Конвейер судьбы

После стремительной и скоротечной строительной карьеры я пришёл к окончательному, зрелому и слегка обугленному выводу: работа под открытым небом и под палящим солнцем мне категорически противопоказана.

В буквальном смысле.

Я не загорал — я прожаривался.

Поэтому следующим витком в погоне за удачей и процветанием оказался ... завод по производству памперсов.

Именно туда меня втянула воронка судьбы —
многонациональный, шумный и бодрый коллектив с радостью всосал меня в свои производственные недра — и сразу начал переваривать.

Сперва морально, затем — физически, и, наконец, духовно.

Моим рабочим местом оказался цех по производству памперсов для взрослых, где я весело трудился на конечном этапе — упаковке готовых картонных коробок с продукцией на большие платформы с целью последующей доставки на склад.

Порой коробки срывались в свободное падение.

 Иногда — на меня.

Иногда я сам аккуратно обрушивался рядом — от усталости и легкой утраты смысла бытия.

Но на горизонте маячили долгожданные курсы для врачей моей специализации и, поэтому, стиснув зубы, я уверено наматывал в темпе вальса свой внутрицеховский километраж.

Спустя некоторое, увы, продолжительное время, министерство здравоохранения, наконец, разродилось письмом - приглашением и передо мной встал насущный вопрос об увольнительном письме.

Для тех, кто не в теме — только при наличии официального письма об увольнении я мог рассчитывать на пособие по безработице,  которое позволило бы моей семье не пухнуть от голода, пока я подтверждаю свой диплом.

Следует отметить, что моим непосредственным начальником был некий Жерар — марокканец с действительно большим, даже огромным носом, кучерявой шевелюрой и голосом, который можно было бы использовать как аварийную сирену.
 
Когда он говорил, вибрировали не только стены, но и внутренние органы.

"Русских" он, мягко говоря, не жаловал.

А если ещё узнавал, что человек учился в  медицинском институте — у него, кажется, начинался лёгкий аллергическо-истерический припадок.
 
Меня он невзлюбил с первых минут.

И, справедливости ради, я ответил ему тем же.

Жерар был из тех начальников, которые общаются в основном через крик и многозначительные взгляды.

 Он не командовал — он вещал.
Иногда казалось, что он вот-вот раздаст скрижали и разделит море коробок на две части мановением своего носа.

Время начинало поджимать.

Письмо из Минздрава уже было у меня на руках, и теперь стоял главный вопрос: как красиво и законно свалить с завода, не оставшись при этом без гроша в кармане.

Решил не ходить вокруг да около и честно поговорить с единственным вменяемым человеком из начальства — с Главным инженером.

Он казался чем-то вроде персонажа, случайно заброшенного на завод с киносъёмок: высокий, светловолосый, с внешностью голливудского ковбоя, настоящий англосакс (с корнями из Египта).

В общем, редкий типаж — выглядел умным, спокойным и, что особенно важно, не кричал без повода.

Я подловил момент и заговорил:

— Ицик, — сказал я, стараясь говорить с уважением, но по-дружески.
— Ты, может, помнишь, когда меня брали, я сразу говорил, что жду курсы для врачей и уйду, как только они начнутся?

Он кивнул. Без раздражения, даже с пониманием.

— Так вот, — продолжил я, — курсы открылись. Я ухожу. Но, пожалуйста, ты не мог бы меня официально уволить? Ну, чтобы я мог получить пособие и, так сказать, не довести свою семью до голодной ручки?

  Он посмотрел на меня, как человек, который всё понимает — и вроде даже сочувствует.

В тот момент я почти уверился, что он мне поможет. Почти. 

Но, сохраняя дружелюбную мину просветленного буддиста на лице, он посоветовал мне:
— Понимаешь, уволить тебя может только непосредственный начальник, не я. Поговори с ним, расскажи все открыто и честно, как мне.
Он хороший мужик, пойдет навстречу!

"Хороший мужик"… Эти два слова, как оказалось, были началом конца.

Жерар, услышав мою просьбу, плотоядно сверкнул  глазами как прожектор на тюремной вышке и растянул губы в оскале.

Стало понятно: он ждал этого момента!

В его голове, наверняка, зазвучал "имперский марш" из "Звездных войн".

— А ты меня всем устраиваешь, просто работник года и гордость цеха! — безапелляционно заявил он.
— Я не могу разбазаривать такие ценные кадры!

Пока я переваривал это, он наклонился ко мне и с нежностью экзекутора прошептал мне на ухо:
— Добро пожаловать в свою новую реальность, Доктор Памперс! Ты тут надолго…

Это было не увольнение, а приговор — меня, как бы, объявляли собственностью завода до скончания времен…

Тут я вынужден сделать небольшое, но принципиальное  отступление.

О некоторых особенностях своего характера, так сказать.

Человек я не злобный, довольно покладистый, не конфликтный — но в определенных условиях демон, тщательно припрятанный внутри и запертый на множество замков, может вырываться наружу.
И тогда лучше и безопасней не находиться рядом со мной…

Жерар этого, естественно, не знал…

Поэтому, чтобы досадить мне еще больше, встал у меня на пути следования в позе Сфинкса, заставляя огибать себя на бегу.

Вид у него при этом был самый победоносный — ведь наступил его звёздный час!
Бедный мудак…

— Жерар, ты мне мешаешь, отойди в сторону! Это первое предупреждение! — честно предупредил я.

Он в ответ лишь хмыкнул и не сдвинулся с места.

— Второе предупреждение! — крикнул я на бегу, все еще сдерживая своего демона.

Жерар и ухом не повел…

Третьего шанса я ему уже не дал.

Упакованная коробка с памперсами весила около 8 килограмм.

Запущенная с ускорением, помноженным на пролетарскую злобу и интеллигентский гнев, такая упаковка превращалась вполне себе фатальный снаряд.

Этот снаряд успешно пристыковался к табло лица Жерара, свалив его тушку на грязный пол цеха и отключая его одновременно от жестокой реальности.

Что тут началось!

Завод практически встал в аврал.

Люди бегали, истошно кричали, некоторые, посвященные во все обстоятельства, смеялись и аплодировали.

В соседнем цеху пожилой репатриант Яша, двухметровый атлет, бывший директор автосервиса Киева, давно задумавший сбежать с завода, воодушевленный моим поступком, поднял своего начальника - мучителя за штаны и шиворот, и запустил его в кучу мешков с бракованной продукцией.

Из искры медленно, но верно разгоралось пламя…

И только Главный Инженер, высоко в своем стеклянном "аквариуме" для управленцев, медленно и восхищенно качал головой и, неожиданно отсалютовал мне знаком победы.

В тот же день, после короткого разбирательства и устного порицания, довольный я и, заодно, счастливый Яша, покидали навсегда наш завод.

Впереди незамысловато маячили надежды, чаяния и смутные перспективы.

Никаких фанфар.

 Только легкий сквозняк свободы и чувство, что все, в общем, идет как надо…

Всё было как всегда…




Vadim Kapelyan 2025