть на какую;то работу.

— Слушай, я тебе уже который раз говорю: у меня не такая уж большая ферма, поэтому попытай счастья в другом месте. Да и платить мне нечем.

— Господин, мне не нужна оплата, лишь место под крышей и немного еды.

Сол взглянул на худого небритого мужчину лет сорока. Ему было по;человечески жаль беднягу, но у него не было возможности содержать ещё одного работника. Вся знать, торговля с которой приносила основной доход, уехала подальше от войны. Остались лишь обычные люди, которые не могли себе многого позволить, поэтому, торгуя едва ли не себе в убыток, Сол и так еле держался на ногах.

Он вместе с дочерью едва ли смог вдвоём держать хозяйство. К его счастью, ещё до наплыва беженцев к ним пришёл юноша. Он был худым и слабым, но весьма трудолюбивым и умелым.

— Я же сказал: нет. У меня уже есть работник, мне хватит.

Сказав это, Сол указал на только что вышедшего из сарая и вытирающего руки о тряпку высокого светловолосого юношу. Парень был слегка худым, но закатанные рукава оголяли загрубевшие крепкие руки человека, который много трудится. Увидев Сола, юноша махнул рукой и крикнул.

— Я закончил.

Сол кивнул, а после повернулся к мужчине.

— Видишь? Мне жаль, но попытай счастья в другом месте.

Понимая, что дальнейшие уговоры ни к чему не приведут, мужчина сдался и, извинившись за беспокойство, побрёл дальше.

Сол какое;то время смотрел ему вслед и, тяжело вздохнув, пошёл в сторону дома, на полпути к которому его ждал его работник.

— Ты управляешься всё быстрее, молодец.

Юноша кивнул.

— Благодарю, господин… Сол.

Сол усмехнулся.

— Да, хватит уже меня господином называть — уже сколько времени вместе живём под одной крышей.

Сказав это, он хлопнул собеседника по плечу. Слегка удивившись и подумав: «Чёрт, когда этот парень успел стать выше меня?»

— Ладно, пойдём пообедаем, Шант. Герда, наверно, уже всё приготовила.

            Более двух лет назад Сол нашёл в лесу недалеко от своей фермы юношу. Среди груды камней и песка, откуда;то взявшейся посреди леса, лежало исхудавшее тело. Человек был грязным, с окровавленным лицом и в одежде, больше напоминающей обрывки сгнивших тряпок.

Сначала Сол решил, что юноша мёртв, но, подойдя ближе, заметил, что грудь раненого человека еле заметно поднимается в такт дыханию. Сам не зная почему, он сжалился над юношей и принёс его домой. Он и его дочь Герда заботились о нём в течение нескольких следующих дней, пока наконец юноша не очнулся.

Но даже придя в сознание, он был слишком слаб, поэтому только спустя ещё три дня Шант — как представился юноша — смог встать на ноги и сделать первые неуверенные шаги.

От юноши Сол узнал, что на границе разразилась война и что Шант — один из немногих, кому удалось сбежать. Хотя и до этого до фермы доходили слухи о редких беженцах.

Шло время. Юноша полностью оправился, начал крепнуть и стал помогать по хозяйству. Он был очень благодарен Солу за то, что тот его спас и дал кров. Сол понимал, что Шант, должно быть, пережил много ужасных вещей, поэтому особо и не расспрашивал его о прошлом. Юноша же, хоть и работал исправно и на совесть, не торопился сближаться с новыми для себя людьми и иногда казался очень отрешённым, а порой казалось, что он боится даже прикоснуться к кому;то.

Изредка Сол замечал, что юноша мог просто посреди какого;либо дела замереть и долго смотреть в одну точку, не моргая и вообще не шевелясь. Так могло пройти несколько минут, прежде чем Шант возвращался к своему занятию, будто не замечая того, что на какое;то время выпал из реальности.

Спустя год после того, как Шант начал жить у них, Сол окончательно принял юношу как члена семьи, украдкой замечая, какие взгляды его дочь иногда бросает на Шанта. Сам фермер был не против, если двое молодых людей сблизятся: всё же он понимал, что не сможет вечно держать эту ферму, да и дочь уже была почти взрослой, будучи с Шантом примерно одного возраста.

Вся небольшая семья вместе обедала за столом. Герда — стройная рыжеволосая девушка с веснушками — то и дело интересовалась у угрюмого юноши, не хочет ли он добавки и не надо ли ему подлить воды. Шант, стараясь не пересекаться с девушкой, которой, казалось, было слишком много, взглядом, то и дело вежливо отказывался. Молча наблюдающий за этим Сол еле сдерживался, чтобы не прыснуть от смеха. Он свою дочь знал слишком хорошо и понимал, что холодная броня Шанта долго не выдержит. Сам он не хотел вмешиваться, считая, что всё должно идти своим чередом, да и у Шанта из;за пережитого в прошлом явно было много того, с чем сможет справиться лишь искренняя девичья любовь.

— Кстати, пап, там снова приходили искать работу? — лицо девушки выглядело слегка грустным.

Сол вздохнул и ответил:

— Да, но я отказал. Нам сейчас и самим её нелегко найти.

Сказав это, он кивнул в сторону стола, на котором не было и намёка на мясо.

Лицо девушки приняло ещё более печальный оттенок, и она с пониманием кивнула:

— Я понимаю, пап.

Повисла небольшая пауза, но вскоре её прервал холодный, безэмоциональный голос:

— Сол, я закончил работу, поэтому после обеда хотел бы немного отдохнуть.

Сол посмотрел на сказавшего это юношу — от тяжёлого взгляда которого у него до сих пор иногда ещё пробегала по спине дрожь.

— Конечно, Шант. Если что, я тебя позову.

Юноша, получив согласие, кивнул и тут же встал из;за стола. Всё с тем же холодным голосом он произнёс:

— Спасибо за обед, Герда. Вкусно, как всегда.

Не дождавшись ответа, он вышел из дома, направившись к амбару, где предпочитал жить, хотя Сол не раз предлагал перебраться тому в основной дом.

После ухода Шанта девушка ещё какое;то время продолжала смотреть ему вслед печальными глазами. Когда же она повернулась обратно к столу, её взгляд пересекся со взглядом отца. Девушка тут же смутилась, и её щёки слегка порозовели.

— Что такое, пап?

Сол слегка улыбнулся и мягко сказал:

— Дай ему время, дочка. Он не хуже меня знает, какая ты замечательная девушка. Просто ему сильно не повезло в юном возрасте испытать много боли. Но со временем она утихнет.

Герда покраснела ещё сильнее и ничего не ответила — лишь, уведя взгляд в сторону, слегка кивнула.


Шант сидел на тюке соломы и молча смотрел на стену. Пусть внешне он казался спокойным, на самом деле его мысли, как всегда, пребывали в хаосе.
Он вновь и вновь видел сцены битвы, пусть и пытался гнать эти мысли. Сейчас он будто вновь переживал все заново.

Пусть не сразу, но когда он очнулся в доме Сола, спустя время он вспомнил всё, что с ним произошло с того момента, как он оказался в плену.

Его окружало множество солдат, повсюду были мёртвые изувеченные тела, множество крови. И даже, будучи в каменном теле, он ощущал ужасную вонь.

Как он собственноручно разрушил форт, что служил защитой для множества людей, живших по другую сторону гор. Он слышал крики несчастных, что падали с разрушавшихся стен и разбивались насмерть. Помнил солдат, которых он растоптал, пытаясь сбежать. И, конечно, его не переставали мучить сны и видения, в которых он раз за разом убивал солдат.

Шант сам пугался себя — того, кто без каких;либо задних мыслей раз за разом убивал людей: холодно, расчётливо, не оставляя им шанса. Всё это в его снах и воспоминаниях будто происходило не с ним: юноша наблюдал со стороны за перепуганным, жестоким, загнанным зверем, которого не заботило больше ничего, кроме выживания.

Одной из причин, почему Шант решил вопреки уговорам Сола жить в амбаре вместо дома, было нежелание беспокоить его добродетели, когда он в очередной раз будет с криком просыпаться ночью.

Он хотел стать ближе к этим людям — ведь они столько для него сделали. А Герда казалась такой доброй и милой, что у юноши каждый раз при виде её огненных волос колотилось сердце. Но он боялся. Боялся себя, боялся причинить боль. Каждый раз, умываясь в бочке и смотря на своё отражение, юноша видел монстра.

Шант не знал, почему он выжил. За последние два года он видел и разобрал множество видений. Как он изначально и думал, Теламон — это не какой;то горный бог, а просто древнее оружие. Таких, как он, было множество, пока между людьми не началась война. Она погребла под землёй древнюю цивилизацию вместе со множеством их тайн, включая Теламон.

Шант мог часами не спать, а вновь и вновь видеть образы. Это была память прошлых владельцев этой силы. Последнее время он даже начал понемногу понимать древний язык: сначала разбирая отдельные слова, а потом улавливая знакомые фразы. Шант был бы рад вообще забыть об этом, но образы, посылаемые Теламоном, не отступали и были ему предпочтительней собственных травматичных воспоминаний.

Кроме того, ему казалось, что чем больше он узнает об этой силе, тем меньше будет её бояться. Так понемногу он выяснил, что смерть владельца силы Теламона практически неизбежна. И что чаще всего, даже если тебе повезло не умереть сразу после ритуала, следующее использование силы станет для тебя последним.

Шант видел множество воспоминаний: большинство из их владельцев были фанатиками, которые были счастливы судьбе погибнуть, служа своей вере или правителям. Изредка были и те, кто, подобно Шанту, испытывал страх. Вот чего он так и не смог найти — ответа на то, почему он мог призывать силу гиганта, не превращаясь в него. Ни разу он не видел подобных рук из земли, что он использовал ранее. Все прошлые владельцы лишь превращались в гиганта и никак иначе.

Пусть и не сразу, но со временем пришло понимание, что Теламон это не сама статуя или трон, это лишь образ, созданный для обрядов. Истинная сила заключалась в той самой алой сфере, что сейчас, скорее всего, была скрыта глубоко в теле юноши. Но что она из себя представляет, юноша так и не смог понять.

Юноша встряхнул головой, тем самым прогнав лишние мысли, сегодня он хотел забраться ещё дальше — так далеко, куда только мог дотянуться его разум. Благодаря огромному количеству времени, проведённому в блужданиях по памяти прошлых обладателей силы, Шанту удалось добраться до самых дальних, практически стёртых воспоминаний. Их было трудно понять, но он верил, что именно там он найдёт ответы на то, как ему выжить.

Шант уже привычно погрузился в себя. Он уходил всё дальше, отметая виденные ранее образы. Он будто плыл — становилось всё глубже, образы, воспоминания и голоса становились всё более обрывистыми и редкими. Юноше было всё сложнее различать их, а конец тоннеля, по которому он плыл, казался ещё таким далёким. Становилось всё темнее.

Было трудно дышать, в голове появились обрывистые слова, но, к его удивлению, он не понимал их. Видимо, сознание погрузилось куда глубже, чем ранее. Это уже был не язык древней империи, чьим наследием он раньше считал Теламона.

Это натолкнуло Шанта на мысль, которая и до этого казалась странной: он видел бесчисленные обряды и множество их жертв. Но до сих пор не было пролито и толики света на то, как именно появилась эта сила и кто или что её создал.

