Лунный мост. Между прошлым и будущим

 Два упрямца, два воина холодных
 Носящих в ножнах воздушную страсть
 В сердцах заперев огонь и природу,
 Чтобы ниц совместно упасть
 Однажды перед любовью...



***

Луна походила на дольку апельсина, с которой сняли плёночку, и потому её зазубренные края впивались прямо в небесную мякоть. Она царственно покоилась на вчерашнем месте и незримо наращивала свою плоть.

Рассеивая скудный свет по округе, луна держала весь мир под присмотром. Тогда как море с похожей упрямой отрешённостью несло свои воды на берег

Волны, грозно ворча, накатывали, но тут же отступали без боя в тыл

Проводив взглядом очередное такое бегство, женщина тронула мужа за плечо.

— Пойдём домой… Джи Ну?

Он поднял с её колен голову и, сонно улыбаясь, тоже засмотрелся на воду.

— Мне снилось, как мы потеряли друг друга, а потом снова нашли. Хороший сюжет для книги, что скажешь?

Женщина усмехнулась.

— По-моему, банальный

— Не банальней, чем это...

Джи Ну указал ей взглядом на раскинувшуюся перед ними стихию.

Неожиданно в её глазах мелькнуло какое-то детское выражение.

— Хорошо, сдаюсь! Обычно это я грешу тем, что сентиментальничаю, а сегодня ты перехватил у меня инициативу.

— Просто я побывал в твоём мире и видел всех этих единорогов и русалок, которых ты так любишь рисовать. Представляешь, как мне, такому земному, нелегко там пришлось?

— Они к тебе приставали?

Мужчина, встав на ноги, подтянул её к себе.

— Не то слово, отпускать не хотели, особенно одна. Знаешь же, какие русалки опасные?

Ещё раз оглянувшись на море, он перешагнул влажный песочный рубеж, ощутив себя на земле куда увереннее.

Затем, притянув и задержавшуюся на этом пороге жену, уже серьёзно добавил:

— Хочешь, расскажу, что мне показали?

— О нет, не хочу! Не хочу слышать, что я тебя утопила в какой-нибудь из других реальностей или похожие ужасы.

— Дурочка! Ничего подобного. В образе русалки ты, конечно, прекрасна, но на этот раз я видел кое-что из будущего.

Она удивлённо подняла брови.

— Нелегко пришлось, но это того стоило.

Мужчина снова посмотрел на месяц и, словно беспокоясь, что тот их подслушает, стал к лунному прожектору спиной.

— Верь мне, пожалуйста. Хочу, чтобы ты это просто запомнила, и эти слова всплывали в твоём сознании каждый раз, когда ты будешь в чём-нибудь сомневаться. Надо, чтобы у кого-то из нас осталась эта крепкая вера… И не бойся меня, пожалуйста.

Женщина ощутила, как по телу побежали мурашки

— Не рассказывай, не надо! Мне это не надо знать!

Удивлённый её реакцией, мужчина смущённо улыбнулся.

— Ничего страшного, я же сказал… Мы справимся. Поможем друг другу вспомнить.

— Я не хочу заглядывать в будущее, — добавила Рита.

На что Джи Ну, крепко сжав её руку, лишь вздохнул. Только теперь он осознал свою ошибку. Жена ведь всегда ходила в прошлое одна. Вопреки своей воле она видела то, о чём он сам знал только с её слов.

Мужчина вспомнил, сколько сил стоили ей такие походы. Ведь приходилось проживать всё снова и снова. Проживать в одиночестве.

Супруги уже шли по вымощенной дорожке к дому. Вдали по левую руку чернело море, по правую же частоколом шли деревья. В неровном лунном свете те казались забором, обрамляющим массивный дом из горной породы. Он выступал разноуровневой громадой, созданной природным гением.

— Знаешь, смотря на эту красоту, у меня, кажется, просыпается желание создать что-то подобное… Может, стану архитектором?

Женщина, проследив за его взглядом, с улыбкой кивнула.

— Да, горы просто чудесны! Надеюсь, и в будущем мы окажемся где-то поблизости…

Произнося это, она вопросительно взглянула на мужа.

Джи Ну, улыбнувшись, нежно поцеловал её в губы.

— Не буду тебе ничего больше говорить, мой специалист по погружениям. С будущим я как-нибудь сам разберусь. А ты просто доверься мне, хорошо?

— Хорошо.

Просто ответила она.

Вдали замелькали плодовые деревья, и женщина вспомнила садик, разбитый Джи Ну прямо на крыше.

Они были одними из первых, кто, тоскуя по родной земле, ввели в столице это новаторство. И потом с радостью наблюдали, как соседи, подхватывая идею, распространяли её от периферии к центру.

Ещё ей почему-то вспомнилось, что когда муж уезжал в командировки, цветы на крыше частенько увядали. Несмотря на регулярный полив.

«Просто он с ними как-то по-особому разговаривал».

Подумала она, а вслух произнесла:

— Тебя растения любят больше…

Джи Ну, удивлённый её внезапными словами, повернул голову, и у женщины предоставилась возможность вернуть ему поцелуй.

***

Что-то всегда оставалось недосказанным…

Из жизни в жизнь они переходили через мост и часто на каком-нибудь уже предпоследнем-последнем пролёте задерживались. Подходили к перилам и, всматриваясь в тёмные глубины проточных вод, думали каждый о своём.

Она думала о двух берегах, что были соединены очередным незримым настилом. А ещё о тех двух мирах — материальном и эфирном, в которых пребывала одновременно.

Оглядываясь назад, девушка видела чётко очерченный упорядоченный профиль прошлого. Смотря вдаль, замечала уже более богатую палитру, но схематичные формы. Из них предстояло лепить самим нечто окончательное.

Когда оба ещё только поднимались по ступенькам, кто-то словно бы нажал на выключатель, и земное освещение стало угасать. Поэтому на другой берег они переходили уже в неровном свете луны, почти на ощупь.

Но, доверчиво прижимаясь к возлюбленному, Саина с радостью признавала: как же славно, что она пришла снова женщиной. Ей был предназначен путь искупления, и путешественница всё более приближалась к свободе.

Друзья время от времени застывали между прошлым и будущим, чтобы осознать их связь, счистить грязь, что налипла в пути. Ничего страшного… Это была всего лишь глина чужих мнений, нереалистичных ожиданий от самих себя, непростой опыт прошлых совместных воплощений.

Вязкая глина отходила от босых ног с трудом, но всё же отходила. Идти становилось легче.

Они задержались на какое-то время между прошлой реальностью, казавшейся теперь какой-то картонной, и тем будущим, что рисовали сами. Каждое слово, каждый штрих отмечал их неторопливый шаг, определяя также и настоящее.

Вдалеке разгоралось солнце. Они могли наблюдать его краешек, когда только восходили на мост, но очертания светила вскоре были скрыты густой листвой. И оба шли наугад, пока краски снова не стали просачиваться сквозь светлеющий холст неба.

Боль должна была уступить место радости, чтобы не превратиться в ту же глину, что так сложно порой счистить с ног.

Поэтому Саина сейчас и всматривалась в свой страх, точно в проём неисследованной пещеры. Его источник был слишком далеко, чтобы она смогла разглядеть, зато можно было увидеть подземные воды, что тот страх подпитывали. И, обладая чувствительной природой, она пропускала сквозь себя эти тёмные потоки, становясь оттого сильнее и выносливей.

Ей больше не требовалось так крепко держать за руку Родиона — было достаточно знания, кто они и в каком путешествии находятся. А ещё чувства — он рядом.

Там, на берегу, к которому они шли, оба уже сдали свой экзамен.