Операция Загар

Люк Мартен любил свою работу в Центральном Архивном Ведомстве Лидонии за две вещи: за тишину и за предсказуемость. В архиве всё лежало на своих местах, задокументированное, подшитое и не способное преподнести сюрпризов.
На пляже предсказуемости было меньше, но Люк всё равно умудрялся пребывать в блаженном оцепенении. Он лениво потягивал тёплое пиво, зарывал пальцы ног в песок и слушал, как его супруга Жанна рассказывает что-то про соседку. Жизнь была прекрасна.
— Любезный, — раздался сверху тихий, безупречно артикулированный голос, — Не сочтите за труд. Помогите даме совладать с этим... укупорочным средством.
Люк нехотя повернул голову, щурясь от яркого солнца. Перед их покрывалом стояла пожилая женщина. На ней был закрытый фиолетовый купальник, огромные, в пол-лица, солнечные очки в роговой оправе, а на руке висел копеечный надувной круг с головой утки. В руке женщина держала стеклянную бутылку классического лидонского лимонада «Дюна».
Люк послушно протянул руку, взял бутылку, перевел взгляд на лицо незнакомки и… перестал дышать.
Экзамен на государственную службу Лидонии включал в себя обязательный блок «Геральдика и государственные символы». Люк Мартен сдал его на высший балл. Он помнил наизусть форму носа, разлёт бровей и линию подбородка всех представителей правящей династии Валуа-Лидонских за последние триста лет. А лицо женщины, стоявшей перед ним, он каждый день видел на стофранковых банкнотах, марках, налоговых бланках и в заставке вечерних новостей.
Без тиары. Без горностаевой мантии. Без макияжа. Но это была Она. Её Величество Королева Луиза Вторая.
Бутылка лимонада едва не выскользнула из онемевших пальцев Люка. В его голове завыла сирена воздушной тревоги. Внутренний чиновник закричал: «Встать! Смирно!». Но тут же включился здравый смысл: «Идиот! На тебе чёрные плавки с дурацким серо-зелёно-синим узором! Если ты сейчас гаркнешь „Боже, храни королеву!“, тебя упрячут в лечебницу!».
За долю секунды архивный аналитический ум Люка выстроил чёткую логическую цепочку. «Так, стоп! Тихо. Раз Её Величество находится здесь в таком виде — в дешёвых роговых очках, с резиновой уткой на руке и совершенно без свиты — значит, на то есть её Высочайшая воля. Она хочет остаться инкогнито. И если я сейчас нарушу её маскировку своим верноподданническим подобострастием, я испорчу Королеве весь её план. А портить настроение монарху — это самое страшное преступление в Лидонии».
 «Итак, нельзя — лихорадочно соображал Люк, уставившись на утку на надувном круге. — Если я сейчас упаду ниц, Жанна решит, что у меня солнечный удар, и начнёт отливать меня морской водой из детского ведёрка прямо на глазах у Монарха. Если я вежливо скажу: „Ваше Величество, какая честь...“, я грубо растопчу её королевское желание поиграть в инкогнито. Она ведь специально нацепила эти кошмарные очки! Она хочет быть простой гражданкой. Значит, высшее проявление верноподданнического долга сейчас — это притвориться полным идиотом и подыграть ей».
Вывод был один: ни в коем случае нельзя подавать вид, что он её узнал. Вести себя максимально естественно, просто, но в то же время безупречно вежливо. Главное — держать дистанцию, не сморозить какую-нибудь местечковую глупость и упаси бог не навлечь на себя монарший гнев.
 Люк уже мысленно похвалил себя за государственную мудрость, но в этот критический момент он с ужасом скосил глаза на жену. «Прозопагнозия!» — мысленно закричал он, и по его спине покатился крупный, ледяной пот.
Прозопагнозия или лицевая слепота – это особенность восприятия, когда человек плохо распознаёт лица. Страдающий этим недугом может быть знаком с человеком много лет, видеть его каждый день или, даже, несколько раз в день и не узнать его, например, в новой обстановке. При этом и зрение и память (кроме памяти на лица) могут быть превосходными. Человек может помнить наизусть длинные отрывки из художественных произведений, номера телефонов, события, которые произошли с ним много лет назад, но не узнать родного брата, встретив его в неожиданном месте, тем более, если брат отпустил усы. Между прочим, у автора этих строк – та же проблема. Но разговор сейчас не обо мне, а о Жанне.
Люк прекрасно знал эту особенность супруги. Жанна жила в их квартале пять лет, но до сих пор могла трижды за день поздороваться с одним и тем же соседом у лифта, каждый раз принимая его за нового жильца. А прошлым летом в супермаркете она полчаса вдохновенно сплетничала с какой-то женщиной об ужасном характере своего директора, и только у кассы, когда женщина ушла, Жанна повернулась к Люку и спросила: «Слушай, а кто это был? Лицо такое знакомое…». Люк тогда чуть не поседел, потому что Жанна полчаса жаловалась на директора… самому директору, которая просто была без макияжа и в солнцезащитных очках.
Жанна прекрасно знала про свой дефект, и сама любила над ним поиронизировать. «Я человек широкой души, Мартен, — смеялась она обычно. — Я встречаю каждого человека как в первый раз!».
Но, господи, почему этот весёлый недуг должен был выстрелить именно сейчас, на пляже сектора №4, в присутствии Главы государства?! Луиза Вторая могла надеть хоть три пары роговых очков, хоть надувную утку на голову — для Жанны, которая ориентировалась исключительно по голосу, причёске и общим очертаниям, Королева сейчас была просто «милой пожилой дамой в фиолетовом». Мина, которую Люк так боялся, оказалась заложена самой природой. И вот сейчас она готова была рвануть. По радушному и беспечному выражению лица жены, было ясно: Жанна НЕ УЗНАЛА Королеву. И Люк понял, что он заперт в ловушке: открыть рот и выдать Её Величество нельзя, а молча смотреть, как Жанна прёт буром своего семейного красноречия на монарха — смертельно опасно.
— Люк, ну ты чего застыл, как соляной столп? — Жанна бесцеремонно толкнула мужа локтем в бок, даже не подняв глаз от персика. — Возьми зажигалку да открой, видишь, женщина пить хочет. Кондиционеров-то на пляже нет, слава богу, наше правительство до этого ещё не додумалось!
У Люка потемнело в глазах. «Наше правительство». Слово было произнесено. Мина взведена.

