Снова чужая память

Хорошая у тебя машина. Нам нравится. Вылезай.
Группа всадников с карабинами и калашами окружили наш арендованный в Кисловодске, недокроссовер.
Луна только что вышла из-за гор, стылый туман поднялся над плато, камни и ямы разбитой колеи лишали возможности нажать на педаль газа и навсегда исчезнуть за серебряным горизонтом.
Страшные всадники плотно окружили машину и тихо переговаривались, их  лошади нетерпеливо топтали горный камень,  слышалось приглушённое  покашливание, звяканье оружия и упряжи.

В опущенное окно сунулась породистая лошадиная морда.
Здесь на сто километров никого нет, подумал я разглядывая трепещущие лошадиные ноздри, никого нет вообще, только камни,  облака и близкая луна... ****ец нам тут. Заберут машину, и если не убъют, то всё равно замерзнем до утра...

Хороший у тебя конь,  сказал я с трудом прочистив горло. Это же аргамак? Такая стать! Посадка головы! Уши!

Это не конь, над лошадиной головой раздвинулась чёрная борода, Это брад мой! Он всегда со мной. Я только подумаю, он слышит, идёт. Он моя част.
Борода уплыла, потом наклонилась и влезла в салон. Ты вжалась в сиденье и зажала рот рукой. Борода шевельнулась. Ты, женщина, смотрю боишься. А чего тут бояться?
Прорезался голос по рации, Мурад, за этими, идёт ещё одна машина. Сейчас на перевале.

Борода и лошадиная морда исчезли во мраке. Через паузу голос, езжайте! Чего стоите? Ну?!

Я вдавил педаль. Машина взревела и запрыгала по камням. Луна била в глаза...
Через полчаса неистовой  тряски я остановился, заглушил двигатель и вышел из машины. Отошёл на пару метров, опустился на колени и стал смотреть в небо.
Иди сюда, позвал я. Выходи, здесь никого нет. Посмотри-ка ты, какое тут небо...
Ты вышла всхлипнув, едва слышно прикрыла дверцу и подошла ко мне, а потом тоже опустилась на колени...

Млечный путь был над нами во всей красе.