Урюк. Пеходрал

Теперь о заключительной части нашего бесславного путешествия.

…кроме всего прочего в нашем коллективе стали проявляться проблемы психологического характера. Ситуация критическая, а у нас полный раздрай в отношениях. Решено было выбрать лидера, которого все остальные должны были слушать беспрекословно. Из двух предложенных кандидатур – Вовы и меня, выбрали его. Да и понятно. Я был моложе всех на целых семь лет. Но после выборов Володя, отведя меня в сторону, сказал, что все решения будет принимать только после обсуждения со мной. Я вознесся в своей самооценке и даже дал топором по башке тому, кто нас больше всего доставал. Это получилось совершенно случайно, но к всеобщему удовольствию. Я рубил пень, а чья-то лысая башка оказалась слишком близко от меня. Как топор изменил направление, я до сих пор не понимаю. Потом я просто не знал куда деваться от стыда. Рубленная рана оказалась неглубокой и более походила на синяк, так что мы быстро про нее забыли, в том числе и пострадавший.
Первый приказ, который был тут же оглашен, что мы более никуда не поплывем, а будем выбираться пешком.

Тут я выдохнул. Это значит, что уже никто не утонет.

Второе - решено было перенести вещи в более удачное место, где можно переночевать, а с утра начать искать по берегу дорогу, которая, возможно, выведет нас из леса к людям. В крайнем случае можно было просто двигаться на запад.
К нашему счастью дорогу мы обнаружили уже этим же вечером в 3-х километрах возле чей-то заимки, где мы и разбили наши палатки. За один раз вещи перетащить не удалось, а потому каждый из нас прошел эту дистанцию раза 3-4, намотав за остаток дня еще километров 10-15.

Перед ужином я посоветовал разделить всю еду на две части - все овощи съесть вечером или утром, а остальную еду взять с собой. Выдал каждому по 2 банки тушенки, по пачке лапши и по килограмму крупы. Однако ушибленный топором сказал, что он еду не понесет, поскольку ему надо вынести свою лодку. И Ильяз сказал, что тоже не сможет нести хавчик, поскольку ему выбило ногу. Самому бы дойти. Я внимательно выслушал каждого из них и ни слова не говоря положил их продукты к себе в рюкзак. Водку тоже решено было оставить, а потому за ужином все пили, как в последний раз. За этим делом мы все переругались, но до драки дело не дошло.
Утром, простив друг другу все вчерашние истерики, мы стали готовиться к предстоящему пеходралу, оставляя все ненужное и тяжелое. Вещей у меня было по минимуму, а потому я оставил на гвоздике только зонтик, освободив в рюкзаке место для одной гондолы от катамарана. Вторую вынес Славик.

Катамаран был нашей гордостью. Мы сами склеили его прошедшей зимой, сшили для гондол чехлы и достали трубы из нержавейки для рамы. Трубы пришлось бросить. Я чуть не плакал. Найти такие же потом не представлялось возможным. А если бы и представилось, то ценник на них мог оказаться соизмерим крылу самолета. Для сравнения - одна такая труба стоит сегодня примерно как хороший навороченный смартфон. А труб у нас было более десятка.

Перед походом один из моих приятелей попросил у меня непромокаемые штаны, которые я приобрел по случаю. Носился за ними куда-то на другой конец города, а потом завез их ему домой. Сейчас же мой товарищ подошел и протянул их мне:

- Леша, я у тебя брал штаны. На, теперь они мне больше не нужны.

Офигев от такой новости, я просто повесил их рядом с зонтиком.

Когда все были готовы выступать, я раздал каждому по веслу. Это тоже была драгоценность. И дело даже не в цене. Хорошее байдарочное дюралюминиевое весло тогда было просто не достать.

И мы пошли. Пошли, бросив на берегу палатки, обувь, еду, водку, топоры и еще много чего тяжелого и ненужного в пешем походе. Идти было не так тяжело, как мы думали сначала. Если встречался снег, то он был неглубокий, а если грязь – то это была плотная лесная почва, в которой не утопали сапоги. Больше доставали ручьи, довольно часто пересекавшие наш путь. Приходилось останавливаться, искать через них переправу, а чаще кому-то одевать ОЗК и вставать посередине, чтобы другие могли, наступив на его колено, перебраться на другую сторону.

После очередной переправы на траве осталось лежать весло. Я спросил чье? Но в ответ была лишь тишина. Не разбираясь, я притаранил его к своему рюкзаку. Психологическое равновесие в команде было важнее справедливости. После новой переправы ситуация повторилась, а к концу нашего похода уже все весла были в моем рюкзаке.

В первый день пеходрала устраивая обед, я попросил две банки тушенки и пачку макарон, в шутку сказав, что, кто первый это сделает, тот первый облегчит свой рюкзак. Пока я разводил костер, рядом со мной на траве появились пресловутые две банки тушенки и пачка макарон. Потом я пошел за водой, и рядом с первыми макаронами появились другие и еще 2 банки тушенки. Я было стал разбираться, у кого это хватило ума положить сюда еду, ведь очевидно, что на обед хавчик уже собран, но плюнул, сочтя психологическую обстановку и без того сложной. Бросил их себе в рюкзак, как и третью пачку макарон и еще 2 банки тушенки, появившиеся рядом со мной чуть позже.

Кстати, а сколько же мы прошли всего? По моим подсчетам и с учетом наших челночных передвижений в первые сутки мы в итоге  за эти дни могли пропеходралить около 150 километров, после которых Ильяз со своей ногой на пару месяцев слег в больницу, а потом еще полгода провалялся дома.

2026