— Да-да, конечно… минуту, — прохрипел Люк голосом человека, которого прямо сейчас ведут на плаху.
Руки тряслись так, словно он пытался обезвредить бомбу с часовым механизмом. Зажигалка дважды вылетала из пальцев в песок. Люк хватал её, обжигаясь о раскалённые песчинки, косился на безупречный педикюр Королевы и чувствовал, как по спине катится крупная капля пота.
Наконец, раздался заветный щелчок, и металлическая крышка со звоном улетела в сторону. Люк передал бутылку Королеве. При этом он совершил такое странное, волнообразное движение корпусом, что Жанна посмотрела на него со смесью жалости и подозрения.
— Благодарю вас, молодой человек, — величественно кивнула Королева. Она поднесла бутылку к губам и сделала глоток прямо из горлышка. На её лице отразилась мимолётная гримаса — видимо, её величество впервые в жизни пила газировку не из хрустального фужера. Но Луиза Вторая перенесла это испытание с истинно монаршим мужеством. — Прекрасный напиток. Очень… освежает.
— На здоровье, милочка, — Жанна наконец-то отложила персик, дружелюбно улыбнулась и похлопала ладонью по краю их огромного махрового полотенца. — Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Солнце сегодня просто убийственное. Осторожно только, не перегрейтесь, а то потом три дня голова раскалываться будет. Угощайтесь! Чебуреки, персики!
Королева на секунду замешкалась. Было видно, что её никто и никогда в жизни не приглашал присесть на подстилку. Но дух авантюризма победил.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась королева и с удивительной для её возраста грацией опустилась на край полотенца, аккуратно расправив складки своего фиолетового купальника.
Люк Мартен тихо завыл… но только мысленно и закрыл глаза.



2
В этот же самый момент в салоне бронированного «Фольксвагена», припаркованного на солнцепёке за дюнами, пахло плавящимся пластиком, мужским потом и мятным валидолом. Кондиционер работал на максимуме, но не справлялся с накалом страстей.
Полковник гвардии Бржезовский, начальник личной безопасности Её Величества, сидел перед каскадом мониторов, на которые выводилась картинка высокого разрешения с четырёх дронов. На полковнике были солнцезащитные очки, пляжные шорты в диких неоновых пальмах и форменная портупея, надетая прямо на голое тело.
— Альфа-один, я База, — хрипел Бржезовский в телефон, вытирая лысину полотенцем. — Сместитесь на два метра влево. Вы слишком профессионально читаете газету. Граждане так газет не читают, вы похожи на шпиона из комиксов. Расслабьте плечи, чёрт вас дери! Лежите как тюлень!
Из мобильника донеслось тихое кряхтение:
— База, я Альфа-один. Под моим полотенцем муравейник. Они кусаются.
— Терпеть, Альфа-один! Вы присягали короне! Радиус безопасности объекта — пятьдесят метров. Если кто-то приблизится к объекту ближе, чем на длину полотенца, — активировать протокол «Заслон». Но тихо! Напоминаю, Её Величество приказала нам «раствориться в воздухе» и не портить ей свидание с народом. Если она заметит хотя бы один торчащий из кустов ствол — мы все завтра будем охранять пингвинов на Южном полюсе.
Бржезовский засунул под язык третью таблетку валидола и уставился на центральный монитор, где королева как раз присаживалась на чужое полотенце.
— Так, гражданские, — пробормотал полковник, судорожно листая базу данных на планшете. — Люк и Жанна Мартен. Добропорядочные налогоплательщики. Политически пассивны. Муж работает в архивном ведомстве... О, наш человек, архивариус. Паники быть не должно. Жена — ландшафтный дизайнер. Господи, только бы она не вздумала заговорить с Королевой о геополитике... Снайперы, внимание на сектор четыре. Держать палец на спуске, но не отсвечивать! Если мужчина сделает резкое движение в сторону Её Величества — стрелять транквилизатором. Снотворное подействует через три секунды, спишем на тепловой удар.
Бржезовский затаил дыхание, глядя, как на экране завязывается самая опасная беседа в истории Лидонии.



3.
 За два часа до того, как крышка от лимонада «Дюна» улетела в прибрежный песок, в малом кабинете летней резиденции «Мирамар» разыгрывалась трагедия.
Полковник Бржезовский стоял по стойке «смирно», и его парадный мундир был мокрым насквозь — не от жары, а от экзистенциального ужаса. На антикварном столе, набранном из различных полудрагоценных камней, вместо государственных указов были разложены тактические карты пляжного сектора №4, спутниковые снимки дюн и схемы эвакуации на случай шторма, цунами или внезапной революции.
— Ваше Величество, я умоляю вас о благоразумии, — Бржезовский говорил тем самым глухим, надрывным шёпотом, которым обычно сообщают о падении династии. — Конституционная монархия — это хрупкий сосуд. На городском пляже Лидонии сейчас три тысячи человек в плавках и купальниках. Половина из них нетрезвые. Там курсируют торговцы варёной кукурузой, у которых нет даже справки от терапевта! А если на вас нападёт собака? Мои гвардейцы не могут стрелять на поражение по пуделю на глазах у прессы!
— Бржезовский, прекратите истерику, — Королева Луиза Вторая лениво покрутила в пальцах флакон с кремом от загара. — Первоначально я вообще собиралась пойти на Центральный Продовольственный рынок, купить полкило форели, поторговаться за пучок укропа, послушать, что мясники говорят о новой налоговой ставке…
Бржовского передёрнуло.  Три дня назад королеве вздумалось прогуляться по рынку, у него чуть инсульт не случился.  Тогда полковник гвардии беззвучно разинул рот, хватаясь за сердце. В его глазах пронеслась картина апокалипсиса: торговые ряды, давка, цыгане, ящики с помидорами, из-за любого из которых может выскочить безумный анархист с финкой. На рынке обзор нулевой, толпа неуправляема, а применить табельное оружие в мясном павильоне — это гарантированный международный скандал.
— Ваше Величество! — наконец выдавил он сиплым, сорванным голосом. — Рынок?! Там же толкучка! Вас там запросто могут… карманники обворовать! Или, не дай бог, ножом полоснуть в очереди за сыром! Я категорически, слышите, категорически запрещаю вам даже думать о рыночной площади! Моё ведомство не сможет гарантировать вашу безопасность в окружении продавцов требухи!
Полковник полчаса с жаром отговаривал Её Величество от столь безумной затеи.
— Ну хорошо, хорошо, успокойтесь, а то вас удар хватит, — Королева снисходительно махнула ладонью. — От рынка я отказалась. С великим трудом, но вы меня отговорили. Именно поэтому я выбрала пляж! На пляже простор. Прекрасный обзор. Никаких тёмных переулков и мясных крюков. И самое главное, Бржезовский, — там я гарантированно останусь неузнанной.
— Ваше Величество, это иллюзия…
— Какая иллюзия? Полковник, включите логику. В купальнике и солнцезащитных очках все женщины после шестидесяти выглядят абсолютно одинаково. Меня не узнает никто! Без тиары и парадного платья я для них — просто пожилая дама, приехавшая погреть кости у моря.
Бржезовский попытался набрать в лёгкие воздуха, чтобы выдать ещё десяток должностных инструкций и параграфов по безопасности, но Королева подняла указательный палец с безупречным французским маникюром.
— Полковник. Это моё окончательное решение. Обсуждению не подлежит. Либо вы обеспечиваете мне три часа одиночества на пляже сектора номер четыре, либо… — Королева мило улыбнулась. — …Вы завтра же отправляетесь координировать безопасность научной станции на Южном полюсе. Говорят, там потрясающие пингвины, Бржезовский.
Полковник понимал, что рискует быть отправленным в Антарктиду, но ещё больше он боялся, что с королевой что-то случится и виноват будет он, что не отговорил.
– Ваше Величество! Умоляю! Откажитесь от этой затеи!