Дышать становилось всё труднее. Шант хотел всплыть — голоса наполняли разум. Он был в шаге от того, чтобы потерять сознание, как вдруг тело, что казалось невесомым в воде, потяжелело, а после по влажной коже пробежал холод, вызванный порывом ветра, который дул почему;то сверху.

Шант задрожал, а после, сделав наконец глубокий вдох, открыл глаза.

Первое, что он увидел, — это стекло. Оно было идеально гладким, без каких;либо швов, и идеально прозрачным. Шант огляделся и понял, что находится внутри стеклянной сферы, сверху которой движется странный металлический механизм — из;за него он и ощутил этот поток ветра. Внезапно он услышал голос и лишь потом заметил двух людей в белой одежде, которые внимательно на него смотрели. Они разговаривали на неизвестном языке, но почему;то Шант понимал их.

— Это успех, испытуемый 714 выжил. Берём его за образец?

Второй человек кивнул и, нажав несколько раз на металлическую чёрную доску у себя в руке, ответил:

— Да, времени не так много, но пока нет следов отторжения ядра.

— Значит, продолжаем.

После этих слов внезапно внутрь сферы начала прибывать вода. Шант испугался и хотел ударить по стеклу, но только сейчас понял, что не может управлять своим телом. Страх, начавший едва поступать, быстро сменился осознанием того, что он сейчас просто видит очередные воспоминания одного из бывших носителей силы и может быть лишь немым свидетелем того, что происходило когда;то в далёком прошлом.

Меж тем вода продолжала прибывать, пока полностью не заполнила сферу, и Шант, а точнее испытуемый 714, не потерял сознание.

И вновь тьма, пустота и холод. Юноша вновь плывёт по бесконечному коридору, лишь изредка улавливая тихие голоса.

Но в следующий момент яркий свет развеял тьму бездны, и взору Шанта предстала поистине невероятная картина. Огромный город с домами, высота которых пугала и захватывала дух одновременно, был весь в огне. Повсюду в панике бегали люди. Мимо на огромной скорости пролетали какие;то вытянутые прозрачные объекты, внутри которых также можно было заметить людей.

Внезапно раздался сильный гул, что заставил всех вокруг Шанта и его самого заткнуть уши. Земля задрожала, и сквозь тучи и дым, что покрывали небо, показалось нечто, от чего у Шанта, который успел повидать многое в этих видениях, перехватило дух. Это был огромный парящий город в небесах. Разогнав тучи, он в один миг закрыл всё небо, простираясь всюду, куда только достигал взгляд.

Пока люди с ужасом смотрели вверх, мелькнула яркая вспышка, и огромный столб света ударил в возвышающееся вдалеке здание. В один миг строение, высота которого достигала не одну сотню метров, превратилось в пыль. Во все стороны от него, словно гигантская волна, с огромной скоростью начала распространяться пыль вперемешку с песком и обломками камня и металла.

Шант лишь молча наблюдал, как эта волна несётся вперёд, сметая на своём пути всё, превращая город, существование которого кажется невозможным, в безжизненную пустошь.

Кроме него, все вокруг так же замерли в страхе, пока позади не раздался громкий командирский голос:

— Что встали? Защитим наш дом! Номера, покажите мощь, которой вас наделил прогрессор!

После этих слов множество людей в одинаковой серой одежде, что окружали Шанта, как и он сам, вскинули руки.

После этого юноша уловил странное нарастающее чувство. Ему казалось, что нечто подобное он уже ощущал раньше — в тот миг, когда впервые превратился в каменного гиганта. Само его тело будто на миг слилось с землёй. Сердце сжалось, а в груди раздался гул. Теперь он смог ощутить это ярче, чем когда;либо: его связь с камнем и почвой, что расходилась у него под ногами, пусть и была скрыта глубоко под слоем металла, что покрывал землю на многие километры вокруг.

Эта земля наполняла его силой, а он, в свою очередь, усиливал контроль над ней. Он не был бездумным повелителем — такая мощь была не под силу обычному человеку. Лишь мягкий контроль, что указывал направление скрытой в недрах земли силы самой природы.

Меж тем волна песка и обломков, что поднял столб света, продолжала приближаться. Но внезапно, прорвав металлические плиты, в небо начала подниматься огромная стена песка и камня, создавая огромный купол на пути смертоносной волны. Под этим куполом собралось множество дрожащих от страха людей. Сам же Шант вместе с остальными, продолжая ощущать тесную связь с контролируемой землёй, удерживал её усилием воли, приготовившись к удару.

Раздался грохот, и купол содрогнулся. У нескольких из номеров из носа пошла кровь от перегрузки, но сам Шант был в порядке.

Снова раздался громкий командный голос:

— Отлично, теперь контратакуем! Кто прошёл полный курс подготовки — принимайте форму. Остальные продолжают проводить эвакуацию.

После этих слов Шант, а точнее человек, чьими глазами сейчас видел мир юноша, сделал глубокий вдох и дёрнул на костюме какой;то шнур. Так же поступили ещё несколько человек поблизости.

Едва он это сделал, как живот и ноги Шанта будто сковало — дышать было трудно, а каждое движение давалось с трудом. В тот же момент юноша ощутил, как его тело испустило мощный поток энергии, который заставил камни поблизости дрожать. Он создал вихрь вокруг, что начал формировать огромное каменное тело. Сквозь шум он услышал приказ:

— Помните: больше десяти минут нельзя!

Шант кивнул. Владелец этого тела знал об ограничениях. Даже с его подготовкой и экипировкой энергия в итоге разрушит тело, превратив его в песок, и он станет частью той силы, хозяином которой он не является.

Разум Шанта начал всё глубже проникать в сознание номера 714. Он видел образы мира, в который было сложно поверить, видел выбор, что тому пришлось сделать, и жертвы, принесённые ради спасения того, что он считал правильным. Индукция заполняла разум. Юноше казалось, что он растворяется, будто постепенно сливаясь мыслями и эмоциями. Он ощущал страх, ненависть и немного теплоты к тем, кто был сейчас очень далеко. Шант закричал, стараясь сохранить собственное «я», но, казалось, момент был уже упущен.

Как внезапно кто;то позвал его по имени.

— Шант, Шант, с тобой всё хорошо?

Перед глазами всё плыло, а воспоминания номера 714 всё ещё продолжали всплывать в голове, хотя постепенно затухали — вместе с тем, как тяжело дышащий юноша приходил в себя.

Шант обнаружил себя лежащим на полу в амбаре. Сначала он испугался и, приподнявшись, стал искать глазами панель управления для вызова дежурного из числа медицинского персонала базы. Пока наконец его собственные воспоминания не вытеснили затухающую личность человека, что жил тысячелетия назад.

Шант вновь лёг на пол и, всё ещё задыхаясь и обливаясь потом, пытался осознать, что сейчас произошло.

В это же время рядом раздался тихий и взволнованный голос:

— Шант, с тобой всё хорошо?

Лишь сейчас, полностью сфокусировав взгляд и увидев над собой лицо девушки, он наконец полностью пришёл в себя.

— Всё хорошо, Герда, мне просто приснился кошмар, не обращай внимания.

Голос Шанта дрожал, и, пусть он пытался казаться уверенным и спокойным, девушку это явно не убедило.

— Ты кричал и говорил на каком;то странном языке.

Шант попытался улыбнуться и тем самым успокоить девушку. Он никак не хотел тревожить этих добрых людей.

— Это просто сон и бред в нём.

Девушка хмыкнула и отошла в сторону, давая тем самым Шанту возможность подняться.

Пока юноша поднимался и отряхивал одежду, девушка, выглядевшая ещё слегка взволнованной, всё время с тревогой и интересом наблюдала за ним.

— С тобой точно всё хорошо?

Шант кивнул и уверенно ответил:

— Да, конечно.

Герда была явно недостаточно довольна таким ответом, но, сдавшись и вздохнув, кивнула.

— Хорошо, если так. Скоро будет готов ужин, ты идёшь?

Юноша слегка удивился:

— Ужин? Мы же только недавно обедали.

Герда нахмурилась:

— Уже вечер. Ты, видимо, проспал весь остаток дня после обеда.

Шант был удивлён: ему казалось, что прошло не более десяти минут. В голове вновь всплыли воспоминания о том, что он видел.

Герда тем временем направилась к выходу, как вдруг обернулась и спросила уже в проёме ворот:

— Кстати, Шант, а что такое Тела;Амонт? Ты всё время повторял это во сне.

Юноша усмехнулся, подумав, что она не знает, казалось бы, очевидных вещей.

— Это сложная структура на основе геоэфира, заключённая в ядре, что позволяет его владельцу контролировать потоки энергии земли, которые, в свою очередь, связываются с полем, создаваемым этим ядром.

Пока Шант говорил это, он вытянулся, прижав руки вдоль тела и подняв подбородок. Выпалив это на одном дыхании, он не сразу и сам понял, что сказал. С паникой в глазах он взглянул на Герду.

Девушка меж тем слегка округлила глаза, а потом, несколько раз похлопав ими, кивнула с пониманием и ответила:

— Ясно. Давай просыпайся окончательно и иди есть, пока всё не остыло.

Напоследок она слегка улыбнулась и вышла.

Шант обессиленно сел обратно на пол и, закрыв глаза, обхватил голову руками. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Личность номера 714 ещё не окончательно покинула его разум.

После этого в голову пришла мысль, что он должен как;то отблагодарить Герду: ведь если бы не она, он мог бы потерять себя полностью, растворившись в личности прошлого обладателя силы.

Хотя это и было опасно, и он едва не умер — если растворение сознания можно назвать смертью, — он ощущал покой. Теперь он знал практически всё, что мог. И даже эти навязчивые видения обрели смысл, хотя теперь он их не увидит.

Шант открыл глаза и облегчённо вздохнул. Все эти голоса и образы имели лишь одну цель — передать знания и опыт прошлых владельцев. Но, видимо, из;за их огромного числа со временем информация искажалась и породила у людей культ.

Те кровавые жертвы, что он видел ранее, — лишь ересь, которую породили люди, основавшие древнюю империю, когда в их руки попало наследие цивилизации настолько древней, что даже в то время не сохранилось и тени памяти о ней.

Шант встал на ноги и потёр разболевшиеся виски. Даже увидев всё это, он только сейчас понял, как сильно ему повезло дожить до сегодняшнего дня.

Согласно тому, что он понял, даже первому владельцу не хватало знаний, чтобы осознать саму суть этой силы. Всё же он был лишь одним из многих испытуемых. Не было никаких избранных великой силой, как считала империя, — лишь большая и меньшая совместимость с эфиром. Во времена цивилизации, создавшей Тела-Амонт, жертв было меньше, так как совместимость умели определять заранее. Но даже с ней, без должной подготовки, конец человека был быстрым и печальным.

Шант, сам того не понимая интуитивно, использовав каменные руки из земли, постепенно помогал организму адаптироваться. С подобных манипуляций начинали все изначальные обладатели ядра, но к сожалению во времена культа империи, это было забыто и в умах людей остался лишь образ огромного каменного гиганта, что и приводило к бессмысленным жертвам. Если бы не эта случайность, Шант бы умер после повторного превращения в колосса и побега во время битвы при форте. Почему именно это были руки — скорее всего, просто так сработали инстинкты юноши, а после их образ закрепился в сознании. Форма же гиганта была одним из самых сильных вариантов использования силы ядра — по крайней мере, из тех, что вообще был способен выдержать человеческий организм. Но даже так, без должных данных и экипировки, что видел Шант в своём видении, это было крайне опасно.

