Дом там, где сердце

«Дом там, где сердце» — спектакль о Евгении Вахтангове, режиссёре, который превратил театр в дом, а репетицию — в способ сопротивляться смерти, быту и страху. Это история любви, призвания и сцены, где маска не скрывает человека, а помогает ему наконец стать собой.
Юрий Бутунин
Дом там, где сердце
Театр — это дом, где каждый возвращается к себе.

Действующие лица
Вахтангов Евгений, режиссер.
Байцурова Надежда, жена Вахтангова.
Актеры театра как мужчины, так и женщины.
Все актеры и актрисы (в пьесе они обозначены едино: «Актер»), играют несколько ролей, на усмотрение режиссера. Драматург «назначает» их на роли в порядке наступившего эпизода.

Действие первое
Эпизод 1.
Просцениум. Занавес закрыт. Звучит марш. Через центральный запах занавеса выходят 4 актера, они в традиционных костюмах комедии «Дель Арт».
Все. Представление сказки Карло Гоцци «Принцессы Турандот» начинается!
Актёр. Позвольте представиться, Тарталье. Сегодня я буду играть великого канцлера при дворе его императорского величества Альтоума.
Актёр. Панталоне. Исполняю роль секретаря его величества императора Альтоума.
Актёр. Бригелла. Буду играть роль начальника придворной стражи.
Актёр. Труффальдино. Сегодня я исполняю роль начальника евнухов принцессы Турандот.
Все. Парад!
Актеры помогают открыть занавес. На сцене конструктивно оформленная площадка, которая в каждом конкретном случае, в зависимости от места действия, изменяется.
Актёр. Возьму на себя смелость представить всех исполнителей сегодняшнего спектакля. Нет ли опоздавших? Роль принцессы Турандот исполняет актриса…. (ищет глазами, музыка чуть сбивается) попробую еще раз. Роль принцессы Турандот исполняет актриса….
Входит Актриса.
Актёр (по инерции, шутливо). А вот и она! (Обращаясь к Актрисе.) Проспали? С опозданием вас! Роль принцессы Турандот исполняет актриса!.. Впрочем, представьтесь сами.
Актриса пытается сказать что-то “по роли”, но вместо текста — пустота. Глотает воздух.
Актриса. Товарищи! (С большим трудом.) Товарищи… несколько минут назад… (замолкает, потом с трудом) скончался великий режиссер Вахтангов!..
Слова повисают в тишине.
Голос из осветительской ложи. Ничего. Заменим!
Актёр. Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад...
Актёр (оглядывает медленно сцену). Он — здесь. В своем доме (В зал.) Сегодня мы играем его жизнь. И — сказку. Одной сцепкой.
Актёр. Мы сыграем так, как он учил. Легко. Дерзко. С риском. С импровизацией.
Актриса. Видите эту "маску"? (Показывает жестами кавычки.) Это условность! Мы не носим их весь спектакль, а обозначаем героя голосом, жестом, душой.
Актёр. Сейчас я — просто актер. (Меняя пластику, интонацию, объявляет.) Константин Сергеевич сказал... (Драматично, голосом Станиславского.) "Не верю!" Вот так! Я перевоплощаюсь, как в игре. Один миг — я ученик, другой — сам Станиславский.
Актёр. Мы не “вспоминаем”. Мы играем прямо сейчас.
Актёр. Раз… и другое время.
Актёр. Раз… и другое место.
Актриса. Маска — не костюм. Переключатель. (Щелкает.)
Актёр. Щёлк — и я отец. Щёлк — и я гимназист. Щёлк — и снова Тарталья.
Актёр. Дальше — не объясняю. Смотрите.
Актёр (врываясь, импровизируя танец с воображаемой "маской"). Но двое — без "масок". Вахтангов и его Надежда. Они — центр.
Актёр (глубоко вдохнув). А теперь — без занавеса, без пауз, без оправданий…
Все. В игру!
Свет меняется. Сцена переходит в жизнь.

Эпизод 2.
Мужская гимназия в городе Владикавказе. Оглушительный смех доходит и тревожит самого «барина»— директора гимназии.
Директор гимназии (сторожу). Григорий! Поди-ка узнай, что там такое творится у меня в гимназии. Табун лошадей, что ли, выпустили?
Сторож. Да тут, ваше превосходительство, и узнавать не требуется. Все знают - седьмой класс улыбаться изволит.
Директор гимназии. Ну и народец! Что мне с ними делать? Должно опять Вахтангов будирует?
Сторож. Точно так, ваше превосходительство.
Директор (взрываясь, кричит). Предупреди его - сошлю в Сибирь за 24 часа!
Сторож. Как же, ваше превосходительство, так он вам и поверит. Будь он неладен сынок хозяина табачной фабрики. Ничего не боится!
Директор гимназии. Вот что, Григорий. Вызови-ка в гимназию для объяснений Вахтангова-отца.
Сторож (вздыхает). Вызвать, конечно, можно…
Директор гимназии. Скажи: пусть угомонит своего отпрыска.
Сторож. Да как же так, ваше превосходительство. Вы директор гимназии, а я сторож. Хозяин табачной фабрики Богратион Сергеевич — большой человек, деловой человек. Он не изъявит желания разговаривать со мной. Он нрава зверского! Ногами будет топать! Глазами крутить! Кричать на меня. Тиран, одним словом!
Директор гимназии. Ну ладно, ладно. Тиран… Ты, Григорий, поговори с молодым барчуком. Попроси от моего имени, пусть ведет себя подобающе. Надлежаще… А я при случае, переговорю с Богратионом Сергеевичем.

Эпизод 3.
Кабинет. Стол. Отец. Евгений Вахтангов. Отец сидит, не поднимая глаз. Щёлкает костяшками счёт.
Отец. Садись. (Вахтангов не садится.)
Вахтангов. Постою.
Отец. Опять из гимназии жалобы. Смех. Шум. (Щёлк.) Изобью я тебя, Женька!
Вахтангов. Не дамся! Я уже вырос, чтобы меня секли.
Отец. Ты зачем туда ходишь?
Вахтангов. Учиться.
Отец (поднимает глаза). Учиться — это молчать и считать. А ты от фабрики нос воротишь! (Щелк-щёлк.)
Вахтангов. Я — не фабрика.
Отец. Ты — мой сын. Единственный наследник. Перед людьми стыдно! Какая польза от твоего шутовства? Вон у купца Оганова три сына, и все сызмальства при отцовском деле приставлены — мануфактурой, коврами торгуют. А ты – никто. Смех.
Вахтангов. Я — человек.
Отец. Человек — это профессия?
Вахтангов. Нет.
Отец. Тогда ответь мне (нарочито пренебрежительно) че-ло-век! На чьи деньги ты в гимназии учишься? (Щёлк.) За чей счет ешь? (Щёлк.) Кто тебе одежду купил? А! (Щёлк.) На отцовской шее сидишь! (Щёлк-щёлк.) Стань адвокатом или инженером. Научишься извлекать доходы из фабрики.
Вахтангов (сдержано). Хорошо, я согласен…
Отец. Вразумил Господь!
Вахтангов. Завтра превращу фабрику в театр.
Отец. Как - в театр?!
Вахтангов. Семейный театр Вахтанговых.
Отец (задохнувшись). Молокосос! Лучше преврати фабрику в бордель! В деньгах хоть не будешь нуждаться!
Вахтангов Денег не попрошу.
Отец. Ты забрал больше! (Сбрасывает костяшки на счетах глухо, как выстрел.) Я не про деньги? Мир тебя раздавит!
Вахтангов. А мне здесь тесно.
Отец (сквозь зубы, почти шепчет). Я эту фабрику поднял (щёлк), чтобы ты не боялся жить. Чтобы у тебя был дом. (Смотрит на него.)
Вахтангов (тихо). Дом — не стены.
Отец (сдерживается, голос ломается на секунду). Фамилию Вахтанговых пачкаешь. Потом не отмоешься, если сядешь в грязь.
Вахтангов (вдруг честно). Я хочу уйти из этого дома в жизнь.
Отец (смотрит на сына — как на чужого. Потом жёстко). Или фабрика — или уходи прочь без копейки!
Вахтангов молча уходит. Отец закуривает папиросу (конечно же — собственной фабрики), делает пару затяжек.
Отец. Убьёт подлец! Зарубит! Не топором, так упрямством своим! Его бы упрямство да к семейной выгоде употребить… (Вздыхает.) От молодости вся эта блажь… Одна надежда - перебесится…