Королева Луиза Вторая, сидевшая в глубоком кресле у окна, даже не повернула головы. Она задумчиво разглядывала в зеркало свои новые солнцезащитные очки в массивной оправе.
— Бржезовский, вы невыносимо скучны, — мягко заметила она, поправляя дужку. — Великий халиф Гарун аль-Рашид ходил по Багдаду в лохмотьях нищего, чтобы узнать правду. Генрих Пятый перед битвой при Азенкуре бродил среди палаток обычных солдат. Это классика государственного управления. Я царствую в этой стране сорок лет, полковник. И я хочу знать, что обо мне говорят мои подданные, когда на мне нет трёх килограммов бриллиантов и корсета.
— Ваше Величество, Гаруна аль-Рашида не снимали на камеры мобильных телефонов! — Бржезовский сделал шаг вперёд, едва не упав на колени. — Если кто-то сфотографирует вас со спины, когда вы будете вытряхивать песок из... э-э... нижнего элемента купального костюма, это убьёт престиж короны быстрее, чем любой экономический кризис! Я требую, чтобы вас сопровождал взвод водолазов и оцепление!
Королева наконец повернулась к нему. В её карих глазах блеснула та самая сталь, из-за которой три премьер-министра Лидонии в своё время ушли на досрочную пенсию «по состоянию здоровья».
— Полковник. Я пойду на пляж. Одна. Без конвоя, без фрейлин и без вашего занудства. На мне будет обычный купальник фабрики «Лидонский трикотаж» и эти восхитительные очки, которые Элен, между прочим, купила на распродаже с двадцатипроцентной скидкой. В таком виде меня не узнает даже моя родная сестра.
— Но...
— И если я увижу в радиусе ста метров хотя бы одно знакомое лицо из вашей службы, — Королева мило улыбнулась, — я подпишу указ о вашем переводе. Будете координировать безопасность научной станции на Южном полюсе. Говорят, там потрясающие пингвины, Бржезовский. Они очень дисциплинированны. А теперь свободны, мне пора переодеваться.
Станция, на самом деле, находилась не на самом полюсе, а в 870 км от него, но от этого легче не становилось.
Полковник сглотнул ком, застрявший в горле, чётко повернулся через левое плечо и вышел, мысленно прощаясь с пенсией и тёплым климатом Лидонии.
Через полтора часа он, проклиная всё на свете, лично заставлял гвардейцев из спецназа натягивать дурацкие плавки в цветочек и учиться «лениво лежать на коврике, сукины дети, иначе все поедете в Антарктиду, пингвинов охранять.

4.
Пока Королева Луиза Вторая с аристократической грацией устраивала свои августейшие тылы на дешёвом махровом полотне, в голове Люка Мартена происходила титаническая мыслительная работа. Сверхмощный компьютер в его черепной коробке просчитывал варианты спасения.
Люк сглотнул сухой ком и попытался придать своему лицу выражение ленивой пляжной дебильности.
— Кстати, я Жанна, — жена дружелюбно протянула руку, сплошь покрытую липким кремом от загара с ароматом кокоса. — А вас как звать?
Королева на секунду замерла. Её Величество не слышала этого вопроса примерно пятьдесят пять лет — с тех пор, как в закрытом пансионе в Швейцарии её перестали называть по имени кураторы. Она перевела взгляд на кокосовую ладонь Жанны, затем на Люка, который в этот момент отчаянно пытался симулировать нервный тик, и мягко улыбнулась:
— Э-э… Луиза.
— Красивое имя. Редкое, королевское! — грохнула Жанна, от души пожимая королевские пальцы. — У меня тётку в деревне так звали. У неё ещё корова была, Лушка, жрала всё подряд, даже соседские газеты с забора сжёвывала…
Пока Жанна увлечённо рассуждала о надоях и коровьем аппетите, Люк Мартен переживал самый масштабный ментальный кризис в своей жизни. Его мозг, разогнанный чистым адреналином, лихорадочно искал способ подать знак жене.
«Прямо сказать нельзя, — думал Люк, чувствуя, как песок под ним раскаляется от его собственного внутреннего жара. — Намекнуть? Королева не глупа, она поймёт намёк первой, и прощай инкогнито. Отозвать Жанну в сторону под каким-то предлогом? Мол, дорогая, пойдём отойдём, мне нужно сообщить тебе нечто конфиденциальное… Это будет крайняя, вопиющая невежливость по отношению к Её Величеству. Оставить Монарха скучать на подстилке? Да за такое в девятнадцатом веке ссылали на рудники! Сказать Жанне про то, с кем она сидит на одной подстилке по-английски? Уж кто-кто, а королева английский знает в совершенстве, будьте уверены. Уж получше, чем Люк с Жанной. А во 2-х, если бы королева и не понимала по-английски, переход на язык, непонятный кому-то из присутствующих выглядел бы как хамство даже в случае с простым гражданином, а в данном случае, это было бы просто преступлением.
Хорошо, а если зайти Королеве за спину и делать Жанне знаки руками? Люк представил, как он корчит страшные мимические гримасы и крутит пальцем у виска, указывая на королевские роговые очки. Нет, глупо!  Во-первых, Королева может обернуться или увидеть его отражение в стекле бутылки, что будет выглядеть максимально подозрительно. Во-вторых, такие манёвры покажутся подозрительными самой королеве. С чего это мужчина, сидевший напротив, вдруг вскочил и зашёл ей за спину? Может быть он хочет огреть её чем-нибудь по затылку! Господи, какие ужасные мысли! В-третьих, Жанна — женщина прямолинейная. Она точно не станет разгадывать шарады. Она просто громко, на весь пляж скажет: „Люк, ты чего там как идиот руками размахиваешь и рожи строишь? У тебя судорога? Скажи прямо!“  И это будет конец.
Постучать ей по ноге морзянкой? Люк внутренне истерически хохотнул. Во-первых, Жанна вряд ли знает азбуку Морзе. Во-вторых, сам он в детстве читал про неё в приключенческом романе, но из всего алфавита помнил только три точки, три тире, три точки.  «… – – – …» Сигнал «SOS». Если он начнёт отстукивать Жанне по щиколотке «SOS», она решит, что им овладел похотливый бес, и просто перетянет его по голове надувным кругом.
Вывод: никак. Спасения нет. Остаётся только сидеть и молиться про себя».
 