Услышав урчание своего живота и осознав, что обед и правда был давно, он направился в сторону основного дома, продолжая на ходу свои размышления: «Пусть я и смог столько узнать, и теперь мне ясна природа этой силы, я всё ещё её боюсь. Но я хотя бы не ослеплён верой, как владельцы прошлого».

Уже подходя к дому, он тихо усмехнулся, подумав, что даже изначальное название устройства «Тела;Амонт» спустя века претерпело изменения и превратилось в почитаемого империей бога Теламона.

Когда Шант сел за стол, Герда уже заканчивала подавать ужин. Поставив котёл на стол, она тревожно взглянула на юношу. Уловив этот взгляд, он слегка улыбнулся девушке и сказал:

— Со мной всё хорошо.

Щёки Герды слегка покраснели, и она, быстро кивнув, сама села за стол.

Когда ужин подходил к концу, Сол, всё время почему;то выглядевший слегка мрачным — вопреки обычному довольно жизнерадостному настроению, — серьёзным взглядом посмотрел на Шанта.

— Шант, я должен тебе сказать кое;что важное.

Юноша взглянул в глаза фермеру и понял по ним, что разговор будет действительно серьёзным.

Сол кивнул и продолжил:

— Я хочу, чтобы ты взял Герду и как можно быстрее покинул эти земли.

Глаза у юноши слегка поползли вверх. А сидевшая всё это время тихо Герда даже подпрыгнула на стуле от удивления.

— Что это значит, пап?

Сол бросил на неё быстрый взгляд, а после молча достал из;под стола мешок размером в два кулака и с грохотом и звоном поставил на стол. По звуку Шант и Герда сразу поняли, что в мешке деньги, причём их весьма и весьма много.

Не обращая внимания на удивлённые лица, Сол невозмутимым тоном продолжил:

— Это мои сбережения на старость и приданое для дочери. Сегодня, пока вас не было, зашёл отряд солдат. Они искали юношей, чтобы пополнить ряды армии, а остальным советовали как можно быстрее уходить дальше, в сторону столицы.

Шант нахмурился. В то время как Герда всё ещё была в недоумении, он уже понял, что происходит. Сол уловил его взгляд и кивнул.

— Сертания прорвала нашу оборону и стремительно движется дальше. Мне сложно представить, что тебе пришлось пережить, но, думаю, ты не хочешь вновь оказаться на грани смерти, посреди войны.

Шант молча кивнул, дав понять, что так оно и есть.

— Поэтому я прошу тебя лишь об одном: защити мою дочь. Да, мы для тебя чужие люди, но я больше не могу доверять… Да и я просто старый фермер, я не смогу выдержать тот долгий путь, что вам придётся пройти. Я лишь надеюсь, что эти деньги облегчат эту дорогу.

Повисла пауза, и всё ещё ошарашенная Герда переводила взгляд с отца на Шанта и обратно.

Внезапно затянувшееся молчание нарушил юноша:

— Вы для меня не чужие люди, вы — моя новая семья. Я сделаю, как ты просишь.

Сол, услышав это, улыбнулся, хотя глаза стали, кажется, чуть более печальными, хотя теперь в них читалось облегчение.

— Тогда не тратьте время. Держи и готовься, я пока прощусь с дочерью.

Сказав это, он толкнул мешок, который проехал по гладкой столешнице и оказался перед лицом Шанта.

Юноша кивнул и, взяв его, поднялся из;за стола, одновременно обратившись к ошарашенной девушке:

— Я буду в амбаре.

После этих слов он ещё раз взглянул на Сола и вышел за дверь.

Вновь повисла тишина, пока её не прервал слабый голос девушки:

— Пап, что сейчас произошло? Я понимаю, почему нам надо уйти, но почему ты не хочешь сбежать с нами? Ведь если враг дойдёт досюда…

Девушка не смогла договорить, и из её глаз потекли слёзы.

Сол тяжело вздохнул и, подсев ближе, накрыл массивной ладонью сжатые в кулаки руки девушки.

— Потому что я стану вам обузой. Я старался не подавать виду, но я уже далеко не тот, что раньше, и без Шанта, особенно последний год, я едва справлялся. Кроме этого, я сам хочу остаться здесь, на земле наших предков, там, где могила твоей матери и брата. Я не могу их покинуть.

Девушка тихо всхлипывала и, едва сдерживая плач, сказала:

— А как же я?

Сол слегка улыбнулся и мягким тоном ответил:

— Ты молодая, трудолюбивая, у тебя вся жизнь впереди. Шант — хороший юноша и станет достойным мужчиной. Я надеюсь, что вместе вы сможете преодолеть эти тёмные для нашей страны времена. Я не хочу тянуть тебя назад.

После этих слов в уголках глаз мужчины блеснула слеза. Боясь, что его дочь заметит это, Сол тут же поднялся и направился к двери.

— Я буду у могил. Приходите оба, как только будете готовы.

Шант сидел и собирал мешок с вещами. Их было немного — в основном это была сменная одежда, которая досталась ему от умершего несколько лет назад от болезни сына Сола. В то же время погибла и его жена.

Когда Шант слушал Сола, он понимал, чего стоило мужчине это решение. Поэтому и он сам не стал колебаться и быстро согласился, взяв на себя также и заботу о его дочери. В момент разговора за столом перед его глазами на миг вспыхнуло воспоминание: он сидит рядом с умирающей матерью и смотрит в спины уходящим селянам, а рядом с ним так же на земле сидит Серат.

В этот раз Шант не мог позволить себе колебаться. В этот раз он сможет защитить дорогого для себя человека. У него есть сила, и он не позволит эмоциям стать тем, что губит его близких.

Ему было больно оставлять Сола, которому он был очень благодарен, и временами даже задумывался: если бы его отец был жив и эта проклятая война не разрушила его жизнь, мог бы он так же сейчас вместе с ним работать в поле? Сол принял тяжёлое решение, значит, и Шант должен поступить так же.

Трое людей стояли на небольшом холме, откуда открывался вид на всю ферму.

Шант находился немного позади, пока Сол и Герда грустно склонили головы перед двумя могилами, отмеченными небольшими валунами с высеченными на них именами и датами.

На лице девушки всё ещё читалось замешательство: она ещё не до конца осознала, что с этого дня её жизнь уже не будет прежней. Размеренные, мирные дни, пусть и наполненные трудной работой, теперь позади. Впереди же ждёт неизвестность и множество опасностей. Всё ещё стоя перед могилами брата и матери, девушка украдкой взглянула на стоящего в стороне Шанта.

Он всегда казался ей таким серьёзным. Хоть они и были ровесниками, юноша производил впечатление человека более зрелого. Герда не знала, что именно произошло с ним, — кроме того, что он ребёнком бежал от войны, — но догадывалась, что ему пришлось пережить много ужасных вещей, а также потерять своих близких.

Когда отец приютил его, Герда поначалу избегала вечно хмурого и будто не замечающего ничего вокруг юношу. Да и рана от потери матери и брата в то время была ещё слишком свежа.

Но со временем Шант делом доказал, что, несмотря на внешнюю отрешённость, он очень трудолюбив и надёжен. На лице девушки мелькнула улыбка: она вспомнила случай, который произошёл более года назад. Тогда она пошла на этот самый холм, чтобы проведать могилы. Но, забыв о времени, не заметила, как стемнело и пошёл дождь. Спускаясь с холма, она поскользнулась на влажной почве и неудачно упала. До дома было ещё не близко, а нога сильно болела — девушка даже не могла сама встать, не испытав при этом сильную боль. Она ругала себя за неуклюжесть и была готова расплакаться, как вдруг сквозь шум дождя услышала шаги. Это был Шант: когда стемнело, он сам направился за ней.

Всю дорогу домой он нёс её на спине. И пусть он молчал, она могла ощущать тепло его тела, излучавшее заботу, а также нежные и одновременно сильные руки, не позволявшие ей упасть.

Он не ждал благодарности. Лишь принеся её домой и передав заботу о девушке её отцу, буркнул что;то невнятное в ответ на её «спасибо» и ушёл к себе в амбар.

Наверное, с того самого времени Герда и стала смотреть на Шанта иначе. Теперь она видела в нём не нелюдимого мрачного юношу, а человека, пусть и с тяжёлой судьбой, но доброго, — под безэмоциональной маской которого скрывался заботливый и чуткий человек.

Чем больше она о нём думала, тем чаще замечала за собой привычку подолгу смотреть на его со временем окрепшую широкую спину. А когда юноша замечал этот взгляд, она смущённо отворачивалась, делая вид, будто ничего не было.

Отец быстро заметил заинтересованность дочери в Шанте и, к её удивлению, оказался, наоборот, рад, потому что сам разглядел эту доброту в юноше куда раньше самой Герды.

Но даже так она всё ещё боялась предпринять что;то в открытую, позволить своим чувствам дойти до юноши, так как не знала, что же ей делать после этого. А если он отвергнет её? Они ведь живут под одной крышей. По нему сложно сказать, что он сам думает о ней. Это не давало юному сердцу покоя, заставляя вновь и вновь встряхивать головой, отгоняя тем самым разыгравшуюся девичью фантазию.

Сейчас же у неё, казалось, впервые появился шанс сблизиться с небезразличным ей юношей по;настоящему. Но почему;то в голову не шли, как обычно, романтические фантазии — лишь страх перед неизвестностью и сильное нежелание покидать любимого отца.

Герда не знала, почему Шант так легко согласился с решением Сола. Сама она до сих пор пребывала в сильном шоке. Она собрала вещи, послушно поднялась на холм — возможно, в последний раз — навестить могилы матери и брата. И всё это происходило будто во сне. Она уже не раз надеялась, что вот;вот проснётся, но этого так и не случилось.

Не случилось этого и когда все трое спустились обратно к дому.

Из бесконечной череды спутанных мыслей девушку вырвали тёплые и нежные объятия её отца.

— Прощай, малышка. Я буду надеяться, что ты проживёшь счастливую и полную радости долгую жизнь, — сказав это, Сол сжал дочь в объятиях ещё сильнее, а после, отпустив, подошёл к Шанту.

— Позаботься о ней.

Шант кивнул и хотел протянуть руку, но Сол не стал её пожимать. Подойдя ближе, он тоже крепко обнял юношу, после чего хлопнул его по плечу и, развернувшись, направился к дому.

Герда в течение нескольких секунд смотрела на фигуру удаляющегося отца. Что;то показалось странным. Разве он всегда был таким? Фигура человека, который раньше ей казался могучим, словно скала, сейчас казалась куда меньше: походка стала более шаткой, а спина ссутулилась.

Именно в этот момент эмоции накрыли её: из глаз непрерывным потоком потекли слёзы, а всё тело задрожало. Она сделала попытку броситься вслед за уходящей фигурой отца — девушка была уверена, что если она это сделает, если догонит его, то всё будет как раньше. Но в этот момент её руку сжала крепкая большая ладонь, а голос рядом, стараясь быть как можно более мягким, произнёс:

— Не надо. Ему сейчас тоже тяжело. Так будет только больнее обоим.