Эпизод 4.
Набережная Терека. Громко трещит велосипедный звонок. На велосипеде влетает Вахтангов. Резко тормозит, ставит велик «на козла», достаёт блокнот, карандаш. Быстро что-то набрасывает. Щёлкает звонком — «метроном». Подходит Актёр.
Актёр. Женька, дашь покататься на велике?
Вахтангов. Бери.
Актёр (хватает руль). Спасибо, Женька! (Радостно звенит.)
Вахтангов. Звонок не сломай!
Актёр. Хорошо!
Уезжает на велосипеде, то и дело звонит. На диалоге подтягиваются актёры, окружая Вахтангова.
Актёры.
- Женька, ты!
- Женя, привет!
- Женечка!
- Женечка… расскажите нам что-нибудь!
Вахтангов. А не хотите ли новую шараду?
Актёры. Хоти-хотим!
- Что-то новое?
- Давай!
- Он опять с фокусом слов!
- Тише, тише!
Сейчас будет!
Вахтангов. Слушайте внимательно. И не говорите, что не слышали!
В начальном слове мы лесную чащу вырубаем.
Вторым великих воспеваем;
А в целом мы себя от женщин отличаем.
Актёры.
- Ого!
— Вот это загнул!
- Что это может быть?!
- А я знаю!
Вахтангов (быстро, с азартом). Н - неужели!
Актёр. Это борода!
Вахтангов. З-м-чат-льно! Лесная чаща — это бор, плюс ода, которой воспеваем великих. А у женщин, слава Богу, не растёт борода!
Все смеются. Выезжает актёр-велосипедист, громко трещит звонок.
Актёр-велосипедист. Женька, а еще круг можно!
Вахтангов. Можно.
Актёр-велосипедист. Женька, спасибо! (Уезжает.)
Вахтангов (перехватывает внимание). Делаем картинку от слова. Я ставлю — вы играете. (Быстро расставляет актеров.) «Бор» — двое сюда, в линию. Ноги на ширине плеч. Руки вверх— это сосны. Покачивайтесь от ветра. Издавайте слабый шелест: Шшшш»! «Ода» — ты на лавку, как чтец. На одном звуке тяни: «О-о-да…» — ровно и торжественно. «Борода»— остальные ко мне, в полукруг. На счёт «три» ладонями по щекам вверх-вниз и шёпотом «шурх-шурх», будто щетина растёт. (Показывает жестом примеры.) Все подготовились? Тогда на мой счет - Раз… два… три!
Начинается мини-этюд: «бор» раскачивает, «ода» тянет звук с паузами дыхания, «борода» синхронно проводит ладонями по щекам с тихим «шурх-шурх». Получается смешно и наглядно. Все смеются.
Вахтангов. Вот. Сказали — и стало. Слово — это звук. Звук — действие. Действие —сцена.
Раздается велосипедный звонок. Въезжает все тот же актер-велосипедист.
Актёр велосипедист. Женька, ещё кружок можно!
Актёр. Пока ты катался, у нас тут бороды выросли.
Актёр-велосипедист. Где?.. У кого?..
Актёры театр  мгновенно, «на раз»: один опускает галстук бородой, другой подвязывает шарф под подбородком, барышни накидывают вуаль как тонкую «клинчатую», ещё один пристёгивает носовой платок булавкой «козликом», кто-то отворачивает манжеты и прижимает к подбородку — «косматая». Все — в разные «типы»: купеческая, казацкая, с проседью. Смех.
Актёр (с «купеческой» бородой). Прошу любить и жаловать!
Актриса с вуалью. Я — тонкая, музыкальная.
Актёр с платком (важничает). А у меня — «философская».
Актёр-велосипедист (вертится, ничего не понимает). Да где ж… не вижу же… у кого ж они растут?..
Актриса ловко подвязывает ему его же галстук под подбородок — «тонкая бородка». Он косится вниз, опаздывает со смыслом. Смех усиливается.
Вахтангов. Видите? Сказали — и стало. Платок — борода, лавка — трон, жест —характер. Театр не в стенах. Он здесь. Сейчас.
Актёр-велосипедист смеётся вместе со всеми, расправляет «бороду», выпячивает живот, становится важно.
Актёр-велосипедист (во весь голос, с комической важностью). Я — наш директор гимназии! Все гимназисты меня зовут «барин»! Что?! Молчать! Тетради — на стол! Кто хихикает — в карцер на час! Самых лихих — в Сибирь! За сутки!
Все смеются.

Эпизод 5.
Надежда. В городе солнечный октябрь… На Терской улице я встретила Дору Марковну Ремезову, известную провинциальную артистку. Здравствуйте, Дора Марковна!
Ремезова. Наденька, здравствуйте. Вот хорошо, что я вас встретила. У меня к вам предложение.
Надежда. Что за предложение, Дора Марковна?
Ремезова. В мужской классической гимназии ставят спектакль в пользу недостаточных учеников. А барышень нет. Наденька, не могли бы принять участие в спектакле?
Надежда. Так неожиданно, Дора Марковна. Я никогда не играла в театре.
Ремезова. Не беда. В группе нет профессиональных актеров (Заговорчески.) Но зато есть Женя Вахтангов.
Надежда. Женя Вахтангов? Не знаю.
Ремезова. Он сын нашего табачного фабриканта Богратиона Вахтангова.
Надежда. А! Понятно.
Ремезова. Женя очень способный юноша. Душа компании. Заводила во всех театральных мероприятиях города.
Надежда. Любопытно. Хорошо, Дора Марковна, приду.
Ремезова. Тогда завтра приходите в гимназию.
Надежда. Пришла. В углу за партой в одиночестве сидел курчавый гимназист и смотрел на меня снисходительно.
Надежда. Здесь, играют Гамлета на два голоса?
Вахтангов. Гамлет — не игра. Диагноз.
Надежда. Вы, видимо, Вахтангов? (Пауза.) Чайльд Гарольд?
Вахтангов. А вы — из Института благородных девиц?
Надежда (улыбаясь). Почти угадали. Закончила в этом году Тифлисский институт. А теперь — хочу играть. Хотя бы здесь.
Вахтангов. Играть? (Поднимается, подходит.) Здесь не играют. Здесь живут. Теряют равновесие. Падают. Гибнут. (Смотрит прямо.)
Надежда. Меня это устраивает. Всё остальное — уже было.
Вахтангов. З-м-чат-льно! (Улыбается.) Пойдемте.
Надежда. Куда?
Вахтангов. Хотите пройти в Ерофеевский парк? К Тереку.
Надежда. Ну что же пойдемте.
Идут по парку.
Вахтангов. Сейчас во Владикавказе златопад. Листья падают без передышки.
Надежда (смеется). Пошуршим?
Вахтангов. «Пошуршим»!.. З-м-чат-льно сказали. Образно. (Идут.) Готов признаться, вас я воспринял, как изнеженную девушку, не приспособленную к жизни и труду.
Надежда. Успела заметить.
Вахтангов. А вы наблюдательны. Для актрисы это хорошо. Не сердитесь?
Надежда. Уже нет. Присядем.
Садятся на скамейку. Слышно, как шуршат листья под ногами где-то шаркающих прохожих. Листья густо падают на Надежду и Вахтангова. Шумит Терек.
Вахтангов (восторженно). Спектакль начался!
Надежда. Что вы имеете ввиду?
Вахтангов (увлеченно). Посмотрите вокруг. (Надежда оглядывается.) Что видите?
Надежда. Горы. Отсюда они хорошо видны.
Вахтангов. Вот вам декорация на грандиозной сцене! Мы сейчас сидим в театре...
В музыкальном театре! Послушайте шорох листьев. Шум Терека. Разве это не оркестр?!
Вскакивает. Начинает дирижировать «оркестром».
Надежда. Вы, Женя… вы во всем видите театр. Вы станете знаменитым артистом!
Вахтангов. Режиссером. Если уломаю отца.
Надежда. Говорили с ним?
Вахтангов. Говорил.
Надя. И что?
Вахтангов. Его рука все время скользит по счетам: «Фабрика! Женька, дело! Женька, будущее! Женька!..»
Надежда. Суммирует?
Вахтангов. Да, складывает все мои проступки. И ни разу Женя. Евгений. Сын… Хочет дать моей жизни (смеется) бухгалтерское выражение. Отправляет в Ригу поступать в политехнический институт.
Надежда. А почему не в Москву?
Вахтангов. Рассчитывает, что в Риге займусь учением, а не театром. А каков ваш путь?
Надежда. А я как раз еду в Москву поступать на Высшие женские курсы.
Вахтангов. Уйти бы куда-нибудь… Убежать…
Надя. Тоскливо?
Пауза. В ней Терек шумит громче. Вахтангов будто ловит этот звук.
Вахтангов. Слышите?
Надежда. Терек гудит.
Вахтангов. Не просто гудит. Он всё время рвётся. Никогда не соглашается на берега.
Надежда. Неужто про себя?
Вахтангов. Угадали.
Пауза.
Надежда. Вы когда-нибудь любили?
Вахтангов (медлит). Для меня любовь как союз, а не роман. Я люблю свободу.
Надежда. Уже поняла.
Вахтангов. Могу оказаться… неприятным. Это делает меня одиноким.
Надежда (шутя). Вы опасный человек. С вами нельзя строить жизнь.
Вахтангов. Со мной можно только гореть.
Надежда кладёт лист ему на колено.
Надежда. Тогда перестаньте убегать. Хотя бы сегодня.
Он смотрит на лист. Потом на неё. Протягивает ей лист.
Вахтангов. Сегодня… попробую.
Терек шумит. Пауза.
Вахтангов. Пошуршим?
Надежда тихо смеётся.
Надежда. Пошуршим.
Встают. Уходят.