Люк почувствовал, что его сердце готово остановиться. Мысленно уже видел собственный некролог….
Чтобы хоть как-то отвлечься от коровьих метафор своей супруги, Люк затравленно огляделся по сторонам, ища поддержки у сограждан. И тут он понял, что пляж сектора №4 превратился в зону аномального психологического давления.
Обыватели Лидонии демонстрировали чудеса выдержки.
В трёх метрах от них компания, двое мужчин средних лет и две женщины играли в бадминтон. Они делали это с такой жуткой, механической сосредоточенностью, словно от этого зависел исход третьей мировой войны. Воланчик летал строго по идеальной траектории, а игроки перемещались бесшумно, как ниндзя, стараясь не дай бог не топнуть песком в сторону королевского полотенца.
Чуть дальше продавец горячей кукурузы — крикливый парень, обычно оравший на весь пляж так, что закладывало уши, — сейчас передвигался со своей тележкой на цыпочках. Проходя мимо их сектора, он внезапно выпрямил спину, прижал руки к швам и беззвучно, одними губами, проартикулировал в пространство: «Горячая сахарная кукуруза... если Вашему Величеству будет угодно... свежий улов». Или Люку показалось? Наверное, показалось. После чего парень испуганно перекрестился и скрылся в дюнах.
Даже дети в радиусе двадцати метров строили песчаные замки молча, испуганно поглядывая на женщину в фиолетовом купальнике. Весь пляж замер в грандиозном, молчаливом сговоре: «Мы все делаем вид, что это просто бабушка в очках, иначе нас всех расстреляют».
— Ну, корова так корова, дело житейское, — сказала королева, устраиваясь поудобнее.


— …Да, жарковато сегодня, — тем временем продолжала Жанна, абсолютно не замечая всеобщего анабиоза. — Луиза, а вы сами-то откуда будете? Из столицы приехали, небось? По говору слышу — столичная штучка.
— Да, я живу в столице, — уклончиво ответила Королева, пригубив лимонад. — У меня там… небольшой дом. С садом.
У Люка перед глазами тут же встал королевский дворец в триста комнат и регулярный парк с тремя фонтанами.
— Ой, сад — это хорошо, — вздохнула Жанна, откусывая персик — Но ухода требует! Сами возитесь или нанимаете кого?
— У меня есть… несколько помощников, — осторожно подбирая слова, ответила Королева. — Пожилые люди, старая гвардия. Но они ужасно консервативны. Никаких новых технологий. Всё по старинке, граблями.
— Во-о-о-от! — Жанна победоносно подняла персик вверх. — Это у них от руководства! Старики в верхах сидят и молодым дышать не дают. У нас ведь в стране всё так. Начиная от жилищного управления и заканчивая… ну, этим их Советом Министров. Вы посмотрите, кто у нас законы принимает? Седовласые деды, которые компьютер-то только на картинке видели! Они же там все закостенели!
Люк Мартен мысленно зажмурился. Королеве было семьдесят два года, а Председателю Королевского Совета — семьдесят восемь, и он до сих пор писал указы перьевой ручкой.
— Ну зачем же так критично, — мягко попыталась возразить Королева, хотя её карие глаза сузились. — Пожилые люди обладают опытом. Мудростью. Стабильностью, в конце концов.
— Ой, Луиза, милочка, не смешите мои тапочки, — Жанна отмахнулась персиком. — Какая мудрость? Бюрократия одна! Вот взять хотя бы наше Министерство культуры. Выделили гранты на озеленение набережной, а там половина туй заглохла! Дармоеды. Муж мой вон говорит, что у них там в верхах вообще правая рука не знает, что делает левая. Правда, Люк?
Люк, у которого в этот момент свело судорогой обе ноги, судорожно закивал:
— Жанночка имеет в виду, что… э-э… ландшафтная архитектура требует строгого научно-методического подхода! Да! Дорогая, смотри, какая чайка! Потрясающая, жирная чайка летит! Давайте все вместе посмотрим на чайку!
Королева Луиза Вторая с любопытством посмотрела на Люка. Её явно забавлял этот бледный, дёргающийся мужчина, который так отчаянно интересовался орнитологией.
Луиза перевела взгляд с «жирной чайки» на Жанну и с неподдельным интересом произнесла:
— Вы очень строги к Министерству культуры, Жанна. Но в чём-то вы правы: бюрократия порой губит лучшие начинания.
Разговор на секунду прервался, потому что со стороны моря раздался оглушительный, утробный рёв мощного мотора. Прямо по курсу, метрах в трёхстах от берега, оставляя за собой гигантский шлейф вспененной воды, пронёсся футуристический чёрный катер береговой охраны со спаренными пулемётами на носу. От его кильватерной волны мирно покачивавшиеся у берега надувные матрасы начали переворачиваться вместе со своими владельцами.
— Ишь, понеслись, черти! — возмутилась Жанна, прикрывая ладонью глаза от брызг, которые долетели даже до их дюны. — Вот скажите мне, Луиза, куда они так летят? Обычным людям на водных лыжах покататься не дают! Небось, опять какого-нибудь министра катают на казённом бензине.
— Думаю, это… плановые антитеррористические учения, — тихо, но с явным раздражением в голосе произнесла Королева. Она мысленно пообещала себе, что вечером Бржезовский будет лично драить этот катер зубной щёткой.
— Да какие террористы в нашей глуши? — фыркнула Жанна. — Из террористов тут хозяева ларьков, задирающие цены! Муж мой вон говорит, что это ведомство безопасности просто списывает бюджеты. Правда, Люк?
Люк, заметив, что на капитанском мостике пролетевшего катера стоял спецназовец в полной экипировке и неотрывно смотрел на их полотенце в мощный морской бинокль, судорожно втянул живот:
— Жанночка, береговая охрана бдит! Они защищают… суверенитет наших пляжных вод! Да! Луиза, а вы не хотите ещё лимонада? Потрясающий лимонад, я могу сбегать и открыть ещё одну бутылку! На другой конец пляжа! Мили за две отсюда! Может, пива хотите?