Девушка обернулась на голос и, взглянув заплаканными глазами в лицо юноши, ощутила ту заботу, с которой он это сказал. Ему тоже было нелегко, но, взяв на себя заботу о ней, юноша пытался казаться сильным и надёжным. Теперь они вдвоём и могут рассчитывать лишь друг на друга.

Герда вытерла рукавом слёзы и, кивнув, ответила:

— Хорошо, пойдём.

2 Глава

На пятый день после ухода с фермы Шант и Герда наконец вышли к небольшой реке. Они порядком устали за последнее время, и идея провести здесь какое;то время и как следует отдохнуть казалась хорошей.

Путь был довольно трудным, так как они избегали больших дорог, лишь издалека замечая иногда других людей, идущих в ту же сторону, что и они. Но Шант был уверен: не стоит никому доверять, и лучше держаться в стороне от других беженцев — по крайней мере до тех пор, пока они не доберутся до какого;нибудь крупного города, где можно будет затеряться.

Что им делать дальше, юноша пока не думал, решив сосредоточиться на настоящем. А сейчас он хотел отдохнуть после долгого пути, а также дать возможность сделать это Герде, которая не привыкла к таким длительным переходам.

Первые пару дней девушка была темнее тучи, но понемногу, видимо свыкшись с мыслью, что теперь всё будет иначе, заметно оживилась. Они частенько разговаривали по пути. В основном это была пустая болтовня; иногда строили предположения о том, что их может ждать дальше.

Поначалу Шант думал, что ему будет трудно с ней: всё;таки Герда впервые покидала свой дом. Он боялся, что она возненавидит его или вообще сбежит. Но, к его удивлению, от его спутницы не было ни единой жалобы — наоборот, казалось, что это она всеми силами старается поддержать юношу, понимая, что ему приходится брать на себя все заботы: нести большую часть их припасов и беспокоиться за неё, совсем неопытную, вырванную из;под отцовской опеки.

По её глазам было видно, что боль ещё сильна, но задорный смех над его очередным серьёзным ответом на её какой;то глупый вопрос заставлял его слегка улыбнуться. С ней Шанту казалось на удивление легко.

Они об этом не договаривались, но как;то само собой вышло, что оба не трогали прошлое друг друга, считая, что сейчас куда важнее двигаться вперёд. А если после, когда былое можно действительно оставить в прошлом, этот разговор всплывёт сам собой, не тревожа чьи;то раны.

— Думаю, это место подойдёт, — сказав это, Шант скинул на землю заплечный мешок.

— Хорошо, я разведу огонь, — бросив это, Герда тоже опустила свою поклажу и начала собирать сухие ветки.

Юноша тем временем достал невод и направился к реке в надежде поймать ужин и сэкономить их припасы. К сожалению, он не был в этом особенно хорош, да и рыбы, на первый взгляд, было не так много.

Прикусив губу и в очередной раз вытащив пустую сеть, Шант обернулся и поискал глазами Герду. Она была в тени деревьев и увлечённо что;то собирала помимо дров.

Повернувшись обратно к реке, Шант сосредоточился на тех ощущениях, что помнил из видения. За последние дни у него не было возможности попробовать использовать силу Теламона — так он всё же решил по привычке её называть. Они с Гердой были постоянно на виду друг у друга, а жертвовать сном во время длительного пути он не хотел. Попрактиковаться было одной из его скрытых задач во время этого короткого отдыха. А сейчас ему также необходимо добыть им еду.

Шант всё ещё боялся этой силы: она пугала и ассоциировалась с тем ужасом, что ему пришлось пережить раньше. Но даже так он хотел побороть это, прекрасно понимая, что лишь благодаря ей он выжил. Также неизвестно, что их с Гердой ждёт дальше — и эта сила может спасти их.

Он вновь обернулся, удостоверившись, что девушка всё ещё сильно увлечена — видимо, нашла какие;то ягоды — и совершенно не смотрит в его сторону. Шант понимал, что не сможет скрывать подобное, но считал, что пока девушке и так хватит потрясений. Сначала он должен заслужить её полное доверие, прежде чем откроется: иначе её девичью увлечённость им легко вытеснит ужас перед необъяснимой и опасной силой.

Он закрыл глаза и сосредоточился на своём сердцебиении, уловив в его тени тихий пульсирующий гул ядра. Для его запуска требовались воля, эмоции, желание выжить. Шант этого не делал очень давно, поэтому его лоб хмурился, стараясь найти то, что поможет ему запустить эту силу. Пусть он и был в теле номера 714, который в управлении ядром казался просто гением в сравнении с Шантом, это не сильно помогло.

Наконец у него получилось. К его удивлению, этим желанием стало желание защитить Герду. Он сам не заметил, как это стало для него самым важным в данный момент.

В этот раз, чётко осознавая, что он делает и зачем, Шант ощутил невидимую энергию — будто короткие вибрирующие волны расходились от него, заставляя песок и мелкие камни вибрировать под ногами. Даже не открывая глаз, он ощутил форму русла реки, скорость течения, а также редкую рыбу, что резвилась в воде.

Будто притаившийся охотник, выслеживающий добычу и сжимающий в руке копьё, он внимательно следил за движением нескольких рыб. Одновременно с этим ощущая под илистым дном огромную массу земли.

Наконец момент настал. Он сам не знал почему — будто инстинкт охотника, что передался от отца, сказал ему: «Сейчас или никогда». В то же мгновение он нанёс удар этим копьём, что представлял у себя в руке.

Раздалось несколько всплесков, и в то же мгновение Шант открыл глаза.

Из воды в нескольких местах торчало в общей сложности шесть острых шипов, состоящих из земли. На их вершинах, пронзённые насквозь, трепыхалось столько же рыб.

Шант, на миг поражённый тем, что у него всё получилось, тут же с тревогой обернулся назад.

— Фух, она не заметила, — выдохнул он.

Герда тем временем всё ещё, присев, что;то собирала у самой земли.

Шант тем временем, не тратя зря времени, подвернул штаны и, сняв обувь, зашёл в воду, чтобы собрать улов, а заодно сломать столь подозрительные копья, торчащие прямо из воды. К его удивлению, он не ощутил тех тяжёлых последствий, что были ранее после использования ядра, — разве что небольшое головокружение.

Пока Шант собирал рыбу, в его голове сама собой всплыла мысль: «Это невероятно, эта сила поистине потрясающая. Но неужели древние были столь заворожены величественностью огромной статуи, что даже не искали ответов в памяти прошлых владельцев силы?»

Юноша и правда был удивлён подобным. «Неужели религиозный культ и правда лишил людей способности искать ответы? Или мне просто повезло прожить достаточно долго с этой силой, чтобы обнаружить их?»

Эти мысли преследовали его, когда он вышел из воды, держа в сети улов, и даже не заметил, как его взгляд пересекся с довольным лицом Герды.

Глаза девушки сияли, а на вытянутых ладонях лежала целая горсть голубых ягод. Этих ягод явно было изначально больше. Так как, когда Герда улыбнулась и заговорила, то обнажила такие же голубые зубы.

— Это тебе, они очень вкусные, — сказала она.

Шант слегка нахмурился: он впервые видел такие ягоды, поэтому сомневающимся тоном спросил:

— А их точно можно есть?

Улыбающаяся девушка тут же нахмурилась.

— Я что, по;твоему, совсем глупая и буду есть первое, что мне попадётся на глаза? — возмутилась она.

После этого она вздохнула и уже менее обиженным голосом добавила:

— Это голубоглазка, мама мне часто в детстве их собирала. Но если не хочешь, то я сама съем.

Сказав это, она сделала вид, что собирается съесть всю горсть одним махом. Шант остановил её.

— Я понял, извини, спасибо. Вот, кстати, рыба — думаю, пожарим её, пока не стемнело, — предложил он.

Герда перевела взгляд на сеть с шевелящейся рыбой и округлила глаза.

— Ой, точно, костёр! Я совсем забыла. На, держи, я быстро, — воскликнула она.

Сказав это, она вложила ягоды в руку Шанта и побежала в сторону, где бросила дрова.

Позже вечером оба сидели и наслаждались свежей рыбой, сидя на старом бревне и молча наблюдая за пляской языков пламени. Первой нарушила тишину Герда.

— Кстати, а как ты поймал эту рыбу? Я думала, ты использовал сеть, а их будто пронзили чем;то? — поинтересовалась она.

Шант едва не поперхнулся.

— С тобой всё хорошо? — встревоженно спросила Герда.

Но, кивнув и прокашлявшись, Шант ответил:

— Всё хорошо, просто подавился. Что до рыбы… Честно говоря, я не очень хорошо рыбачу, поэтому вместо сети просто использовал самодельное копьё из дерева.

Шант не верил, что в это кто;то поверит, но Герда была одним из самых чистых и доверчивых людей, что он знал. Это заставило его на секунду вспомнить о Серате.

— Ого, ты невероятен! Я такого никогда не видела. Покажешь в следующий раз? — восхитилась девушка.

Говоря это, девушка приблизилась к его лицу, что заставило сердце юноши слегка ускориться. Думая о том, что лучше уйти от ответа и сменить тему, Шант слегка улыбнулся и ответил:

— Может быть. Кстати, спасибо за ягоды — они и вправду очень вкусные.

Лицо Герды слегка зарумянилось, и, смущённо отодвинувшись, она молча кивнула, одновременно откусывая кусок рыбы.

Вновь повисла недолгая пауза. Шант краем глаза взглянул на огненно;рыжие волосы девушки: сейчас они особенно блестели после того, как после долгого пути она смогла наконец искупаться в реке. В этот момент он вспомнил о том, что пока девушка была в воде, он старательно следил за приготовлением рыбы и не мог себе позволить отвлечься или хоть на мгновение повернуть голову, опасаясь как потерять доверие Герды, так и испортить ужин из;за сгоревшей рыбы.

От этих мыслей жар прилил к голове юноши, и он почему;то никак не мог оторвать взгляда от её лица. Поэтому он слегка вздрогнул, когда девушка снова заговорила.

— Да, ягоды и правда вкусные. Мы с братом с детства любили их, а мама часто вставала утром раньше обычного, чтобы набрать их нам к завтраку, — произнесла Герда.

Девушка тяжело вздохнула, а жар от головы юноши отступил — на его место пришло сострадание и грусть.

— Ты скучаешь по ним? — тихо спросил он.

Герда кивнула.

— Очень. Они умерли от болезни, поэтому я даже не могу ни на кого злиться. Так сложилась судьба — это лишь добавляет осознания бессилия, — призналась она.

Шант хотел слегка коснуться руки девушки, но в этот момент она двинулась ближе и положила голову на его плечо.

— У тебя же всё по;другому, да, Шант? Тебе есть кого ненавидеть — войну, солдат врага? — спросила она.

Шант слегка приобнял Герду — от чего она, казалось, прижалась ещё ближе к нему — и ответил:

— Да, но эта война — не конкретные люди, а нечто, с чем мы, обычные люди, не в силах справиться. Что;то сильнее нас и даже сильнее тех, кто причиняет нам боль. Так что остаётся лишь сжимать кулаки от бессилия и, кипя гневом, продолжать жить им назло.

Герда хихикнула.