Эпизод 6.
Актер. Преднамеренно не выдержав экзаменов в Риге, Вахтангов уехал в Москву. Поступил в Московский университет. Приехала в Москву и Надежда.
Москва. Улица возле МХТ. Афишная тумба. Сегодня дают Чехова. «Чайка».
Надежда. Женя, мы делаем всё правильно?
Вахтангов (не отрывая взгляда от афиши). Уверен. Иначе я бы не ставил "Царя Эдипа" до полуночи.
Надежда. Сейчас я не про это. Я — про нас (пауза) … про венчание.
Вахтангов (оборачивается к ней). Надя, сначала — театр. Потом — венчание. Иначе это будет... как сцена без актёров.
Надежда (улыбаясь). Ты женишься — и всё равно говоришь, как режиссёр.
Вахтангов (улыбается). А ты выходишь замуж, как здравомыслящая женщина.
Пауза. Они смотрят друг на друга.
Надежда. Смешно. Все ждали белого платья. У мамы — слёзы. У брата — обида. А я стою с тобой у дверей Художественного театра и мне хорошо.
Вахтангов (смеется). Это всё Чехов. Он делает боль — красивой.
Надежда. Но "Чайка" заканчивается трагедией.
Вахтангов. Не трагедией, Наденька. Честностью. Треплев — не смог. А мы — сможем. Главное — не слава. Не успех...
Надежда. Тогда что?
Вахтангов. Верность — тебе. (Берёт Надежду за руку.) И сцене.
Надежда (задумчиво). Жень, скажи честно, ты когда-нибудь сможешь меня любить... сильнее, чем театр?
Вахтангов (сразу). Нет.
Надежда. Странное признание будущей жене.
Вахтангов. Не хочу начинать нашу жизнь с вранья. Ты — моя сцена. А это для меня все. Больше, чем целый мир. (Пауза.) Ты не жалеешь?
Надежда. О чем?
Вахтангов. Не будет свадьбы с караваем, с лентами… ну, «как у людей». А буду— я с афишами, провалами… С нервами вместо колец.
Тишина. Слышно, как где-то далеко проезжает извозчик.
Надежда. Жень, посмотри на меня. (Вахтангов поднимает глаза.) Хотела бы, «как у людей» — вышла бы замуж за офицера. Были предложения. Но только один человек мне сказал: "Ты — моя сцена".
Вахтангов (молчит, губы дрожат). Надя… Ты даже не знаешь, как мне тебя жаль.
Надежда (улыбаясь). А вот тут ты ошибся. Я — счастлива. Я иду под венец после Чехова, с любимым человеком. Он решил строить свой мир. И этого мне хватает.
Вахтангов. Надя… Я вот, что хочу тебе сказать… Надя, я не умею быть мужем. (Пауза.) Я умею быть Вахтанговым.
Надежда (смеется). С тобой нельзя мечтать о муже. А вот быть рядом с тобой можно. (Пауза.) Пока ты ещё не знаешь, кто ты. А я — уже знаю.
Вахтангов. Кто же я?
Надежда. Ты - не для быта.
Вахтангов. А для чего?
Надежда. Для огня.
Надежда достаёт сложенный лист бумаги. Подает Вахтангову.
Вахтангов. Что это?
Надежда. Прошение о смене сословия. Я больше не дворянка.
Вахтангов (потрясённо.) Как же ты решилась?!
Надежда. Ты пошёл против отца. А я за тобой… Теперь у нас поровну.
Вахтангов берёт её руку. Целует. Держит, не отпускает.
Вахтангов (счастливо). Да, поровну - ты и я!
Надежда. Пойдём — жениться?
Вахтангов. Теперь — да. Можно. (Смеется.)
Надежда. Ты что?
Вахтангов. Если спросят о нашем венчании, следует отвечать: «Пошли в театр, потом — обвенчались».
Надежда (улыбается, чуть не плача). Тогда... пошли смотреть, как всё рушится у Чехова. А потом — построим свою жизнь. Без суицида.
Уходят в театр. Слышатся возгласы. Браво! Аплодисменты.

Эпизод 7.
После спектакля.
Вахтангов (тихо, как будто сам себе). Я решил бросить университет и поступать в театральную школу, к Адашеву.
Надежда. Женя, ты хорошо подумал? Адашев известный актёр. О нём ходят слухи, что он очень требовательный театральный педагог.
Вахтангов. Тем лучше. Надо идти на риск. Надя, ты же понимаешь, театр не терпит запасных выходов. Если выход на сцену — то через кулисы.
Надежда. Когда экзамен?
Вахтангов. Завтра. Буду читать Мережковского - «Сакья-Муни».
Надежда. Только, ради Бога, не играй Будду, как купца с Верхнего ряда.
Вахтангов. У меня будет пафос. Настоящий. (После короткой паузы тихо.) Или меня выгонят вон после первых четырёх строк.