— Люк, не хлюпай пивом, это неприлично, — прикрикнула Жанна на мужа и снова повернулась к Королеве. — Вы, Луиза, кино-то любите? В театры ходите?
— О да. Я стараюсь не пропускать премьеры в Оперном театре, — кивнула Её Величество.
— Скажите тоже — Оперный! — фыркнула Жанна. — Да там цены на билеты такие, словно кресла из чистого золота! Туда только эти… из высшего общества ходят, с бриллиантами размером с глаз. Мы вот с Люком на прошлой неделе ходили в наш прибрежный ДК, к нам труппа из столицы приезжала. Играли какую-то современную драму. Актёр этот… как его… Тьфу, забыла. Короче, весь спектакль ходил по сцене в трусах и читал стихи про кризис среднего возраста. Скажите, Луиза, это сейчас в столице так модно?
Королева, которая лично утверждала кандидатуру директора Оперного театра и терпеть не могла авангард, слегка нахмурилась:
— К сожалению, современная режиссура порой излишне… радикальна. Я предпочитаю классические постановки Расина и Мольера.
— Во-о-от! Золотые слова! — обрадовалась Жанна. — Сразу видно умную женщину. А то развели тут… А футбол? Футбол вы смотрите? На прошлой неделе наши столичные «Львы» опять продули сборной соседнего княжества. Позор на всю Европу!
— Это было… досадное поражение, — сухо заметила Королева, которая вообще-то являлась официальным покровителем футбольного клуба «Столичные Львы» и после матча устроила министру спорта грандиозный разнос по телефону.
— Да какой там досадное! Разбаловали их! Муж мой говорит, им надо зарплату урезать до уровня библиотекарей, тогда сразу бегать начнут! Правда, Люк?
Люк, сообразив, что министр спорта — родной племянник начальника его архивного ведомства, поспешно замахал руками:
— Жанночка, футбол — это игра больших тактических нюансов! Там была сложная схема… Пять-четыре-один! Защитная модель! Нам просто не повезло с арбитром! Арбитр был… э-э… предвзят!


– А вот… как вы относитесь к нашей Королеве? — Луиза Вторая поправила свои огромные очки и затаила дыхание. Ради этого вопроса, собственно, всё и затевалось. Гарун аль-Рашид внутри неё ликовал.
Люк Мартен мысленно попрощался с жизнью, квартирой и карьерой архивариуса. В его памяти, как в замедленной съёмке, всплыл прошлый вторник. Жанна стояла у плиты в халате с оторванным карманом, листала таблоид и со смехом кричала на всю кухню: «Люк, глянь на эту старую вешалку Луизу! Ну куда она нацепила это розовое платье на открытие сессии? Она в нём как перезревшая зефирина, подбородок в три складки, а всё туда же — икона стиля!».
— Ой, да что про неё говорить? — Жанна махнула рукой, на которой сиял жирный след от кокосового крема. — Женщина как женщина. Наша Луиза-то? Муж вон говорит, что она вообще реальной власти не имеет, чисто для красоты сидит. Конституция у нас, понимаешь ли. Сидит себе во дворце, корги своих породистых гладит, чаи гоняет из золотых сервизов за наши налоги. В её-то возрасте следить за фигурой — это вообще адский труд. Кожа уже не та, да и осанку держать тяжело…
Люк, бледный как прибрежная пена, судорожно перебил жену, буквально бросаясь грудью на амбразуру:
— Наша Королева — символ нации! Величайшая женщина эпохи! Истинный образец вкуса, грации и… и… Жанна, у тебя купальник высох

— Люк, при чём тут мой купальник? Ты перегрелся, точно тебе говорю. Иди вон, окунись, у тебя уже глаз дёргается. Так вот, Луиза, я к чему… Выглядит-то она для своих лет неплохо, упрямая только, говорят. Но вот стилисты у неё — руки бы им поотрывать!
Королева Луиза Вторая, которая уже приготовилась услышать о себе как о «кровавом тиране» или «оторванной от реальности аристократке», удивлённо моргнула:
— Стилисты? А что не так с её стилистами?
— Да вы вспомните её последнее фото в газетах! — Жанна подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота, отчего Люк едва не лишился чувств. — Нацепили на неё это жуткое платье цвета взбесившейся фуксии. Ну куда? Она же в нём как… ну, как пирожное с кремом. Ей бы что-то более строгое, закрытое. Вот как на вас! Кстати, отличный купальник, милочка. Наша фабрика «Лидонский трикотаж»?
— Да… кажется, да, — Королева впервые в жизни растерялась. Её величество оценивающе посмотрела на свой фиолетовый бок. Ей ещё никогда не делали комплиментов в категории «Лидонский трикотаж». — Мне тоже показалось, что… фуксия была лишней.
— …Да вы вспомните её последнее фото в газетах! — Жанна подалась вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Нацепили на неё это жуткое платье цвета взбесившейся фуксии…
Договорить ей не дал нарастающий стрёкот лопастей. Прямо над верхушками прибрежных сосен, тяжело переваливаясь с боку на бок, пролетел огромный гвардейский вертолёт угольно-чёрного цвета с глухой тонировкой стёкол. Он сделал плавный, зловещий круг прямо над сектором №4, подняв такую бурю, что у Жанны едва не унесло подстилку, а у Королевы надувной круг с уткой жалобно пискнул от порыва ветра.
— Ой, смотрите, вертолёт! — восхитилась Жанна, удерживая руками волосы. — Навесили на него всяких антенн, как на шпионский спутник. Как интересно летает, прямо кругами! Наверное, акулу ищут. Или утопленника.
— Скорее, охраняют кого-то, — сквозь зубы процедила Королева Луиза Вторая, провожая вертолёт испепеляющим взглядом. Внутри неё закипала истинно монаршая ярость. Бржезовский явно перешёл все границы маскировки.
— Да бросьте вы! Кого тут охранять? — рассмеялась Жанна, когда гул лопастей начал стихать. — Нашу старушку, что ли? Да кому она сдалась, прости господи. Наша Луиза дальше своего зимнего сада носа не кажет. Муж мой вон вообще говорит, что она из дворца без взвода гвардейцев даже за хлебом не выйдет.
Люк Мартен в этот момент пожалел, что вертолёт не сбросил на него спасательный трос, чтобы утащить в небо прямо сейчас. Он сидел, вжав голову в плечи, и ждал, когда Жанна вернётся к теме платья-фуксии. Люк почувствовал, что если Жанна сейчас произнесёт слово «зефирина», то чёрный вертолёт, который уже пролетел дальше и кружил над дальней кромкой моря, зайдёт на боевой разворот.