— Ты это хорошо сказал. Давай уйдём так далеко, где нам не придётся ненавидеть, бояться и злиться, — предложила она.

Шант заметил, что речь девушки стала медленнее, а глаза закрылись, и тихо ответил:

— Да, давай уйдём.

Девушка сквозь сон улыбнулась и еле слышно ответила:

— Спасибо тебе.

Шант нежно отнёс девушку в палатку, а сам вернулся к костру. Он сказал ей правду, но не всю: его ненависть к войне куда глубже, чем могла бы быть после того, что ему пришлось пережить лично. За последние годы он видел бесчисленные конфликты прошлого — бессильный свидетель, который вынужден ночами просыпаться от собственных кошмаров, только для того, чтобы после наблюдать за чужими воспоминаниями, полными боли, отчаяния и смерти.

И кроме всего этого, ему приходилось день за днём жить с осознанием того, что он сам является сильнейшим из когда;либо созданных оружий этой самой войны.

Костёр почти догорел, и, поёжившись от ночного холода, Шант и сам пошёл в палатку, где уже тихо спала Герда.

К счастью, в последнее время его уже не беспокоили образы прошлого, и ему удалось хорошо выспаться. Но едва он открыл глаза, как услышал крик:

— Вы кто? Отпустите!

Шант тут же узнал голос Герды и, подскочив, выбежал из палатки.

— Стой, девка, что трепыхаешься? Ты здесь одна?

Герду держал крепкий мужчина в солдатской форме и кольчуге. Рядом с ним было трое его товарищей.

Заметив Шанта, они насторожились и взялись за мечи на поясе.

— Отпустите её, — твёрдо произнёс Шант.

Один из солдат сделал шаг вперёд и грубым тоном ответил:

— Кто такие? Почему скрываетесь?

Шант, не позволяя солдату давить на себя, так же грубо и с вызовом ответил:

— Мы идём в сторону столицы. Вам;то что до этого?

Солдат в ответ плюнул на землю.

— Значит, бежите от войны, как и остальные трусы, — бросил он. После этого он слегка прищурился и добавил: — А ты уже довольно взрослый. Почему тебя не забрили в рекруты?

Шант сжал зубы и промолчал, понимая, что ситуация складывается не лучшим образом.

В этот момент солдат, державший девушку, бросил её на землю и спросил у своего товарища:

— Какая разница, Дорт? Мы же тоже дезертиры. Кончай его и забираем бабу — мне уже надоело.

Сказав это, он ухмыльнулся кривой улыбкой, в которой недоставало пары зубов. Их молчавший до этого третий товарищ тоже усмехнулся и сказал:

— Ты прав, Карт. Только будь хоть с этой аккуратней. Я люблю рыжих, хочу, чтобы она подольше с нами побыла.

Карт вновь усмехнулся.

— Хорошо, но я не хотел… В тот раз она…

Он не успел закончить: на полуслове из земли резко выросла каменная пика и пронзила солдата насквозь, со звоном ударившись в его металлический шлем. Его рот был всё ещё открыт, а глаза закатились. Со странным скрипящим звуком амуниции тело мужчины начало медленно сползать вниз — лишь шлем, покачиваясь, продолжал висеть на вершине каменной пики, в то время как тело спускалось всё ниже, открывая перепуганным солдатам проломленную и окровавленную голову товарища.

Они тут же схватились за оружие и перевели взгляд с трупа на Шанта — всё ещё стоящего там же, где он и был раньше, но с поднятой в их сторону рукой.

— Ах ты, сука, как ты… — начал было Дорт.

Но он не успел договорить: его и ещё одного солдата постигла судьба их товарища.

Шант тяжело вздохнул и неспешно направился вперёд, мимо сползающих по каменным шипам пронзённых тел. Он даже не взглянул на них: всё его внимание было сосредоточено на задыхающейся от страха девушке, которая сейчас с ужасом смотрела на него. Шант боялся этого — боялся, что она узнает. Но даже если бы он и решил в какой;то момент, что должен ей всё рассказать, то это точно было бы не так, как произошло сейчас.

Герда начала пятиться, но вскоре упёрлась в реку. В тот момент, когда она коснулась воды и вздрогнула, Шант схватил её и, крепко обняв, прижал к себе. Девушка от испуга вскрикнула и попыталась вырваться, но вскоре обмякла. Шант нежно подхватил её и отнёс в палатку.

Следом, стараясь быть аккуратней, он принялся избавляться от тел, чтобы, когда Герда очнётся, она не увидела вновь этого ужасного зрелища. Пока он убирал, Шант заметил возле первого из убитых им горсть рассыпанных голубых ягод: большинство из них были растоптаны, а остальные покрыты кровью. Юноша присел и сжал от гнева кулаки — земля вокруг него задрожала, а несколько мелких камней, подпрыгивая, покатились в воду.

— Чёрт, почему всегда одно и то же… — прошептал он.

Когда с трупами было покончено, он наловил немного рыбы и разжёг костёр.

Уже стемнело, когда Герда, слегка пошатываясь и испуганно оглядываясь, вышла из палатки. Её лицо было бледным, а взгляд — тусклым. Шант понимал, что сейчас предстоит трудный разговор. И если бы Сол был рядом и она потребовала у юноши, чтобы он ушёл, Шант бы сделал это, не задумываясь, лишь бы не ранить её чувства ещё сильнее. Но сейчас он не мог. Даже если она возненавидит его, он останется с ней и защитит несмотря ни на что.

Герда медленно подошла и присела, но чуть дальше, чем обычно. От этого у Шанта замерло сердце. Повисла пауза: оба не знали, с чего начать. Но первой заговорила дрожащим голосом Герда:

— У нас есть еда? У меня совсем нет сил.

— Да, конечно. Я всё подготовил к твоему пробуждению, — сказал юноша и протянул ей жареную рыбу на ветке.

Девушка кивнула и приняла её. Начав есть, она неожиданно остановилась и поморщилась — казалось, что её вот;вот стошнит. Шант протянул ей воды; слегка попив, она смогла подавить приступ и продолжила есть. Они ужинали в тишине, пока её вдруг вновь не нарушила Герда:

— Спасибо, что спас меня, и извини, что так себя вела. Я просто очень испугалась.

Шант слегка вздрогнул от её слов.

— Нет, это ты извини, что не рассказал раньше.

Герда изобразила слабую улыбку.

— Я понимаю… Как рассказать о том, что ты можешь убивать людей… Я даже не знаю, как это описать.

Шант вздохнул.

— Это так же? — спросила девушка и показала ему круглое отверстие в центре рыбы.

Шант кивнул, не зная, что должен ответить. Ему было бы проще, если бы она видела в нём монстра, а не была такой понимающей.

— Шант… — тихо произнесла Герда.

Он вновь обернулся к девушке и взглянул ей в глаза.

— Что такое?

— Ты расскажешь мне?

Шант кивнул и, тяжело вздохнув и стараясь не смотреть в глаза Герде, начал свой рассказ. Он не утаивал ничего: про свою мать, брата, пещеру со статуей и свои дальнейшие попытки выжить в лесу, кишащем врагами; про видения, что они значат, цену этой силы; про плен и дальнейший побег; про то, как он пытался справиться со своими страхами. Дошёл до того видения, из которого он узнал, откуда появилась эта сила, и после которого на его крик пришла Герда.

Поначалу Шант был сдержан, но после эмоции захватили его. Он слишком долго был один на один со всем тем, что пережил — было одновременно страшно делиться этим, но вместе с тем он испытал и облегчение.

В конце рассказа его сердце колотилось, и он молча ждал, смотря в огонь. Как вдруг нежные руки обняли его. Он резко повернулся и увидел лицо девушки, покрытое слезами. И в тот же миг услышал слова:

— Мне так жаль, но теперь ты не один. Давай справимся с этим вместе.

Шант кивнул и слегка улыбнулся.

— Мы ведь и так хотели уйти далеко;далеко от всего этого.

Девушка улыбнулась в ответ сквозь слёзы и одним движением приблизилась к лицу Шанта. Он даже не успел осознать, что произошло, прежде чем их губы соприкоснулись.

Через несколько дней пара вышла из леса. Пусть они и сблизились куда больше за последнее время, между молодыми людьми всё ещё была небольшая напряжённость, вызванная то ли стеснением, то ли незнанием того, что они должны делать дальше с этими новыми для них чувствами и новым этапом их взаимоотношений.

Шант, вопреки своему обычному мрачному настроению, стал более внимательным и одновременно с этим будто бы более неуклюжим, что часто веселило девушку, которая была готова взлететь от счастья. Это пусть и немного позволяло ей ненадолго оставлять грустные мысли об отце, которого ей пришлось покинуть. Сам же юноша старался ей об этом не напоминать и сосредоточиться больше на том, что их ждёт впереди.

Ранним утром они наконец подошли к городу. Судя по всему, они были далеко не единственными, кто в страхе бежал от войны. Вокруг было множество людей с детьми и множеством вещей — в основном женщины и старики; некоторые ехали на повозках, из числа тех, кто побогаче.

В город было не так просто въехать: был жёсткий досмотр, поэтому перед его стенами образовался небольшой лагерь. Проходя через него, Шант видел исхудавших и измождённых людей: многие жгли костры и готовили в котлах пищу. Бегали и кричали дети, а изредка кто;то из мужчин, переборщив с алкоголем, устраивал драки.

Герда, впервые увидевшая столь много людей, прижалась к Шанту и негромко спросила:

— Нам придётся жить здесь?

Шант нежно коснулся плеча встревоженной девушки и спокойно ответил:

— Для начала попробуем пробраться в город.

Продолжая двигаться между поставленными кое;как палатками, они приблизились к воротам в город. Там собралась целая кричащая толпа из крестьян, которые, видимо, ещё не сдались в надежде попасть за ворота и не остаться жить в лагере беженцев перед воротами.

Высокий громогласный страж, в очередной раз оттолкнув какого;то мужчину, строго произнёс:

— В город пускают, только если вы подтвердите свою принадлежность к высшему сословию или право на проживание в нём. Мы не можем пускать всех подряд.

Один из собравшихся сделал шаг вперёд:

— Но мы же жители этой страны и подданные графа, и нам нужна защита!

Но страж был непреклонен:

— Мы пускали беженцев первое время, но город не может вместить всех. С завтрашнего дня мы будем раз в день раздавать еду, а сейчас покиньте это место и вернитесь в лагерь.

Некоторые из собравшихся ещё продолжили возмущаться, но большинство, сдавшись и понурив голову, развернулись и побрели к своим палаткам.

В этот самый момент к стражу подошёл Шант. Приблизившись, он поздоровался со стражем, который, увидев вновь прибывшего, тяжело вздохнул:

— Вы двое разве не слышали?

Шант кивнул и, подойдя ещё ближе и сунув быстро солдату что;то в руку, уверенным тоном произнёс:

— У нас есть право войти в город.

Страж мельком взглянул на свою ладонь и быстро сунул её в карман; лишь на миг могло показаться, что что;то блеснуло.

Страж кивнул и перевёл взгляд на Герду:

— Вас только двое, фермеры?

Шант кивнул.

Солдат вздохнул и указал рукой на небольшую дверь возле запертых ворот:

— Только быстро и без шума.

Юноша слегка поклонился и, поблагодарив, быстро схватил слегка растерянную девушку за руку и направился вперёд.