Эпизод 8.
За столом сидят Адашев, Качалов и другие члены комиссии. На сцену стремительно выходит Вахтангов.
Вахтангов (чётко, уверенно). Я — Евгений Вахтангов.
Короткая пауза.
Адашев. Что будете читать?
Вахтангов. Стихотворение Дмитрия Мережковского. «Сакья-Муни».
Он делает шаг вперёд. Замирает. Как будто собирает в себя весь воздух зала. Затем начинает. Его речь — взволнованная, с пафосом, жесты резкие, крупные, почти демонстративные. Он «играет» каждое слово, словно привык к яркой, открытой сцене.
По горам, среди ущелий темных,
Где ревел осенний ураган,
Шла в лесу толпа бродяг бездомных
К водам Ганга из далеких стран.
Под лохмотьями худое тело
От дождя и ветра посинело.
Уж они не видели два дня
Ни приютной кровли, ни огня.
Меж дерев во мраке непогоды
Что-то там мелькнуло на пути… (Останавливается.) Простите. (Комиссия переглядывается, но ждёт.) Я сейчас… Я либо продолжу — неправильно. Либо замолчу — честно.
Тишина.
Адашев. Что выбираете?
Вахтангов. Молчание.
Повисла пауза. Слишком долгая для экзамена. Вахтангов стоит. Не уходит. Не оправдывается.
Качалов (с улыбкой). Ну-ну, успокойтесь. Вы на сцене, а не на эшафоте. Здесь головы не рубят — разве что за лишние интонации.
Адашев. Евгений… (Смотрит на Вахтангова внимательно.) Мы вас внимательно выслушали. Вы не готовы. Вы сыры. Вы мешаете сами себе.
Пауза.
Вахтангов. Ясно.
Адашев. С вами придётся много работать.
Вахтангов. Догадываюсь.
Адашев. Да, вы очень горячитесь. Да, вы порой подменяете чувство — жестом. Но вы — живой. (Пауза.) Мы берём вас на свой страх и риск.
Вахтангов (тихо). Простите… что?
Качалов. Мы решили вас принять в школу. И не надо так волноваться впредь. На сцене пригодится — но сначала придётся много от себя отрезать. Пафос, например.
Вахтангов (с робкой улыбкой). Отрежем. Если вы поможете.
Адашев. Постараемся. Завтра приходите на занятия. Работы будет много. Но, кажется, вы этого и хотите.
Вахтангов (делает шаг к выходу. Потом останавливается). Можно… один вопрос?
Адашев. Пожалуйста.
Вахтангов. Если я начну играть вместо того, чтобы жить… вы мне поможете?
Адашев (не сразу). Если сами не почувствуете — не помогу.
Вахтангов (еле слышно). Спасибо… (Выдох.) Спасибо (уходит).

Эпизод 9.
Москва. Съёмная квартира. Вечер. Холодно. Входит Вахтангов.
Надежда (не глядя). Ты снова не был дома.
Вахтангов. Был. В театре.
Надежда. Это не дом.
Пауза.
Вахтангов. Для меня — дом.
Пауза.
Надежда (сдержанно). Я не могу жить с человеком, которого нет.
Вахтангов. Я есть.
Надежда. Нет. Ты там. (Пауза.) А здесь — пусто.
Вахтангов (снимает пальто, устало). Я делаю дело. Сегодня прогон. Я предупреждал.
Надежда. Ты всегда предупреждаешь. А потом — неделя, месяц, сезон. (Пауза.) Женя, а ты еще не путаешь, где живёшь? Здесь или в театре?
Вахтангов (тихо). Это временно.
Надежда. У нас всё временно. Комната — временная. Деньги — временные. Твоё отсутствие — постоянное.
Вахтангов (резко). Не надо так.
Надежда. А как надо? Молчать? Ждать, пока очередной спектакль принесёт «ничего»?
Вахтангов (пытается улыбнуться). Иногда бывает надежда. Что вот этот — пойдёт. Что публика поймёт.
Надежда. Публика поняла. Говорят, свистели достаточно много.
Вахтангов (с болью). Я не делаю спектакли ради денег.
Надежда. Ты помнишь, как отец перестал с тобой общаться? Как будто ты умер для него.
Вахтангов (жёстко). Прошу - не надо.
Надежда. Отчего же? Он порвал — потому что ты выбрал театр. Я не рву. Но мне нужен муж. Дом. Хотя бы ощущение, что мы не проваливаемся.
Вахтангов. Прости, не могу иначе.
Надежда. А я всё тяну одна.
Вахтангов (опускается на стул рядом с Надеждой). Надя… У тебя не будет счастья без меня. А у меня — без тебя. (Надежда молчит.) Мы так прекрасно любим друг друга. И так много делаем глупостей. Так много я порчу. (Пауза.) Надо начинать снова нашу жизнь. Поддержи меня. Помоги мне, Надя моя… бог мой… часть души моей, часть тела моего. (Тишина.) Я не мыслю себя без тебя. Мне вдруг так сейчас стало ясно: мы нашли друг друга. И мы никогда не должны разойтись.
Надежда (тихо). Знаешь, что самое страшное?
Вахтангов. Что?
Надежда. С отцом ты ещё можешь когда-нибудь встретиться. Случайно. В дороге. В трамвае. Поздороваться. И сойти — каждый на своей остановке. (Пауза.) А со мной — так нельзя.
Вахтангов. Я найду выход.
Надежда. Когда?
Вахтангов (после паузы). Не знаю.
Надежда. Обнадеживающе – «не знаю».

Эпизод 10.
Та же съёмная квартира. Последняя реплика Вахтангова повисает.
Вахтангов (после паузы). Не знаю.
Тишина. Актёры, находящиеся в пространстве, медленно выходят. Надежда остаётся сидеть. Вахтангов — в центре.
Актёр (снимая интонацию Надежды, спокойно.) «Не знаю».
Актёр (берёт со стола афишу, читает как протокол). «Не знаю».
Актёр (меняя пластику, становится отцом со счетами). «Он не знает! Считай, Женька! Это - то лучше, чем твой балаган»!
Резко сбрасывает костяшки на счетах. Актёры перестраивают пространство: стол разворачивается — становится столом приёма; стул — стулом просителя; афиши складываются в аккуратную стопку бумаг. Во время перестановки, на ходу, почти деловито.
Актёр. Где вы учились?
Актёр. Сколько вам лет?
Актёр. Что вы умеете?
Актёр (превращаясь в В.И. Немировича - Данченко). С этим «не знаю» — к нам в МХТ не приходят.
Вахтангов смотрит на них — и вдруг меняет стойку. Из домашней — в собранную.
Вахтангов. Я — Евгений Вахтангов.
Вл. И. Немирович-Данченко. Садитесь, пожалуйста. Ну-с, что же вы хотите получить у нас и дать нам?
Вахтангов. Получить все, что смогу, дать — об этом никогда и не думал.
Вл. И. Немирович-Данченко. Чего же вам, собственно, хочется?
Вахтангов. Научиться работе режиссера.
Вл. И. Немирович-Данченко. Значит, только по режиссерской части?
Вахтангов. Нет, я буду делать все, что дадите.
Вл. И. Немирович-Данченко. Давно интересуетесь театром?
Вахтангов. Всегда. Сознательно стал работать восемь лет тому назад.
Вл. И. Немирович-Данченко. Что же вы делали?
Вахтангов. Играл, режиссировал в кружках, оканчиваю школу, преподаю в одной школе….
Вл. И. Немирович-Данченко. «Старики» — основная труппа МХТ — инертно относятся к «системе» Станиславского, так пусть за это возьмется горячая и увлеченная «системой» группа молодежи! Возьметесь?
Вахтангов. Благодарю вас.
Вл. И. Немирович-Данченко. Все это хорошо. Начинайте, а там посмотрим.
Уходит из картины.
Вахтангов. Вот и все.
Входит в другую картину с Надей.
Вахтангов. Надя… Меня приняли.
Надежда. Куда?
Вахтангов. В Художественный театр! Официально! С жалованьем!
Надежда (почти смеется). Жалованье… Слово, какое то... Жалкое!
Вахтангов. Это не всё решает. Я знаю.
Надежда. Решает не всё. Но впервые — хоть что-то решает.