— Погода сегодня, конечно, благодать. В столице-то, небось, дышать нечем? Асфальт плавится?
— Да, в центре душновато, — согласилась Королева, аккуратно держа бутылку. — Но в районе… хм… дворцового парка обычно дует приятный бриз.
— Ой, не говорите мне про парки! — всплеснула руками Жанна. — Молодёжь туда толпами валит, мусорят, кричат. У вас дети-то есть, Луиза? Внуки?
— Да, двое детей. И пятеро внуков, — улыбнулась Королева.
– А муж?
– Я вдова.
– Простите!
– Ничего.
Люк в этот момент почувствовал, как у него задергалось левое веко. Старший сын Королевы, принц-наследник, на прошлой неделе попал во все газеты, потому что упал с породистой кобылы во время игры в поло. Ну, хоть за вопрос про мужа извинилась!
— И как? Дети, внуки, устроены в жизни? — сочувственно спросила Жанна. — Сейчас ведь с работой для молодых совсем туго.
— Старший… увлёкся конным спортом, — уклончиво ответила Королева. — Младший занимается международными отношениями. Много летает.
– Внуки ещё школьники?
– Кроме старшей, которая давно получила аттестат.
– И что думает дальше делать?
– Пока девочка… ну, она просто ищет себя. Путешествует, патронирует выставки современных художников.
— Понятно, — вздохнула Жанна с истинно материнским пониманием. — В общем, сидят на шее у матери и бабушки. Спортсмен, дипломат и художница — святая троица, прости господи. Ни одной нормальной профессии! Хоть бы один на завод пошёл или в торговлю. Мой вон, Люк, хотя бы в архиве пристроен, приличный человек. А ваши оболтусы, небось, только деньги из вас тянут?
Люк издал странный звук, похожий на икание тонущей утки, и судорожно схватил банку с пивом, сделав вид, что поперхнулся. Королева лишь тонко улыбнулась:
— Ну… у них есть небольшое наследство от покойного дедушки. Так что они… справляются сами.
— Ну, слава богу, хоть дед подсобил, — одобрительно кивнула Жанна, отправляя в рот очередной кусочек персика. — А то на нынешнюю молодёжь надежды никакой. Нашему вот, нашему, двадцать четыре…
— У вас сын? —вежливо поинтересовалась королева.
— Сын, — вздохнула Жанна. — Жан-Пьер. Мы его звали с собой на море, а он ни в какую. Сказал: «Мама, у меня проект, у меня дедлайн, у меня карьера». У него эта… как её… IT-фирма. Программы для компьютеров пишет. Сидит в своей душной конторе в столице, бледный как поганка, света божьего не видит. Вот сейчас, небось, у них там аврал, их контора выиграла какой-то жирный государственный тендер на модернизацию серверов в Королевской налоговой палате. Люк говорит, там такие деньжищи крутятся, что нашему Жан-Пьеру три жизни в архиве отпахать надо.
Королева Луиза Вторая понимающе приподняла бровь. Она прекрасно помнила этот тендер — министр финансов трижды приносил ей на подпись документы по цифровизации налоговой системы, и её величество лично вычеркнула оттуда половину расходов на «представительские фуршеты».
— Цифровизация — это очень важное и перспективное направление, — весомо заметила Королева. — Налоговая система требует… прозрачности. Передайте вашему сыну, что он делает благое дело для всей Лидонии.
— Ой, да ладно вам, «для Лидонии», — отмахнулась Жанна, добродушно рассмеявшись. — Для своего кармана он это делает, Луиза, давайте честно! Ему на новую машину не хватает. Но парень исполнительный, тут не поспоришь. Весь в отца.
Люк Мартен в этот момент почувствовал, что если их сын Жан-Пьер из-за Жанниного длинного языка прямо сейчас лишится этого госконтракта, то дома его, Люка, просто кастрируют. Он судорожно выпрямился и затараторил:
— Жан-Пьер — исключительно законопослушный налогоплательщик, Ваше… то есть, Луиза! И фирма у него честная! Всё по белому! Никаких офшоров! Они даже лицензионный софт покупают!
Жанна сделала паузу, чтобы откусить персик, и её глаза вдруг хитро блеснули. Она оценивающе посмотрела на Королеву.
— Слушайте, Луиза… Вы вот говорили, у вас девочка есть. Ну, то есть внучка, которая по выставкам ездит, искусство патронирует. Ей лет-то сколько?
— Амелии? Двадцать три в октябре исполнится, — удивлённо ответила Королева.
— О! Так они же с нашим Жан-Пьером ровесники! — Жанна так воодушевленно взмахнула рукой, что Люк мысленно зажмурился и приготовился сушить сухари. — Амелия ваша замужем? Есть кто на примете?
— Э-э… нет, пока свободна, — Королева едва заметно улыбнулась. Сама мысль о том, что её внучку, третью в очереди на престол Лидонии, сейчас будут сватать на городском пляже, показалась ей невероятно освежающей.
— Вот и отлично! — шутливо подмигнула Жанна. — А то крутятся вокруг этих творческих девок всякие нищеброды-художники, прости господи, одни вечеринки на уме. А у нашего Жан-Пьера — фирма! В двадцать четыре года-то! Перспективы! Госконтракт, опять же! Парень серьёзный, не пьёт, матом при матери не ругается. Сведём молодёжь, а, Луиза? Будем с вами на старости лет внуков нянчить. Вы, я вижу, женщина интеллигентная, в обиду её не дадите, да и мы семейка бесконфликтная. А что? Были бы люди хорошие!
Люк Мартен почувствовал, как у него внутри оборвались все архивные канаты. В его воображении с тихим шелестом пронеслась передовица столичной газеты: «Сын архивариуса посягнул на честь принцессы Амелии Валуа-Лидонской».
— Жанна! — Люк издал звук, средний между писком и командным рыком. — Перестань… э-э… заниматься сводничеством! Жан-Пьер просил не вмешиваться в его личную жизнь! У него… у него робот на тестировании! Ему некогда жениться! Луиза, вы её не слушайте, у Жанны просто юмор такой… специфический! Курортный! Хе-хе…
Королева Луиза Вторая весело рассмеялась — совершенно не протокольным, искренним смехом:
— Ну почему же, Люк. Жан-Пьер звучит очень солидно. Компьютеры — это будущее. Я обязательно передам Амелии, что на побережье у неё появился очень завидный жених с государственным контрактом.
— Вот-вот, передайте! — подхватила Жанна, сияя от собственной шутки. — Пусть бросает свои выставки и приезжает, мы её шницелями накормим! Я их сама отбиваю и жарю.
Глядя на то, как Королева Луиза Вторая беззаботно смеётся, поджав под себя колени на их старом покрывале, Люк вдруг поймал странное, отчётливое чувство дежавю. В его архивной памяти, заполненной старыми хрониками, внезапно вспыхнул чёрно-белый кадр из его любимого старого фильма — «Римские каникулы».
«Ну конечно! — подумал Люк, во все глаза глядя на Королеву. — Это же один в один Одри Хепбёрн! Та же венценосная особа, которая смертельно устала от бесконечных приёмов, реверансов, глупых докладов министров и протокольных улыбок. Она просто сбежала. Сбежала на пару часов, чтобы почувствовать себя живой, попить дешёвой газировки из бутылки, посидеть на песке и послушать, как обычная женщина совершенно бесплатно, от чистого сердца, называет её милочкой и предлагает сосватать внучку за программиста».
Люку на секунду даже стало её по-человечески жаль. Быть живым памятником самой себе сорок лет подряд — это ведь врагу не пожелаешь. Романтика момента, правда, тут же испарилась, когда над дюнами снова показался хвост гвардейского вертолёта. Грегори Пек в фильме гулял с принцессой по Риму в одиночестве, а за этой «Одри Хепбёрн» по кустам, конечно же, сидело пол-взвода спецназа в трусах в цветочек.
— Вот-вот, передайте! — тем временем весело подхватила Жанна, прерывая его кинематографические размышления. — Пусть бросает свои выставки и приезжает...

