Медлительные стихи. Константин Липскеров

…Рецензируя  книгу Липскерова, В. Ходасевич писал: «Он любит Восток и в особенности Туркестан. У него зоркий глаз и любовь к вещам, умение их увидеть и осязать. Внутренним содержанием своим стихи его обязаны мудрости восточной, старой, спокойной. Они полновесны, медлительны, важны, и мы не обидим автора, если скажем, что они похожи на излюбленных им верблюдов. <…> стихи Липскерова – очень хорошие стихи».

* * *

Из стихов мы не выстроим дома,
Не добудет жилища сонет,
Нам обычное незнакомо,
И дохода спокойного нет.

Истрепавши подошвы, в руки
Взявши палки, мы ищем вновь
Все дороги и все разлуки,
Все созвездья и всю любовь.

И читателям нужной прозы
Мы должны быть ненужней снов,
Глуше ветра, напрасней розы,
Бесполезнее облаков.


* * *

Всё душа безмолвно взвесила
В полуночной, звёздной мгле.
Будем петь о том, что весело
На морях и на земле.

Мир объемлет нас обманами -
Он туман людского сна.
Будем петь мы, как над странами
Мира - царствует Весна.

Счастья миге быстрокрылого
Что короче? О поэт,
Будем петь о том, что милого
Стана - сладостнее нет.

Смерть играет жизнью нашею.
Что ж? Поднять безмолвья щит?
Будем петь, как жизни чашею
Смело юноша стучит.

Чаша пенится. Расколота
Будет временем она.
Будем петь, что чаша золота
Будет выпита до дна.

За душой, что звёзды взвесила,
Боги шлют вожатых к нам.
Будем петь, что души весело
Возвращаются к богам.


* * *

Может быть, это только злые дети,
Злые дети злого бога
Присели поиграть на минутку,
Они построили землю и небесную дорогу,
А мы живём на свете
И думаем, что это не в шутку.

Может быть, когда мы любим и когда нам больно, -
Это только Господние дочери
Вонзают в нас по очереди
Полушутя, полуневольно
Длинные иглы, которыми
Они расширяют полуночи звездоузорами.

Почему же и нам горем и радостью не поиграть немного?
Ведь кому-то смешон наш стон и плач.
Поглядите на луну.
Разве это не футбольный мяч
Голоногого бога?


* * *

Наконец-то повеяла моя золотая свобода,
Воздух, полный осеннего солнца, и ветра, и мёда.
Шелестят вековые деревья пустынного сада,
И звенят колокольчики мимо идущего стада,
И молочный туман проползает по низкой долине...
Этот вечер однажды уже пламенел в Палестине.
Так же небо синело, и травы дымились сырые
В час, когда пробиралась с Младенцем в Египет Мария,
Смуглый детский румянец, и ослик, и кисть винограда,
Колокольчики мимо идущего звякали стада
И на солнце, что гасло, павлиньи уборы отбросив,
Любовался, глаза прикрывая ладонью, Иосиф.


ПОБЕДА

В тимпаны бьёт ликующий народ.
Везут шатры, блестят на мулах сбруи.
Отринут враг. В сосуды хлещут струи,
Маслинами увенчан хоровод.

Торжествен хор и звонки поцелуи.
В толпе жрецы продвинулись вперёд
Близ дома той, чей будет славен род,
Кем спасена твердыня Ветилуи.

Но скорбная Юдифь отводит взор
От жён, ей в косы вправивших убор.
Её полно Отчаянием око.

Ей мнится: к ней склоняет Алый Рот
Та голова, которую высоко
Взнесло копьё у башенных ворот.

ВОЛХВЫ

Неистовствует царь. В неправедных шатрах
Пирует воинство, грозящее всемирно.
И поняли волхвы: родился Тот, Кто мирно
Народы поведёт, отринувшие страх.

Несут они ларцы, в чьих золотых нутрах
Сирийская смола, египетская смирна.
Покровы путников горят златопорфирно
И перстни мудрости на поднятых перстах.

Вот их привёл пастух к неведомому хлеву,
Парчой спугнув овец, они узрели Деву,
Младенца под снопом навеса негустым.

Он спит. Но луч сверкнул, дары царапнув резко, -
И жмурится Дитя от радостного блеска,
И ручки тянутся к забавам золотым.


* * *

Я отряхну тысячелетья три,
Затем опять вернусь на эту землю
И твоему - со мной поговори! -
Я голосу, как будущему, внемлю.

А может быть, я буду лишь цветком,
А может быть, я буду лёгкой птицей.
Не потому ль я розами влеком,
Не потому ль порой мне воздух снится

А может, зверем лягу у дорог,
Ты ж со стрелой моей захочешь крови.
Но умереть у этих милых ног,
Послушай-ка, мне разве будет внове?