Эпизод 11.
Вахтангов. Я не знаю, зачем я это начал.
Надежда. Что — театр?
Вахтангов. Нет. Учить. Ко мне пришли люди. Говорят: «Станьте нашим руководителем». А я сам не знаю, как. Я не Станиславский. Не Мейерхольд. Я — это я.
Надежда. Они не к Мейерхольду пришли. Они пришли к тебе.
Пауза. Вахтангов садится рядом.
Женя. Боюсь им навредить. Вдруг заведу не туда. У меня нет метода. Я не знать, что делать. Есть только... интуиция.
Надежда. Но ты точно знаешь — зачем? А это главное.
Вахтангов. Я хочу… чтобы человек вышел — и замолчал. Потому что не понял, что с ним. Понимаешь?
Надежда. Странное чувство.
Вахтангов. Надо, чтобы зритель унёс чувство с собой. Жил с этим. Раскрывал друг перед другом душу. Без лжи. Каждый раз — заново. (Проводит рукой по столу, будто стирая пыль.) Изгнать из театра — театр. Из пьесы — актёра.
Надежда. Что останется?
Вахтангов. Грим. Костюм. Остальное, всё, за чем актеры прячутся — убрать.
Надежда. Но тогда театра не будет. Останется - пустая сцена.
Вахтангов. Останется человек. Испуганный. Неуверенный. Живой.
Надежда. Ты хочешь научить их не играть?
Вахтангов. Да, научить жить. (Смотрит на свои руки.) Я хочу студию. Не театр. Нет. Мастерскую. Где мы учимся. И всего добиваемся сами.
Надежда. Как у Станиславского – с его «не верю»?
Вахтангов. Не поклоняться механически системе, а принять — если правда. Отвергнуть — если ложь. Надо чувствовать радость — в самом деле. Забыть зрителя. Творить для себя. Быть самим себе судьями. (Смотрит на Надежду. Почти по-детски.) Это звучит… как безумие?
Надежда. Как твоя правда. Но ты долго не решались ее сказать.
Вахтангов. Значит… можно начинать?
Надежда (широко улыбаясь). Ты уже начал. Мой дом – это ты, Женя. Пусть ты в разъездах, весь в театре, но... когда ты дышишь — в доме становится теплее. Значит, другим ты тоже сможешь дать дом.
Вахтангов (обнимает Надежду). Родная моя, прекрасная! Радость моя, гордость моя, счастье мое. Если бы ты могла немножко войти в меня, посмотреть, как я люблю тебя. Думаю и мечтаю о тебе долго и восторженно. Горжусь тобой и захлебываюсь при мысли, что буду жить для тебя. Больше любить нельзя. Поэтично, красиво, тепло, всею кровью существа своего люблю тебя. Преклоняюсь. Моя родная, моя прекрасная.
Надежда. Не смотря не на что, я люблю тебя, Женя.
Вахтангов. Если у меня что-то и получится... И то, только потому, что ты каждый день возвращаешь моё сердце к себе, в наш дом...

Эпизод 12.
Пустое пространство. Старый, давно не ремонтированный особняк.
Актёры входят по одному. Они ещё не студийцы. Они пробуют пространство телом: считают шаги, касаются воображаемых стен.
Актёр. Холодно.
Актёр. Голо.
Актёр. Пусто.
Актёр. Гулко.
Они хлопают в ладони.
Актёр. Эхо?
Все. Есть!
Входит Вахтангов. Пытается внести в комнату щит. Щит большой. Тяжелый.
Актёр. Давайте мы!
Подходит, берёт край.
Актёр. Я другой край.
Актёр. А я — снизу.
Актёр. Придерживаю сверху!
Актёры ставят его в центре. Щит задрапирован. Все стоят вокруг. Не полукругом — как попало. Как люди, которые ещё не знают, кто они.
Актёр. Это что?
Вахтангов делает шаг к щиту.
Вахтангов. Смотрите.
Вахтангов снимает драпировку. Видна надпись. Пауза. Актёры читают по одному слову.
Актёр. Весь
Актёр. мир
Актёр. мой
Актёр. храм.
Пауза.
Актёр. Любовь
Актёр. моя
Актёр. святыня.
Пауза.
Актёр. Вселенная
Пауза.
Все. Отечество моё.
Тишина.
Вахтангов. Угадайте: кто это?
Голоса — сразу, наперебой.
Актёр. Шекспир?
Актёр. Гёте?
Актёр. Рембо?
Вахтангов ждёт, пока шум уляжется.
Вахтангов. Моя родина — маленькая горная Осетия с очень красивым народом. Жил в её горах титан — поэт Коста Хетагуров. У нас еще будет время читать его. Если б вы знали, как вы богаты. Если б знали, каким счастьем вы обладаете. (Пауза.) То, чего люди добиваются годами, на что тратят жизни, у вас уже есть. У вас есть ваш угол. (Вахтангов кладёт ладонь на щит.) А манифест мой таков: не театр — праздник, а спектакль — праздник. И не только, когда весело. Трагический спектакль тоже праздник. То, что поднимает нас над повседневной жизнью, позволяет преодолеть её. Есть праздник — значит, есть спектакль. Надо каждый раз подниматься хотя бы на пол-аршина над землей…
Тишина. Вахтангов смотрит на всех. Потом — на пространство.
Вахтангов. Вот теперь… (Делает шаг назад, как будто освобождает место.) Добро пожаловать домой!
Актёры одновременно делают шаг вперёд.
Свет медленно гаснет.
Конец первого действия