— Вы удивительно гостеприимны, Жанна, — Королева Луиза Вторая поправила сползающий на бок надувной круг и весело блеснула глазами из-под очков. Ей безумно нравилась эта игра в обычную жизнь. — Знаете что? Давайте поступим зеркально. Приходите-ка вы со своим Жан-Пьером ко мне в гости. В эту субботу, вечером. У меня как раз соберётся небольшая компания… Посидим, поболтаем, выпьем чаю.
— Ой, с удовольствием! — согласилась Жанна — Мы с Люком простые люди, лёгкие на подъём! Только адрес скажите, мы приедем. Тортик купить или вы больше по пирожным? У нас тут на углу кондитерская — пальчики оближешь!
— Ограничимся пирожными, — благосклонно кивнула Королева и повернулась к Люку — Пропуск на въезд я организую. Продиктуйте-ка мне ваш номер телефона, мой… э-э… секретарь в пятницу наберёт вас и объяснит, куда именно подъехать.
С этими словами Королева запустила руку в свою простенькую холщовую пляжную сумку и извлекла оттуда дорогущий, сияющий на солнце iPhone последней модели в кастомном чехле из крокодиловой кожи с едва заметным, золотым рельефным вензелем династии Валуа-Лидонских.
Жанна даже глазом не повела — мало ли сейчас у столичных пенсионерок богатых родственников? А вот Люк Мартен почувствовал, как у него окончательно останавливается сердце. Он смотрел на этот королевский гаджет как на детонатор.
— Пиши, Луиза, милочка, пиши! — Жанна толкнула онемевшего мужа локтем. — Люк, ну чего ты застыл? Диктуй! У тебя же память архивная!
— Д-да… конечно, — прохрипел Люк. Избежать субботнего кошмара не удалось. Королева забирала их контакты лично. Трясущимся, внезапно сорвавшимся на сип голосом Люк продиктовал цифры. Королева безупречным французским маникюром быстро застучала по экрану смартфона высшего класса.
— Готово. В субботу в девятнадцать ноль-ноль жду вас, — улыбнулась Королева, спрятала гаджет обратно к утке и изящно поднялась с песка. — Приятно было познакомиться. Жанна, Люк, до встречи!
Жанна поднялась с подстилки.
— Я – купаться. Давай, Луиза, пока! Рада была поболтать! — Жанна размашисто, по-свойски помахала Королеве рукой. — До субботы! Смотри там, внучке про нашего Жан-Пьера намекнуть не забудь! Счастливо дойти!
У Люка внутри всё превратилось в ледяную пустыню. Его жена только что фамильярно помахала ручкой и крикнула «пока» монарху Лидонии.
Люка подбросило с покрывала, словно невидимой пружиной. Он вытянулся по стойке «смирно», чувствуя, как плавки в синюю полоску мысленно превращаются в парадный мундир. Попытавшись изобразить подобие глубокого придворного поклона на нестабильном пляжном песке и при этом не выдать себя перед женой,  но тут же вспомнил, что королева хочет оставаться неузнанной и надо вести себя естественно. Люк нелепо застыл в каком-то полуприседе, неестественно вытянув шею.
— Счастливого… счастливого пути, глубокоуважаемая Луиза! — торжественно, вибрирующим от благоговения баритоном произнёс Люк.
— Люк, ты чего, перегрелся? — Жанна с искренним недоумением уставилась на мужа. — Чего ты согнулся, как официант перед чаевыми? Сядь, не позорься, женщина просто до машины идёт.
Королева Луиза Вторая посмотрела на застывшего в нелепом поклоне Люка, и в её карих глазах промелькнула искра глубокой, истинно монаршей благодарности. Она оценила его верность протоколу в этих экстремальных условиях. Королева едва заметно, одним лишь мимолётным кивком головы, ответила на его жест и царственно произнесла:
— Благодарю вас, Люк. Вы очень исполнительный человек. До субботы.