Уже войдя в город, Шант смог с облегчением выдохнуть. Он пытался казаться уверенным, как ему и советовал Сол, но всё равно было немного страшно.

Герда, всё ещё будучи слегка растерянной и крепко сжимая руку Шанта, тихо спросила:

— А разве так можно?

Юноша в ответ лишь пожал плечами:

— А какой у нас выбор?

Девушка с пониманием вздохнула.

Они неспешно шли по улицам, оглядываясь по сторонам. Внутри всё не сильно отличалось от лагеря снаружи. Страж не лгал: город и правда не мог принять больше беженцев. Повсюду, порой прямо на земле, сидели люди. А множество детей жалось друг к другу. У многих из них были перебинтованы руки и ноги какими;то грязными тряпками.

Наблюдая за этим, он почувствовал лёгкую дрожь в руке девушки, которую он держал. Сжав её чуть крепче и стараясь быть более ласковым, он сказал:

— Скорее всего, в городе те, кто бежал самым первым, с территорий, куда вторгся враг.

Герда, всё ещё ошарашенная увиденным, ничего не ответила.

Взгляд Шанта упал на двух прижавшихся друг к другу детей. Мальчики были похожи друг на друга: один был чуть старше, и он обнимал более младшего. В какой;то момент к ним подошла старушка и протянула кусок хлеба. Мальчик принял его с дрожащей рукой и разорвал — одна часть была чуть больше другой. Тут же, запихав в рот ту, что поменьше, он отдал вторую младшему брату.

Шант на миг остановился, наблюдая за этими двумя. Дети, в свою очередь, тоже заметили его и, насторожившись, будто маленькие волчата, не моргая принялись смотреть на него. Шант не думал, что у детей может быть такой взгляд — пронзительный, будто видящий сквозь него, но одновременно не сфокусированный ни на чём.

Он знал этот взгляд: видел его в видениях прошлых войн множество раз. Точно такой же, скорее всего, был и у него раньше. Глаза настолько переполнены ужасом, болью, страхом и гневом, что всё вместе они образуют зияющую дыру внутри, в которой лишь холод и пустота. Переполняющие эмоции исчезают, и остаётся лишь одно желание — выжить любой ценой.

— Всё в порядке?

Видимо, он замер надолго, и его выдернула из ступора Герда.

Шант выдавил лёгкую улыбку и кивнул:

— Да, всё нормально. Идём дальше, найдём, где сможем остановиться, и там уже решим, что будем делать дальше.

Неожиданно его привлёк крик. Он усиливался по мере их продвижения по улице. Первым он увидел человека с повязкой на голове, на которой можно было заметить следы запёкшейся крови. Он стоял на коленях перед тремя солдатами.

— Прошу вас, скажите всем, что они должны бежать, им не выжить!

Солдат оглядывался по сторонам и пытался отделаться от мужчины, который цеплялся за низ его одежды.

— Опять ты, сумасшедший! Не разводи панику и иди проспись.

Солдат был груб и даже слегка пнул мужчину в живот. Но тот будто этого не почувствовал и никак не унимался:

— Я не пьян, как вы не поймёте? Мы все умрём, это просто чудовище!

Солдат вновь отпихнул его и крикнул:

— Достал! Я это уже не первый раз слышу. Почему кроме тебя никто не видел этого монстра? Ты просто был пьян и напуган!

Оттолкнутый мужчина вновь подполз к сапогам солдата:

— Моя деревня — первая, на кого напали. Я единственный, кто выжил. Прошу, поверьте: это огромное чудовище!

В этот раз удар сапога был куда сильнее и направлен в лицо. Голова человека запрокинулась, и он упал на спину.

Солдат сплюнул на землю и, выругавшись, сказал:

— Ещё раз будешь сеять панику — суну в самую сырую камеру, понял?

После этого солдаты начали разгонять собравшуюся толпу, а мужчина, сплюнув кровь, поднялся и, хромая, побрёл в переулок.

Шант, всё ещё держа за руку девушку, быстро направился за ним.

Мужчина сидел на земле, прижавшись к стене дома, и сплевывал кровь.

— С тобой всё в порядке? Держи.

Шант протянул воду.

Мужчина, поблагодарив, принялся жадно пить:

— Спасибо. Народу так много, что даже чистой воды трудно достать.

Шант принял бурдюк обратно и аккуратно спросил.

— Чудище, о котором ты говорил…

Мужчина слегка нахмурился.

— Я не сумасшедший и понимаю, почему мне не верят, но даже так я просто не могу молчать. Пусть даже меня будут бить, я должен предупредить — иначе этот город постигнет судьба моей деревни.

Шант кивнул.

— Я верю тебе. Скажи, на что это было похоже?

Глаза мужчины слегка округлились.

— Ты правда веришь? Ты тоже это видел?

Юноша в ответ покачал головой.

— Нет, но я всё равно тебе верю. Так что это?

Мужчина вздохнул и, опустив взгляд, ответил:

— Я и сам не знаю. Оно появилось из ниоткуда, будто выросло из;под земли. Вот его не было — и тут же, как огромная гора, оно возвышается над деревьями: как человек, но огромный и из камня. От его шагов тряслась земля, а деревья ломались, словно щепки.

Говоря это, мужчина сжался и схватился за голову, трясясь всем телом.

— Деревня была вмиг разрушена, никто не выжил. Не помню, как спасся, — помню только, что просто бежал. В груди жгло, а сзади мерещились его грохочущие шаги.

Мужчина замолчал и продолжал дрожать.

Шант тем временем поднялся и, грубо схватив девушку за руку — так, что та даже вскрикнула от боли, — потащил её с собой из переулка.

— Шант, что такое? Скажи мне!

Но юноша будто её не слышал.

В конце концов она резко остановилась, едва не упав, — и только тогда Шант пришёл в себя и посмотрел на свою спутницу.

Герда вздрогнула от его взгляда: там был ничем не прикрытый страх.

Тогда она подошла ближе и обняла его. Они стояли так, наверное, несколько минут, прежде чем Шант слегка отстранился.

— Я в порядке, спасибо.

Девушка была ещё взволнована.

— Что случилось?

Юноша оглянулся по сторонам и, отведя девушку в сторону, тихо сказал:

— Этот монстр, про которого говорил беженец, — он такой же, как и я.

Девушка тихо ахнула.

— Что тогда будет?

Шант закусил губу и так же тихо ответил:

— Армия Дарганта не справится с подобным.

— Отец… — сказав это, девушка прикрыла рот руками, а на глазах выступили слёзы.

Шант же, положив руку ей на плечо, продолжил:

— Здесь тоже небезопасно. Нам надо уходить дальше, как только немного отдохнём.

Герда тем временем обвела взглядом улицу.

— Значит, они тоже не выживут…

Шант проследил за взглядом девушки и увидел множество людей на улице: не только беженцев, но и местных жителей. Кто;то из них брезгливо обходил сидящих на земле людей, другие же, напротив, угощали несчастных едой.

Сердце юноши сжалось, но, встряхнув головой, он снова взял Герду за руку и повёл за собой.

— Давай найдём ночлег и перекусим.

Благодаря советам прохожих им удалось найти недорогую гостиницу — хотя это так считал Шант. Благодаря деньгам, что им передал Сол, обычные беженцы не могли себе такого позволить, поэтому им двоим и удалось найти свободное место.

Позже вечером, сидя в комнате, Герда выглядела серьёзнее обычного.

— Эти люди обречены? — её голос звучал печально, и в нём чувствовалась неподдельная боль.

Шант вздохнул.

— Ты же видела: никто не поверит подобному. Да и я бы не поверил, не будь я тем, кто есть.

— А разве ты не очень силён? Ты не сможешь всех защитить?

Юноша хотел ответить, но Герда прервала его раньше:

— Извини, я знаю, что ты ненавидишь войну, и не хочу тебя терять. Просто я не знаю, как справиться с мыслью о том, что мы знаем, что ждёт этих людей, — и ничего не можем сделать.

— Я понимаю тебя. Мне и самому трудно, тем более я не могу оставить тебя одну. К тому же я не уверен, что мне хватит сил победить этого монстра — не говоря о том, что у Сертании он может быть не единственным.

Герда с пониманием кивнула, но позже, с грустью в голосе, ответила:

— И что делать теперь? Нам снова бежать? Как далеко? И будет ли вообще безопасное место в этом мире, пока в нём существует подобная сила?

Девушка была готова расплакаться, поэтому Шант сел рядом и поцеловал её.

— Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Не бойся.

Девушка слегка отстранилась.

— Ты же не оставишь меня?

Шант провёл рукой по её огненным волосам и серьёзно ответил:

— Ни за что.

Герда слегка улыбнулась, а потом, будто что;то решив, и сделав уверенное лицо, встала и подошла к столику, где дрожало пламя свечи. Дунув на него, она погрузила комнату в сумрак, оставив лишь холодный свет звёзд, что проникал в комнату через окно.

Пока в голове юноши ещё было непонимание, платье девушки уже упало на пол, обнажив её стройное тело; рыжие волосы, словно струи пламени, стекали на белые плечи.

Шант впервые увидел обнажённую девушку и слегка обомлел. Прошло пару мгновений, пока она не надула свои покрасневшие от смущения щёки и не сказала:

— Мне стыдно… Давай тоже…

Шант слегка улыбнулся и, преодолев смущение, поднялся. В следующий момент он заключил девушку в объятия, одновременно даря ей самый нежный поцелуй, на который только был только способен.

На улице, погрузив город во тьму, стояла ночь. Шант дышал сежим воздухом у окна на верхнем этаже гостиницы и слушал тихое сопение спящей Герды.

Ему сон не шёл. Сегодня он понял, что эта девушка — самый близкий ему человек из всех в этом мире. Он, не задумываясь, пожертвовал бы собой ради её безопасности, но оставить её одну в этом безумном мире было ещё страшнее.

Он взглянул на её спящее лицо и раскиданные рыжие волосы и улыбнулся.

— Она права: пока существует хоть один Теламон, нигде не будет безопасного места. Мы не сможем бежать вечно, — юноша сжал кулаки и выглянул в окно, чтобы прохладный ночной воздух остудил его голову.

Внизу он увидел бродящих туда;сюда беженцев. Он понимал, что, если бы не невероятная удача, он бы сейчас в лучшем случае был там, а в худшем — давно бы уже сгнил в какой;нибудь канаве.

Сила, которую он так ненавидел, — видя раз за разом ужасы и разрушения, что она творила в прошлом, — стала для него спасением. Сама эта мысль раздражала его.

Всё, что он хотел, — это просто тихо жить вдали от невзгод этого мира вместе с Гердой. Он хотел семью, которая станет для него новым домом, и одна мысль о том, что он может этого вновь лишиться, страшила его куда больше, чем что бы то ни было.

— Отдай, щенок!

Шант взглянул вниз на крик.

Один из беженцев выхватил что;то у другого и, не обращая внимания на крики, скрылся в переулке.

Шант вздохнул: он понимал, что дальше будет только хуже. Он не понаслышке знал, как ужасна война, но присутствие в ней Теламона может превратить всё в ужасную бойню.

«Может, если бы Сертания не обладала этой силой, то войны бы даже не было… Или они послали его сюда ради самого Шанта? Ведь в битве у форта его видело очень много людей», — множество вопросов обуревало голову юноши.