Действие второе
Эпизод 13.
Те же Актёры, что в начале I действия. На столике — жестяной чайник, гранёные стаканы, маленькая сахарница.
Актёр. Продолжаем.
Актёр. Ту же историю.
Актёр. Тем же способом.
Пауза.
Актёр. Только время уже не то.
Актёр. И дыхание не то.
Актёр. Есть одно изменение.
Актёр. Прошло время.
Актёр. И наш герой уже другой.
Из глубины выходит Другой Вахтангов. Сутулый. Высохший. Лицо старше. Движения бережные, словно тело стало ему тесным и чужим. В руках бутылка с горячей водой.
Актёр. Роль — та же.
Актёр. Судьба — та же.
Актёр. А тело — другое.
Актёр. Мы не меняем его жизнь.
Актёр. Мы меняем меру боли.
Актёр. Болезнь нельзя обозначить жестом.
Актёр. Её нельзя надеть, как костюм.
Актёр. Мы меняем актёра.
Пауза.
Актёр. Потому что болезнь — не образ.
Актёр. Её нельзя сыграть молодым телом.
Пауза.
Актёр. Зато можно сыграть, как человек преодолевает её.
Актёр. Ещё одно.
Актёр. Его жена Надежда.
Выходит Надежда. Встает рядом с Вахтанговым.
Актёр. Она — не меняется.
Актёр. Прежняя.
Актёр. Потому что любовь не стареет.
Актёр. И не лечится.
Вахтангов. Наденька… как мне хочется жить!;
Надежда. Женя…
Вахтангов. Нет, ты посмотри: вот камни, вот ветви, растения, Вот воздух. Вот даже пыль на дороге… Я всё чувствую по-новому. Раньше я только смотрел, а теперь — вижу. Как будто раньше дышал, а теперь — живу. Я хочу жить среди всего этого. Хочу ещё смотреть. Хочу ещё слышать. Хочу ещё работать.
Надежда (Вахтангову). Женя… Тебе плохо?
Вахтангов. Да нет же. Посмотри на меня. Видишь, каким сильным выгляжу я. (Расправляет плечи, но это даётся ему тяжело.) Я не болен. Я просто не успеваю жить. Разве я похож на человека, который сдаётся?
Надежда. Нет…
Вахтангов. Вот именно! Смотри: руки. Мускулы. А ноги, какие сильные! Видишь?
Надежда. Вижу.
Вахтангов. Нет, не просто скажи — «вижу». Дай руку. (Берёт её ладонь и кладёт себе на живот.) Дай мне руку. (Кладет руку Надежды в области живота.);Почувствуй. Вот здесь. Чувствуешь возвышение? Это не раковая опухоль. Нет! Это шрам. Только шрам. После операции. Так ведь бывает? Ведь бывает? Скажи мне, ведь бывает?
Надежда. Бывает.
Вахтангов. Правда?
Надежда. Правда, Женя.
Вахтангов. Вот видишь. Значит, ещё можно - ещё одна репетиция. Ещё один ход. Ещё один поворот. Ещё одно решение. Надя, я так хочу работать. Мне кажется, я только сейчас начал понимать, что такое театр. И вот теперь — нельзя останавливаться. Хочется что-то сделать еще. И еще! (Прикладывает к животу бутылку с горячей водой. Криво улыбается.) Я буду работать. (Смотрит в зал, тихо.) Можно начинать (вместе с Надеждой уходит за кулисы).
Актёры кутаются в пальто, шали. Потирают руки. Разливают по стаканам кипяток. Раздается бой часов. Два удара.
Актёр. О! Так уже два.
Актёр. Ночи.
Актёр. А его все нет.
Актёр (шёпотом). Опять ночь. Опять чай вместо сна.
Актёр. Зато без трамваев.
Актёр. Они всё равно не ходят.
Актёр. Снег по самые окна…
Актёр. Москва спит…
Актёр. Ага. Одна наша безумная Турандот не спит.
Актёр (заглядывая в сахарницу). Остался один кубик.
Актёр (удивленно). Один?
Актёр. Да. Один на всех.
Актёр (улыбаясь). Тогда это уже не сахар.
Актёр. А что?
Актёр. Символ.
Актёр. Реликвия.
Актёр. Последняя декорация.
Актёр. Нет. Последний аргумент в пользу того, что жизнь ещё держится.
Один из актёров осторожно достаёт кубик, как драгоценность.
Актёр. По справедливости делить бессмысленно.
Актёр. Придётся делить по любви.
Актёр. Это как?
Актёр. Откусил — отпил — завернул — передал дальше.
Они передают сахар.
Актёр. За него.
Актёр. Чтобы дотянул до премьеры.
Актёр. Чтобы хотя бы увидел свою Турандот…
Актёр. Чтобы не пришлось играть без его дыхания.
Все молча кивают и пьют.
Актёр. Придёт сейчас выжатый.
Актёр. Как чай после третьей заварки.
Актёр. И скажет, что его задержал Станиславский.
Все смеются. Скрип двери. Входит Вахтангов - в тяжёлой дохе, в шарфе, бледный. В руке — бутылка с горячей водой. Пытается не показывать боль.
Вахтангов. Простите, меня задержал Станиславский.
Актёры оживают, смотрят хитро — будто ждали.
Актёр (шёпотом). Раз… два… три…
Актёры быстро выстраиваются в шеренгу. Как только Вахтангов делает шаг, все хором, громко, патетически.
Хор Актёров. Простите, Станиславский меня задержал!
Вахтангов (останавливается, смотрит на них, потом смеётся). Очень хорошо. Если кто и имеет право задерживать меня, то только он. И — вы. (Осматривает их.) Устали?
Актёр. Очень.
Актёр. Устали ждать.
Вахтангов. Прекрасно.
Актёр. Как прекрасно? Для кого?
Вахтангов. Для искусства. Усталость — честная вещь. Она снимает лишнее. Когда человек устал, он перестаёт изображать. А это уже почти половина правды.
Актёр. Евгений Богратионович… успеть бы все сделать.
Вахтангов. Слушайте. (Все актеры замирают.) Не люблю слово «успеть».
Актёр. Почему?
Вахтангов. Не люблю, и – всё!
Актёр. И все же объясните. Почему?
Вахтангов. Потому что его обычно говорит человек, который уже внутренне готов опоздать. А мы не опаздываем. (Пауза.) Посмотрите вокруг. Каждый день у людей что-нибудь отнимают. Хлеб. Покой. Силы. Надежду. Привычку к радости. И если мы здесь, на этой площадке, не вернём им хотя бы два часа дыхания — тогда зачем всё это? А у меня… (коротко, почти буднично, сжимает бок) …чуть меньше времени, чем у вас. (Актеры молчат.) Так что, когда я опаздываю на два часа, запомните: это не я опоздал - это смерть отстала. (Мягче.) Ну что вы тут… притихли. Без меня чай распиваете? (Взглядом ищет сахарницу.) И сахар есть? Так вы богачи.
Актёр. Это не сахар, Евгений Богратионович. Это наша последняя декорация. После премьеры возьмём её в гастрольный чемодан.
Вахтангов (усмехается, сдерживая спазм). После премьеры… (Берёт стакан без сахара, пьёт.) После премьеры вы будете смеяться над этим чаем. Если доживём.
Вахтангов морщится от боли, прижимает бутылку к боку. Съёживается телом. Не замечать уже невозможно.
Актёр (тихо другому Актёру). Опять желудок…
Актёр. Опять эта схватка.
Актёр (так же тихо). Сода кончилась.
Актёр. Вчера дали последнюю ложку.
Вахтангов (слышит). Сода — вот единственная настоящая роскошь. Занавес, декорации, реквизит… Это всё можно придумать. А соду придумать нельзя (выпрямляется, голос становится твёрдым). Ладно. Потом. Сейчас у нас есть роскошь поважнее — ночь. Ночь — наша. (Командует.) На сцену! Начнем!
Актёр в роли Барака.
Принцесса
Прославилась умом и красотою,
Которую не в силах передать
Художники ни кистью, ни резцом,
К несчастию, такое отвращенье
К замужеству она питает, что
Князья славнейшие и ханы тщетно
Ею руки искали...
Актёр в роли Калафа.
Я слышал: она отца просила
Издать указ, что может каждый принц
Просить ее в супруги, но с условьем,
Что прежде, пред собранием старейшин
Торжественно она ему сама
Задаст для разрешенья три загадки?
И если он загадки разрешит,
То будет он наследником престола
И мужем будет ей. Но если он
Загадок этих разрешить не сможет,
То клятвою священной пред богами
Хан Альтоум обязан приказать,
Чтоб принц неосторожный, неспособный
Решить загадок дочери его,
Был тотчас обезглавлен.
Вахтангов слушает. Молчит. Актёры замирают между ролью и собой.
Актёр (уже не персонаж). Ну что?
Вахтангов. А то, что напрашивается вывод: кому сейчас какое дело до того, что одна дура не хочет выходить замуж?
Актёр. То есть — нет?
Вахтангов. То есть — не так.
Актёр. Мы не понимаем, что вы хотите.
Вахтангов. И я не понимаю. Но мы найдём. Я только уверен в одном: сейчас нельзя играть для собственного удовольствия. Сейчас надо заражать. Не убеждать. Не разъяснять. Не грузить. А заражать.
Актёр. Чем же?
Вахтангов. Лёгкостью. Остроумием. Фантазией. Ритмом. Музыкальностью. Смелостью.
Актёр. Выходит, праздником?
Вахтангов. Да. Особенно если время — не праздничное.
Актёр. Вы предлагаете играть не пьесу, а театр?
Вахтангов. Да-да! Точно! Именно театр. Пусть наша изобретательность захватит зрителя. Пусть веселье перелетит через рампу. Пусть жизнь войдёт в зал, и не спросит разрешения. Молодость. Шутка. Импровизация. Мгновенная близость к чувству — и тут же ирония по отношению к нему. Не сентиментальность. А праздник духа.
Актёр. Подскажите что делать?
Вахтангов. Пожалуйста. Тимур — не в бороде, а в кашне. Альтоум — не в короне, а в абажуре. Скипетр — теннисная ракетка. Держава — футбольный мяч. Головные уборы мудрецов сделаны из корзинок для хлеба, суповых ложек, фотографических ванночек, салфеток. Скирина приходит ночью к Калафу с пишущей машинкой вместо пера и чернильницы. Удирать из Пекина Калаф собирается со множеством чемоданов. Не скрывать условность. Наоборот — вынести её на свет и заставить сиять.
Увлеченные импровизацией исполнители «Принцессы Турандот», соревнуются друг с другом в остроумии, фантазии, находчивости: Выкрики Актеров.
Актёр. Так?
Вахтангов. Ещё проще.
Актёр. Так?
Вахтангов. Точнее.
Актёр мчится с чемоданами.
Вахтангов. Стоп! (Резко поднимается, и от этого движения едва не сгибается от боли. Но удерживается.) Ты не идёшь. Ты несёшься как человек, которому важно дотащить багаж.
Актёр. Ну да. Я же спешу убежать.
Вахтангов. А тут не чемодан надо донести. Тут сердце надо донести. Понимаешь?
Актёр. Понимаю, но ног уже не чувствую.
Вахтангов. А зритель должен почувствовать, как у него от счастья ноги отнимаются.
Актёр. Значит, меньше суеты?
Вахтангов. Точнее. Лёгкость — это не беспорядок. Суматоха на сцене — ещё не праздник. Любительство очень любит притворяться свободой. А свобода рождается из расчёта, отточенности и страшной точности.
Актёр. Всё закрепить?
Вахтангов. Всё. Каждую мелочь. Каждый шаг. Каждый поворот. Каждую паузу. Даже тряпка должна знать, зачем она здесь. Даже ложка должна иметь характер, чтобы потом всё выглядело так, будто родилось в эту секунду. На сцене не должно быть мёртвых вещей.
Актёр. Ещё раз?
Вахтангов. Ещё раз.
Часы бьют три. Звук тяжёлый, усталый. Вахтангов вдруг хватается за бок, садится, не давая виду. Репетиция прерывается.
Вахтангов (едва слышно). Перерыв. Десять минут… пятнадцать… (со слабо иронией)
Если доживём.
Вахтангов ложится на голую скамью, поджав ноги, как ребёнок. Актёры окружают его, кто-то накрывает дохой, кто-то подсовывает свернутый шарф под голову.
Актёр. Может врача?..
Вахтангов (жёстко). У меня врач один — спектакль. Второй врач — вы. Третий — сода.
Сдерживает стон. Закрывает глаза.
Актёр (тихо). Что делать?
Актёр. Искать соду.
Актеры переглядываются.
Актёр. Где ты её возьмёшь? Вся Москва на карточках.
Актёр (решительно). Зато у Москвы ещё остались кладовки. И старые аптекари. Ладно. Кто — за хлебом, кто — за сном, а я — за содой. (Накидывает шарф. Надевает пальто.) Вернусь — если не убьют (убегает).
Актёр. И я пойду.
Актёр. Я с тобой.
Они уходят. На сцене остаются Вахтангов и Актер.
Актёр (садится рядом с Вахтанговым). Знаете, Евгений Богратионович, ночью город слушается только вас. Даже снег, кажется, что идёт по мизансцене.
Вахтангов (не открывая глаз). Пусть репетируют. Когда-то ему придётся играть без меня.
Пауза. Тишина ночи.
Свет постепенно меняется: от ночного синего — к серому, утреннему. Актеры возвращаются — усталые, в снегу, с красными руками.
Актёр (торжествующе шепчет). Есть.
Актёр. Сколько?
Актёр. Мало.
Актёр. Но это «мало» — больше, чем ничего.
Актёр. Аптекарь сказал, что мы сумасшедшие. А я ему ответил — да. Мы — театр.
Актёры подходят к Вахтангову.
Актер. Евгений Богратионович, нашли.
Вахтангов открывает глаза, смотрит на кулек с содой, как на чудо.
Вахтангов. Как вы её вырвали у революции?
Актёр. В обмен на две реплики и одну старую шляпу из реквизита.
Актёр. И на обещание, что премьера будет.
Актёр. И что аптекарь пройдёт на спектакль без билета.
Смех. Вахтангов берёт щепотку соды, бросает в стакан с водой. Слышно тихое шипение.
Вахтангов. Слышите?
Актёр. Что?
Вахтангов. Аплодисменты. Это наш первый зритель аплодирует. (Выпивает, закрывает глаза, чуть облегчённо дышит.) Спасибо.
Свет вдруг становится ярче. Пытается подняться.
Вахтангов (удивлённо, как ребёнок). Смотрите… Скоро утро. (Оглядывает всех.) Очевидно, вы устали?
Актёр. Евгений Богратионович, мы устали.
Актёр. Очень устали.
Актёр. Давайте хотя бы до завтра разойдемся.
Актёр. То есть, до сегодняшней ночи!
Вахтангов. Ничего, ничего, соберитесь.
Актеры отводят взгляд от Вахтангова.
Вахтангов. А ну-ка гляньте на меня. (Актёры смотрят на Вахтангова.) Вот теперь вижу и понимаю: никто не уйдёт домой.
Звучит музыка из спектакля «Принцесса Турандот».
Вахтангов. Начали.
Актёр. Это был единственный раз, когда он видел свою «Турандот» всю подряд, в гриме и в костюмах.