И она пошла прочь по песку. Её походка — даже с надувной уткой под мышкой — была настолько величественной и прямой, словно она шла по ковровой дорожке в Большом Тронном зале под звуки государственного гимна. А Жанна пошла к воде.





6.
Через двадцать минут Королева Луиза Вторая, гордо неся в руках свой надувной круг с уткой и мокрый коврик, величественно покидала пляж сектора №4.
Глаза королевы весело блистели. Она представляла, как скажет гофмаршалу: «Внесите семейство Мартен в списки приглашённых на ближайший субботний раут во дворец. Я хочу видеть их в парадном зале» Луиза предвкушала, как строгий обер-гофмаршал вручит им официальное приглашение с золотым тиснением, и как этот бедный архивариус начнет заикаться. А его супруга… О, Жанна не растеряется и обязательно проверит качество трикотажа на шторах в Тронном зале! Это будет самый весёлый приём за последние десять лет.

У самой парковки её уже ждал неприметный серый седан. Едва Королева приблизилась, задняя дверь мгновенно распахнулась, и оттуда высунулась дрожащая рука полковника Бржезовского, протягивающая шёлковый халат.
— Ваше Величество! Слава Богу! Вы живы! — выдохнул полковник, затаскивая Королеву в прохладный салон автомобиля, где пахло валидолом. — Мы чуть с ума не сошли! Что они вам говорили? Были ли угрозы?
Королева Луиза Вторая аккуратно сняла очки, откинулась на кожаное сиденье и благосклонно произнесла:
— Бржезовский, вы параноик. Мой народ прекрасен. Они очень милые, простые и глубоко мыслящие люди. Мы чудесно побеседовали о проблемах ландшафтного дизайна и… текстильной промышленности. Между прочим, платье цвета фуксии мне действительно не шло. Подумаю о том, чтобы поменять стилиста. Поехали во дворец.




7

А Люк Мартен сидел на полотенце, тупо уставившись на пустую стеклянную бутылку из-под лимонада «Дюна». Его штормило. Он бережно взял металлическую крышечку, которую Жанна успела смахнуть в песок, и спрятал её в самый глубокий карман шорт.
Жанна, вернувшись из моря со свежей порцией чебуреков, с аппетитом укусила один и посмотрела вслед уехавшему седану.
— Слышь, Люк, — лениво протянула она, жуя. — А твой этот… как его… припадок-то прошёл? Чего ты перед этой Луизой так расстилался? Ты её знаешь, что ли?
— Жанна… — Люк медленно повернул к ней бледное лицо и посмотрел на жену святыми, выплаканными глазами. — Жанна, умоляю, дожуй и сядь.
— Да что случилось-то?
— Жанна, твоя прозопагнозия сегодня превзошла сама себя. Это была Её Величество Королева Луиза Вторая. Наша Королева. Лицо нации.
Чебурек замер в полусантиметре от открытого рта Жанны. На её лице отразилась сложнейшая внутренняя работа: шутливая безмятежность сменилась недоумением, затем воспоминанием обо всём, что она только что наговорила, и, наконец, чистым, первородным ужасом. Она мгновенно поверила мужу — Люк работал с государственными архивами и шутить на такие темы просто физически не умел.
— К-королева?.. — сипло выдавила Жанна, и чебурек заметно задрожал в её пальцах. — Наша?.. Луиза Вторая?! Которая на марках?!
— Она самая, — кивнул Люк, закрывая лицо руками.
— Мамочки… — Жанна медленно опустилась на песок, её глаза округлились до размеров роговых очков Её Величества. — Люк… я же ей сказала, что её дети — оболтусы на маминой шее… Я раскритиковала её платье! Я… боже мой, Люк, я предложила ей сосватать принцессу Амелию за нашего Жан-Пьера под чебуреки!
Она затравленно оглянулась на море, где чёрный катер охраны Её Величества как раз закладывал прощальный вираж, и вдруг испуганно прижала руки к груди:
— Но как же так?! Люк, а мне-то казалось… Я же видела её официальные портреты в мэрии! Там из нашей Королевы на картинах делают какую-то монументальную матрону с бюстом минимум десятого размера и тремя подбородками! Настоящая грозная государственная женщина! А эта Луиза? Стройная, подтянутая, выглядит для своих лет отлично, коврик сама потащила… Ну откуда мне было знать, что Департамент геральдики так безбожно врёт в официальной живописи?!
– Но телевизор! Ты же каждый день её видишь там!
– Да… – Жанна стояла, оглушённая новостью. Прости, Люк! Я вела себя как абсолютная дура. Нас же расстреляют, да? Или сошлют?
Люк Мартен глубоко вздохнул, обнял дрожащую жену за плечи и посмотрел на небо, где вертолёт береговой охраны окончательно растворялся в солнечном мареве.
— Тише, Жанночка, тише. Не расстреляют. Судя по тому, как она улыбалась, нашему Жан-Пьеру теперь до конца жизни гарантированы все государственные тендеры.
 — Люк… Так она … она это… серьёзно?! Она нас правда во дворец позвала?!
— Абсолютно серьёзно, Жанна. Аудиенция назначена. И отказаться мы не имеем права, это государственная измена.
— О господи… Люк, у меня же приличного платья нет! Не идти же во дворец …  И коробку пирожных туда точно не пропустит охрана! Надо срочно в ателье звонить…
– В ателье позвоним, конечно. А сейчас нам с тобой… нам с тобой срочно нужно пойти куда-нибудь и выпить чего-нибудь покрепче лимонада.
Он сжал в кармане королевскую крышечку, улыбнулся и тихо произнёс:
— Боже… храни фотошоп Департамента геральдики. И корону, конечно, тоже храни.

23.05.2026. Кирьят-Экрон