Повернувшись к кровати, он тихо подошёл и, наклонившись, поцеловал спящую девушку.

— Мне жаль, но это ради нас, — подумав об этом, он взял свою одежду и вышел из комнаты.

Внизу у стойки регистрации дремал седовласый мужчина. Шаги Шанта разбудили его.

— Вы уходите так поздно? — спросил мужчина.

Шант кивнул и, подойдя ближе, высыпал горсть монет.

— Да, но моя спутница останется здесь ещё на какое;то время. Здесь плата на месяц вперёд. Когда завтра её увидите, передайте, что я отправился уладить одно дело и обязательно вернусь.

Мужчина слегка поклонился и, сгребя монеты в ладонь, ответил:

— Непременно. Хорошего пути.

Поблагодарив его, Шант вышел на улицу и тут же скрылся в темноте.

3 Глава

Тегро стоял на небольшом мосту через реку и наблюдал, как вдоль берега бегают солдаты, возводящие временный лагерь.

За последние дни они неплохо продвинулись, практически не встречая сопротивления. Это значило лишь одно: основные силы Дарганта отступили дальше, чем он думал, и закрепились где;то впереди, решив пожертвовать частью своих территорий, чтобы занять более удобные для обороны позиции. Поэтому, несмотря на спешку, он решил дать войскам отдохнуть — да и ему самому требовался отдых.

Тегро посмотрел вниз — на неспешно плавающую рыбу. В этот момент с его носа упала капля крови. Едва она коснулась водной глади, к тёмному пятну тут же подплыло несколько любопытных рыбешек.

Тегро вытер лицо рукавом. Сейчас его было не узнать. Некогда могучее и сильное тело, пышущее силой и энергией, теперь осунулось и высохло. Даже его рост, кажется, слегка уменьшился из;за появившейся сутулости. Под глазами мужчины были тёмные круги из;за постоянной бессонницы.

Тегро тяжело вздохнул. Он обрёл эту силу пару месяцев назад, но уже начинает думать, что сходит с ума. Каждое, даже очень краткосрочное превращение в гиганта так нагружало его тело, что оно, казалось, должно вот;вот сломаться. А бесконечные необъяснимые образы в голове сводили с ума и не давали спать.

Жрецы церкви торопили его, чтобы тот быстрее нашёл скрывающегося владельца ещё одного Теламона. Но, побывав немного в шкуре того юнца, Тегро сильно сомневался, что щенок ещё жив. Он или сдох от перегрузки тела, или просто сошёл с ума. Всё же с того момента, как парень обрёл силу, прошло больше двух лет. Тегро сомневался, что проживёт и треть этого срока.

Он сжал кулаки и тяжело вздохнул. Его предупредили, что это может быть опасно, но он был слишком самоуверен благодаря своему недюжинному здоровью и был убеждён, что это поможет ему подняться так высоко по карьерной лестнице, как он бы сам никогда не смог.

Но цена силы оказалась чудовищна. То, что худой слабый подросток смог так долго продержаться, ещё и скрываясь по лесам, казалось ему чем;то невероятным.

Он спешил. Пусть она и была слабой… В какой;то момент, возможно, испытав отчаяние и осознав скорую гибель, у Тегро появилась надежда. Вдруг этот парень и в правду ещё жив? Тогда у него можно будет выяснить, как именно сопляку это удалось, — тогда и у самого Тегро появится шанс.

Вокруг стояла тишина и умиротворение: лишь тихое журчание реки, стрекот насекомых и далёкое пение птиц. Внезапно подул тёплый ветер, но почему;то от него по спине мужчины пробежал холод. Вздрогнув, он быстро обернулся в сторону небольшого леса вдалеке.

Нахмурившись, он пробормотал себе под нос:

— У меня нехорошее предчувствие. Надо расширить область наблюдения и отправить туда разведчиков.

Вздохнув, он неспешно направился обратно в лагерь.

Шант скакал изо всех сил, загоняя лошадь, которую он купил по сильно завышенной цене у одного из купцов возле города. Тяжёлые времена и человеческое горе всегда приманивали людей, что были не слишком скованы моральными принципами, которые мешали бы им на этом заработать. А лошади так вообще были редкостью, так как большую часть изымала армия для своих нужд.

Изредка на пути он встречал редких беженцев, но большинство уже покинуло свои дома. Лишь иногда можно было заметить редкие фигуры, работающие в поле. Скорее всего, это были старики, что решили, несмотря на опасность, остаться в своих домах. Проезжая мимо них, юноша с тоской вспомнил о Соле, но тут же отбросил эти мысли, так как сейчас ему нужна была ясная голова.

Он не превращался в гиганта очень давно, но был уверен, что иначе у него не выйдет одолеть другого Теламона. Ведь даже в его воспоминаниях самые первые носители ядра тоже прибегали к трансформации, несмотря на риски, ради большой силы. А значит, превращение — единственный способ одолеть врага.

Полностью погрузившись в мысли, пока он нёсся по дороге, юноша, сам того не замечая, начал размышлять вслух:

— Едва ли у меня будет даже те десять минут, что упоминались в видении. Я не обладаю подготовкой семьсот четырнадцатого, да и их странная одежда тоже должна была помогать с нагрузкой на тело.

Юноша, удерживая поводья, продолжал скакать, на ходу пытаясь придумать план. Он уже понял, что его поступок был совершён на эмоциях и совершенно не продуман. Он даже не знал, как далеко продвинулся враг и что ему делать, когда он с ним столкнётся. Оставалось надеяться, что всё получится. Стараясь не запутаться в этих «да», «нет» и «может быть», юноша представил лицо Герды. Губы юноши подернула лёгкая улыбка.

— Должно быть, она сейчас очень сердита, но я делаю это ради неё же.

Немного успокоив вихрь мыслей, Шант, понимая, что лошади нужен отдых, решил ненадолго остановиться возле одного из многих пустующих домов.



Солнце почти скрылось за горизонтом. На ветке одного из огромных деревьев стоял человек в тёмной одежде с капюшоном. Она была коричневого цвета, и, хоть солнечные лучи ещё пытались проникнуть сквозь лес, его фигура была практически незаметна.

Внезапно рука человека поднялась вверх, обнажив на руке кольчугу, что была скрыта под одеждой, и в следующий миг резко опустилась. В тот же момент раздалось несколько щелчков, каждому из которых через пару мгновений ответил болезненный стон. На траву упало несколько пронзённых стрелами тел.

Ортус огляделся и, удостоверившись, что все враги мертвы, приготовился к спуску. Это был целенаправленный и полностью продуманный план. Сегодня войска Сертании, утомлённые после долгого марша и установки лагеря, были уязвимы как никогда. Он не мог позволить сдать ещё больше территорий, да и других настолько удобных мест для скрытой атаки будет сложно найти.

Главное, что его беспокоило, — это огромный каменный гигант. Сначала это были лишь слухи от тех, кому повезло выжить на передовой. Вопреки его командованию, он в них верил, так как уже был свидетелем подобного. А не так давно и сам видел его вдалеке во время разведки. Это было одной из самых главных причин его столь долгого отступления и выбора тактики засады.

Единственное, что было странно, — так это то, что он был уверен: в прошлый раз этот гигант если и не был на их стороне, то уж точно не был союзником Сертании.

Спустившись на землю, он отряхнулся и скинул с себя маскировку. К нему тут же подбежал один из его солдат и доложил:

— Мы готовы выступать. Ждём до поздней ночи, как и планировалось?

Ортус мотнул головой и надел поднесённый ему другим солдатом шлем.

— Нет, планы меняются. Если их разведчики скоро не вернутся, они заподозрят неладное и усилят оборону. Идём, как только полностью стемнеет.

— Понял. Какие ещё приказы, командир?

— Как я и говорил раньше, бой ведём мелкими группами, стараемся не сбиваться в кучи, но в крайней ситуации помогайте товарищам.

Солдат ударил кулаком в грудь и отправился готовить воинов.

Идея разбить свою небольшую армию на маленькие группы была единственным, что придумал Ортус в своём плане противостояния гиганту. Учитывая, что он появляется не так часто, это означало, что у врага нет возможности использовать его часто и подолгу. А значит, единственным вариантом было уничтожить вражескую армию быстрыми и точными атаками из засады, избегая столкновения с гигантом. Маленькие отряды просто не позволили бы ему уничтожить за короткое время много его людей.

Тяжело вздохнув, рыцарь сжал в руке рукоять меча в ножнах и направился к готовящимся выступать войскам.

Обессиленный Тегро упал на кровать в своей палатке. Стражу у входа он попросил его не беспокоить, но предупредить, если разведчики не вернутся до полуночи. Вокруг ещё был шум лагеря: где;то разговаривали солдаты, был слышен смех. Но для Тегро так было даже лучше — тишина свела бы его с ума. Эти голоса в его голове не давали покоя, а образы появлялись, стоило ему только закрыть глаза. Жрецы объяснили ему значение некоторых слов, а также рассказали про образы, что он видит. Жертвы Теламона — их было так много, и он, кажется, ощущал их боль, восторг. Это пугало и раздражало одновременно. Тегро было сложно понять, как что;то столь безумное и нестабильное может быть оружием. Хотя, вспоминая то, как он топтал вражескую конницу, что в ужасе бежала от него, он не мог отрицать величие этой силы.

Тяжело вздохнув, он перевернулся на спину и закрыл глаза, начав негромко размышлять вслух, чтобы отвлечься и хоть так заснуть:

— Такая война — это неправильно. В ней нет места воинской доблести и чести. Когда я начал ставить на кон всё, лишь бы подняться чуть выше? Что я хотел доказать и кому…

Постепенно его бормотание стало бессвязным, и он уснул.

Прошло, наверное, пару часов, как раздались крики, а в палатку ворвался солдат:

— Капитан, нас атакуют!

Тегро впервые так глубоко смог заснуть, поэтому не сразу понял, что происходит. Но буквально за мгновение, придя в себя, подскочил на ноги и выбежал наружу.



Солнце давно скрылось за горизонтом, а Шант продолжил скакать. Ему удалось вздремнуть лишь на пару часов, и теперь он вновь спешил, будто подгоняемый каким;то внутренним чувством. Первое, что он увидел, — это небольшое зарево вдалеке. Это заставило его немного ускориться. Вскоре, обогнув небольшой холм, он увидел небольшую реку вдалеке, а за ней — множество палаток, много огня, и даже отсюда слышались крики и звон оружия.

Стегнув и без того загнанную лошадь, Шант поспешил вперёд, но вдруг раздался ужасный рёв: лошадь заржала и встала на дыбы, тем самым скинув с себя юношу. Пометавшись и едва не наступив на лежащего на земле, она бросилась в обратном направлении. Шокированный Шант поднялся и увидел то, что так напугало лошадь: над лагерем возвышался огромный каменный гигант. Он был практически один в один похож на того, которого юноша видел на троне в пещере, прежде чем стать обладателем этой силы.

Гигант взревел и с силой топнул ногой вниз. Раздался грохот: палатки, что были рядом с ним, словно ураганом отнесло в стороны. А шаткий мост через реку тут же обвалился вниз.