Эпизод 14.
Свет становится ярче. Слышно далёкое кудахтанье кур. Голоса крестьянок. Выкрики извозчиков.
Голоса. Мо-оло-ко! Тёплое молоко! Живая кура! Кура! Куды надо, барин?! Домчу с ветерком!
Вахтангов неожиданно встаёт, как будто его поднимает невидимый толчок изнутри.
Вахтангов. Слышите!
Актёр. Что?
Вахтангов. Москва просыпается — медленно. Тихо. Наши зрители, те, кто далеко живет, уже собираются на спектакль, а мы еще только снимаем грим.
Подходит к пианино, снимает с него простыню.
Вахтангов. Ладно. Посмотрим, что вы помните лучше: свои роли или мою песню.
Вахтангов садится за пианино. Берёт первые аккорды песни. Сначала игра неуверенная, потом набирает силу. Актёры подходят ближе, образуя полукруг.
Актёр (тихо). Он играл «Цицернак» - «Ласточку». Армянскую народную песню.
Актёр. Мотив был вначале печальным.
Актёр. А потом вдруг музыка взлетала — как та самая ласточка, которую мы ждали весной.
Вахтангов (поет).
Ла-а-асточка…
Цицернак, цицернак,
Гость пернатых ватаг,
Ты куда же летишь,
За зигзагом зигзаг?
Актёры подходят ближе. Полукругом.
Актёр. Сначала голос у Вахтангова звучит мягко, чуть глухо. Потом он начинает петь с экстазом, через боль, через усталость.
Вахтангов (поёт).
Чрез поля, чрез овраг
Мчись в родной Аштарак,
И под кровлей родной
Свей гнездо, цицернак!
Актёр. Мы были счастливы. Как будто нам на одну ночь вернули весь сахар мира.
Актёр. Он играл — и казалось, что не болен. Что всё это — ошибка врачей, злая шутка судьбы, которую можно разыграть обратно.
Вахтангов.
Там, далеко, с тоской,
Мой отец, весь седой,
Сына милого ждёт
С каждой новой зарей.
Актёр. Мы подхватываем. Звук разливается по сцене, по залу, как тепло от печки.
Актёр. Музыка набирает силу.
Вахтангов.
Мой привет в этот дом
Передай перед сном,
И скажи: «Ах, старик!
Плачь о сыне своем!»
Актёр. Мы поднимаем Вахтангова на руки — сначала слегка, как в игре, потом выше.
Актер. Мы качают его на руках в такт песне.
Вахтангов. Не уроните.
Актёр. Мы скорее потолок уроним, чем вас.
Актёр. Или эту проклятую зиму.
Вахтангов (смеётся, голос немного сбивается). Поставьте… поставьте меня на землю, я сам ещё могу танцевать.
Актёр. Не сейчас. Сейчас вы — наша песня. А песню на землю не кладут.
Они несут его по сцене, по воображаемым коридорам, по лестнице. Сцена превращается то в зал, то в фойе, то в узкую лестницу. Песня микшируется, но не умолкает.
Актёр. Мы несли его по залам, по лестнице, по фойе. На руках, как знамя.
Актёр. Мы хотели хоть на минуту поднять его выше его боли, выше нашей нищеты, выше этой зимы.
Расскажи, сколько бед
Я терплю много лет;
Что все дни я — в слезах.
Что полжизни уж нет.
Для меня небосклон
От зари затемнен,
На глаза мои в ночь
Не спускается сон.
Вахтангов (на руках, оглядываясь, смеётся, но вдруг серьёзнеет). Ну, хватит. Если вы будете так радоваться каждый раз, я буду вынужден жить дольше, чтобы вас не огорчать.
Актёр. Живите.
Актёр. Мы согласны.
Вахтангов (тихо, почти шёпотом). Я постараюсь. Отпустите. Сами же устали.
Вахтангов спускается с рук, обнимает, целует каждого.
Актёр. Тогда никто не думал, что мы носили его на руках в последний раз. Никто не мог представить, что вскоре он ляжет в постель и уже не сможет увидеть своё великое творение.
Актёр. Евгений Богратионович, мы вас проводим до дома.
Вахтангов. Нет-нет. Идите спать, сумасшедшие. Вы устали. Вам надо хорошо отдохнуть. Сегодня снова репетиция.
Актёр. Мы всё равно обратно в театр.
Вахтангов. Домой! Домой! Я не прошу - приказываю.
Актёр. А у нас здесь дом.
Вахтангов (тихо, как себе). Дом там, где сердце. Идите. А я пока побуду в театре. Соберусь с мыслями, пойму, а вдруг мы забыли что-то важное. Надо будет исправить.
Актёр. В мизансцене?
Вахтангов. Нет. В сердце.
Актёр. Давайте наймем извозчика.
Вахтангов. Нет-нет. Я сам. Сам. Если что, Наденька меня встретить. Идите. Идите же!
Актёр. Мы уходим. У него нет сил двинуться.
Актёр. Он ложится в кабинете на диван. Больной, одинокий, переживает страшные минуты.
Актёр. Он знает, что в театре он один. Никто его не услышит…
Сцена погружена в темноту. Горят только дежурные лампочки.
Актёр. Снова приступ боли. Евгений Богратионович начинает кричать. Его голос, его стоны разносятся по пустому театру.
Вахтангов (кричит, стонет). Наденька! На-де-нь-ка!
Надежда. Женя позвонил мне поздним утром, почти днем, чтобы я его встретила. Я сначала даже не узнала его голоса. Настолько он был обессилен.
Вахтангов. Наденька, встреть меня, пожалуйста. Что-то я совсем… устал.
Надежда. По арбатским переулкам я вышла ему навстречу. Увидела извозчика. В санях лежал Вахтангов. Подъехали к подъезду. Евгений Богратионович оперся на мою руку, поднялся и, еле передвигая ноги, двинулся к дверям.
Актёр. Извозчик иронически протянул вслед: «Э-э-х, барин… Плохи твои дела».

Эпизод 15.
Шум зала. Гул публики. Далёкие аплодисменты. Свет — яркий, жёлтый, тёплый. Актеры выбегают из-за кулис — раскрасневшиеся, счастливые, мокрые от пота.
Актёр. Опять вызывают!
Актёр. Я считал поклоны. (Смеётся.) На четвёртом сбился!
Актёр. Они не отпускают! Опять зовут!
Актёр. Зрители там плачут и смеются одновременно.
Актёр. Будто им одну минуту вернули жизнь.
Актёр. Это он им вернул. Мы только грим наносили.
Входит Вахтангов. Бледный, но сияющий. Боль как будто отступила.
Вахтангов. Ну что… Публика зашумела?
Актёр. Публика сошла с ума!
Вахтангов (улыбаясь). Сходить с ума — наша профессия.
Снова слышны аплодисменты, крики «Браво!». Актеры инстинктивно хотят выбежать на поклон.
Вахтангов. Идите, идите. Это ваш праздник.
Актёр. Наш — потому что ваш.
Актёр. Уже после первого акта успех спектакля не оставляет сомнений.
Актёр. Кулисы смешались с залом.
Актёр. Зрители полезли за сцену.
Актёр. Трогали костюмы.
Актёр. Хватали бутафорию.
Актёр. Смотрели на нас так, будто мы и есть жизнь.
Вахтангов. Значит, всё было не зря. Теперь можно умирать.
Актёр (тихо, почти в сторону). Человек, который выбирает театр как жизнь… (пауза) платит за это разрушением реальной жизни.
Появляется Надежда.
Надежда. По настоянию Жени я в тот вечер была в театре. А когда вернулась, он стал жаловался на сердце. Вызвали врача. Я позвонила студийцам. — «Приходите… скорей»!
Все Актёры выходят на сцену.
Актёр в роли врача. Кризис воспаления лёгких миновал.
Все облегченно выдыхают. Пауза.
Актёр в роли врача (безжалостно). Как жаль, что Евгений Богратионович не умер сегодня.
Надежда. Что?!
Актёр в роли врача. Я сказал правду. Начинается его ужасное мучение…

Эпизод 16.
Актёр. «Молитва».
Актёр.
Тучи темные нависли
Низко над землей,
Сон оковывает мысли
Непроглядной мглой.
Воли нет, слабеют силы,
Тишина вокруг...
И спокойствие могилы
Охватило вдруг.
Замирают в сердце муки...
На борьбу опять
Опустившиеся руки
Нету сил поднять.
Голова в изнеможеньи
Клонится на грудь...
Боже мой! Услышь моленье,
О, не дай заснуть.
Этот сон души мертвящий
Бурей разгони
И зажги во тьме царящей
Прежние огни.
Актёр. Это стихотворение Ольги Чюминой очень нравилось Вахтангову.
Актёр. В нём было его упрямство и его усталость.
Актёр. Его страх и его просьба не дать ему уснуть раньше времени.
Актёр. Судьба его просьбу не исполнила…
Актёр. Теплым майским вечером он ушел… навсегда.
Актёр. Евгений Богратионович окинул всех долгим взглядом, очень спокойно сказал: — «Прощайте»…
Актёр. Весть о смерти Вахтангова быстро облетела город.
Актёр. А мы до сих пор ждём, что сейчас откроется дверь, и он скажет: «Простите, меня задержал Станиславский».
Пауза. Тишина.
Актёр. Иногда нам кажется, что где-то там наверху они действительно задерживаются вдвоём — спорят о мизансцене…
Актёр. О сценической правде.
Актёр. О том, каким должен быть театр.
Актёр. Пусть никто не думает, что театр — это сцена. Нет - это сердце. Просто очень большое.
Актёр. Оно осталось в театре. В доме, который он строил. (Достаёт из кармана большой ключ.) Дом там, где сердце. Это — от него ключ. Берите. Пользуйтесь.
Кладёт на край сцены. Звучит финальная музыка из спектакля театра Вахтангова «Принцесса Турандот».
Актёры хором. Представление сказки Карло Гоцци «Принцесса Турандот» окончено.
Актёр. Спектакль окончен. А театр — нет.
Все Актёры берутся за руки. Поклон.

Занавес.
©
2025-2026гг.
ybutunin@mail.ru
Бутунин Юрий Алексеевич