Юноша замер: он знал, зачем пошёл сюда, но всё равно подобный вид напугал его до ужаса. Он множество раз видел подобные сцены в видениях, и даже куда более масштабные и пугающие. Но сейчас всё было иначе: шум ветра от шагов гиганта, грохот и ощущение себя таким маленьким, слабым и незначительным никак не могли заставить юношу сделать хоть шаг вперёд.

Шанта разозлило это, и, ударив с силой по ноге, он вскрикнул:

— Ну же, иди! Ты должен — она ждёт тебя!

Лишь воспоминания о нежных объятиях любящей девушки заставили юношу наконец сдвинуться. Закусив губу до крови, он бросился вперёд. Только так, в движении, можно пересилить дикий страх, что всеми силами хочет заставить тебя отступить назад.

Он бежал — гигант становился всё ближе, шум битвы нарастал, а сердце колотилось в ушах. Шант улыбнулся: это безумие теснило его страх, но сейчас он должен совершить что;то настолько безрассудное, чтобы больше никогда не бояться.

Река была в паре сотен метров, когда он прыгнул и, не сдерживая голоса, закричал изо всех сил:

— Теламон!

Раздался грохот.

Ортус всеми силами, пытаясь не позволить битве перерасти в хаос, то и дело выкрикивал приказы маленьким отрядам, чтобы избежать попадания сразу нескольких под очередной удар гиганта. Всё шло согласно плану: они смогли сильно потрепать врага благодаря внезапности. Многие солдаты Сертании были убиты ещё до того, как успели схватить оружие. Но, как он и боялся, гигант был той ещё проблемой. Они всеми силами избегали его, но поле боя было не слишком большим, а это чудовище, кажется, вообще не беспокоилось о своих собственных потерях — то ли ему было плевать, то ли он просто безумен.

Ортус ненадолго ослабил бдительность, пока искал выход из сложившейся ситуации. В этот же момент над ним нависла тень, затмив звёздное небо. Он вскинул голову слишком поздно, чтобы увидеть, как к нему несётся огромная скала в форме ноги.

— Чёрт, — это всё, что он успел сказать, приготовившись к неминуемой гибели.

Как вдруг раздался грохот, и в следующее мгновение тень стала ещё крупнее, а потом исчезла. Рыцарь, не понимая, что произошло, принялся оглядываться, но увидел лишь огромные клубы пыли, что поднимались за лагерем. Первое, что он заметил, — это каменная рука, лежавшая на земле.

Рядом с ней поднялся гигант, но, к удивлению Ортуса, напротив него так же поднимался ещё один — и у него как раз не было руки. Глаза рыцаря округлились, хотя это и не было заметно под забралом шлема.

— Чёрт, их что, двое? — едва он пробормотал это, как гигант, у которого не было руки, бросился на второго и с силой ударил его в голову.

Ортус мотнул головой, быстро приходя в себя, и тут же, скинув шлем, громко скомандовал:

— Это наш шанс! Объединяйтесь и добейте оставшихся!

Солдаты тут же воодушевились и бросились вперёд на всё ещё не пришедших в себя воинов Сертании.

Внезапной атакой Шанту удалось отломать врагу руку. Но это явно нисколько не сломило дух противника, и он налетел на него с какой;то безумной яростью. Юноша буквально ощущал её своей кожей. Каменное лицо Теламона не имело эмоций, но Шант был уверен, что там сейчас должен быть звериный оскал.

Юноша шагнул в сторону, но удар всё равно отколол от его плеча несколько валунов, что тут же посыпались вниз. Шант, имея преимущество в конечностях, схватил тело врага обеими руками и со всей силы ударил головой в грудь.

Когда противник пытался ударить Шанта в голову, тот сразу понял, что враг не знает: тело владельца ядра находится в груди Теламона. Враг же, видимо, считал каменное тело таким же, как и человеческое, пытаясь ударить в лицо и, разумеется, защищая его в первую очередь тоже.

Однорукий Теламон пошатнулся и был готов вот;вот упасть — даже с его тела начала медленно осыпаться каменная крошка. Но внезапно раздался рёв, и враг вновь бросился вперёд, вытянув перед собой целую руку, с которой продолжал осыпаться песок.

Юноша просто не успел среагировать. И, попытавшись сделать шаг назад, споткнулся. Оставя надежды сохранить равновесие, он попытался атаковать навстречу, нанеся удар точно в центр груди, где уже была сильная вмятина, и от её центра расходилось множество трещин.

В этот раз противник сделал вывод из ошибок, поэтому единственная рука целилась так же — в грудь каменному телу Шанта. Оба удара достигли своей цели одновременно. Раздался грохот, во все стороны полетела пыль.

Шант тяжело вздохнул, втягивая воздух, когда выбрался из груды мелкого песка. Первое, что он ощутил, — это текущую по его лицу кровь. К его счастью, вражеский Теламон также обратился в пыль. Сделав усилие, он выбрался и попытался проползти вперёд, как вдруг упал. Не понимая, в чём дело, он взглянул на свою правую руку. Крик замер в его горле: там, где должна была быть его рука, сейчас были лишь окровавленные обрывки одежды.

Он сжал зубы и продолжил ползти дальше. Сейчас самое важное — добить своего противника и уничтожить ядро. Скатившись по песчаному бархану, оставшемуся от его тела, Шант смог встать на ноги и, хромая, направился к фигуре, что тоже выбралась из песка.

Человек поднялся, но, едва сделав шаг, тут же рухнул на колени. Из его носа и глаз текла кровь. Ненависть, с которой он глядел на Шанта, готова была воспламенить разделяющее их пространство.

Мужчина попытался что;то сказать, но едва он открыл рот, как из него тут же хлынула кровь. Окровавленные губы изогнулись в кривой усмешке, и он поднял перед собой руку.

Шант испугался, что противник, так же как и он, может использовать ядро не только для призыва тела Теламона, и вскинул руку в ответ.

В этот же миг тело мужчины пронзило выросшее из земли каменное копьё.

Шант тяжело дышал и смотрел в лицо уже умершему противнику. Прямо на него указывал его палец, который в данную секунду начал осыпаться песком.

— Он просто указал на меня? — это была первая мысль, что пришла ему в голову.

Потом, внимательно взглянув в лицо противника, он наконец узнал его. Это был тот самый мужчина, что допрашивал его, — хотя сейчас его исхудавшее и измождённое тело не шло ни в какое сравнение с тем могучим воином, что он видел тогда. Значит, он тоже узнал его.

Шант подошёл ближе к осыпающемуся телу поверженного противника и увидел, как из его груди выпала небольшая алая сфера. Шант впервые видел её вживую. Она пульсировала и светилась.

Юноша вновь перевёл взгляд на уже превратившееся в песок тело бывшего врага.

— Значит, мы даже не сможем умереть как люди?

Сознание юноши начало таять. Едва удерживая себя от того, чтобы упасть, Шант поднял руку. В следующий момент из песка поднялась белоснежная каменная рука размером с человеческую — на её ладони лежала сфера.

Тело юноши уже падало на землю, а глаза закатились в тот момент, когда с глухим треском каменная рука сжалась и раздавила сферу.

Когда Шант очнулся, вокруг уже не было кучи песка и камней. Он лежал на траве, а его оторванная рука была перебинтована — с промокшей ткани капала кровь.

Юноша попытался подняться, но внезапно ощутил сильную слабость во всём теле, а закружившаяся голова заставила упасть обратно.

Его пробуждение не осталось незамеченным для сидящего неподалёку мужчины. Ортус с усилием поднялся и подошёл к спасённому им юноше.

Когда гиганты рассыпались, его войска уже практически полностью убили или пленили вражеских солдат. Поэтому, когда он взобрался на один из холмов, который был частью одного из монстров, он смог увидеть последние мгновения жизни вражеского командира и одолевшего его парня — того, что был куда моложе самого Ортуса.

Парень был при смерти. И даже перебинтовав его и кое;как остановив кровотечение, рыцарь сильно сомневался, что тот сможет долго прожить.

— Как себя чувствуешь? Держи, знаю, что очень хочется пить, — Ортус протянул Шанту бурдюк с водой и помог принять сидячее положение, облокотив на одно из деревьев.

Едва не захлебнувшись от жадности и тяжело дыша, юноша вернул воду стоящему перед ним рыцарю. По плащу за спиной он понял, что это рыцарь Дарганта, — он видел подобные раньше.

— Спасибо, что помогли.

В ответ на благодарность рыцарь сел на траву и махнул рукой:

— Это тебе спасибо: я и мои люди живы благодаря тебе. Ты же не расскажешь, что это было?

Шант слегка выдавил из себя улыбку и покачал головой. Рыцарь с пониманием кивнул.

— Знаешь, такая сила могла бы спасти очень много жизней — например, как сегодня, — сказав это, Ортус серьёзно взглянул в глаза Шанта. Но там он увидел лишь усмешку и усталость.

— Да, отняв при этом куда больше, — короткий, но жёсткий ответ Шанта заставил рыцаря слегка прищуриться.

Повисла недолгая пауза, а затем Ортус вновь нарушил тишину:

— По всем правилам я должен доставить тебя в столицу, но, думаю, ты не переживёшь и половины этого пути.

Шант лишь промолчал, продолжая смотреть в глаза собеседнику, когда тот продолжил:

— Мои люди, должно быть, уже отдохнули, и мы скоро уйдём. Спасибо тебе ещё раз и прощай.

Шант не стал отвечать, а лишь коротко кивнул и закрыл глаза. В голове был туман, а всё тело будто онемело. Будто сквозь сон он слышал удаляющийся лязг доспехов Ортуса. Но сейчас он хотел видеть и слышать вовсе не это.

Перед его глазами всплыло лицо рыжеволосой девушки, и его губы сами собой изогнулись в лёгкой улыбке. Сердце билось всё слабее, и из;за этого, казалось, всё сильнее нарастает пульсирующий гул ядра в груди.

Эпилог

В окно ярко светило утреннее солнце. Рыжеволосая девушка, вытирая пот со лба, месила руками тесто. Печь давно разогрелась, и ей хотелось закончить как можно быстрее выпечку хлеба и перейти к стирке.

На улице пели птицы, и лёгкий ветер шелестел листвой окружающих небольшой дом деревьев. Ей так нравилась эта тишина и умиротворение. В радиусе десятков километров вокруг было невозможно встретить ни одной человеческой души. На опушке этого леса время будто текло куда медленнее, чем во всём остальном, наполненном суетой и невзгодами мире. Здесь же всегда были мир и покой.

Девушка на секунду задумалась о чём;то, но быстро одёрнула себя: дел было ещё много, не время предаваться грёзам. Она быстро выложила на подготовленные противни тесто для хлеба и отошла в сторону.

Неожиданно она услышала крик и быстро обернулась к двери. Послышались быстрые шаги, переходящие на бег, и в следующий момент деревянная дверь распахнулась. В дом вбежал маленький мальчик и тут же закричал:

— Мама!

Он бросился обнимать мать, но остановился прямо перед ней, уставившись на её большой живот. Она потрепала малыша по голове и нежным голосом спросила:

— Что такое, Сол?

Но не успел ребёнок ответить, как в дом вошёл мужчина. На его лице сияла улыбка, он помахал девушке рукой; вторая, целиком состоящая из белоснежного камня, сжимала небольшой мешок. Перешагнув через порог, он, всё ещё продолжая улыбаться, сказал:

— Я дома.