Мой единственный скрипач. Глава 26

– Что же мне делать, Стёпа? Я говорю правду! Ты мне веришь? – дрожащим голосом спросила я, не в силах поднять глаз. – Неужели ничего нельзя сделать? Если бы я только знала, что не нужно идти в душ, я бы осталась. Только не могла носить в себе это клеймо! Олег хотел меня так яростно, так сильно!

К тому моменту я уже успокоилась. Стёпа наливал мне чай и всё никак не мог забыть, как я вырвала трубку и попросила не предпринимать мер. Стучаться в закрытую дверь было уже бесполезно. Я опять осталась на стороне непонимания.

– Этому Артёму звонила… Зачем? Он же тебя не стоит! Его отец — такая же мразь, как и сын. Яблоня от яблони, – сказал с пренебрежением Стёпа.

– Ну прости. Я хотя бы рассчитывала на юридическую поддержку.

Стёпа вздохнул, взял мои ладони в свои и согрел их дыханием. Мне стало на секунду спокойно, и я поцеловала его пальцы:

– Пожалуйста, прости меня, если можешь, за Артёма. Если бы ты застал меня с Олегом в такой позе у стола…

- Я бы не вынес и придушил его на месте! В нашем случае, дорогая, требуется адвокат. Если ты искупалась, то против тебя будут только слова. Но главное — я верю тебе. Ты всё опишешь подробно, как рассказала мне.

– Стёпа! — я крепко обняла его за шею и прошептала: — Ты правда не оставишь меня в беде?

– Как твои мужики — нет. Забудь, что я вытворял в прошлом. Был тогда уязвим из-за болезни. Последней каплей стало то, что он покусился не только на твою жизнь, но и на Полину, которая ещё не достигла совершеннолетия.

Всю ночь Стёпа не спал и прислушивался к моему дыханию. Мне всё было не по себе, я хваталась за него, потому что снились кошмары. Олег и во снах преследовал меня, пока Стёпа не прижал меня к себе сильнее и не стал нашептывать ласковые слова. Распахнув глаза, я прошептала:

– Стёпа, я не хочу адвоката, пусть Олег сдохнет по справедливости! Пусть в него вколют столько лекарств, чтобы он просто был прикован к кровати и ходил под себя! Амир же засунет его в психушку? Да? Он обещал?

Стёпа взял моё лицо в ладони и погладил по щекам:

– Почему ты просто не хочешь довериться мне, а рассчитываешь на волю судьбы?

– Я устала. Очень сильно. Пожалуйста, не оставляй меня сегодня. И никогда!

– Вот как? — смеётся он. — Помнится, ты прогоняла меня.

– А сейчас я молю быть частью нашей семьи! — прошептала я и принялась бережно целовать его.

Стёпа не остался равнодушным. Он ответил на мой поцелуй и перевернул меня на подушки, без конца поглаживая моё тело. Я хотела его каждой клеточкой — хотела, чтобы эта близость была восхитительной и смыла весь тот ужас, что произошёл сегодня.

Всё было нежно, осторожно, словно бывший муж боялся причинить мне боль. Он не сводил с меня глаз, когда двигался. Он хотел знать всё: как я себя чувствую, что испытываю и не нужно ли ему остановиться. Но я отказывалась и хватала его за руки, словно это был сон и я вот-вот проснусь.

Когда мы кончили одновременно, я расплакалась. Слёзы очищали мою душу, я не могла поверить в реальность происходящего. Стёпа не переставал целовать мои веки и виски:

– Сколько же тебе пришлось вынести… Какая же ты сильная девочка! И мне так нелегко признавать тот факт, что из-за меня ты такой стала… Знаешь, я начинаю понимать твою причину отказа от адвоката. Когда становится настолько больно, уже никакие представители закона не нужны, потому что тебе всё время кажется, будто никто не встанет на твою сторону. Поверь, за деньги к тебе проникнутся сочувствием… Прости, глупость сморозил.

– Я сейчас столкну тебя с кровати и даже не пожалею об этом! — нахмурилась я и попыталась вылезти из-под бывшего.

Придавив меня своим телом, он в шутку сказал:

– Не встану с тебя, пока не простишь! — и положил голову мне на грудь.

Я капитулировала и погладила его по волосам. Шутим — значит, идём на поправку. Особенно я:

– С тобой я забуду про всю эту боль и неверие, если ты только будешь рядом. И ещё, я уверена, ты найдёшь нового импресарио.

– Нет. Я устроюсь к тебе на работу, чтобы быть рядом. Скрипач Степан Перфилов умер ещё на сцене.

– Не надо таких жертв.

– Или я всё же, как и хотел, буду работать учителем и делиться своим талантом с детьми, — Стёпа встал с постели и закурил.

Я обняла его со спины и поцеловала в щёку:

– Уверен?

– Дети — самые невинные существа, они смотрят на преподавателя как на бога. Надо будет — в несколько музыкальных школ устроюсь, но в мир шоу-бизнеса и конкуренции не вернусь. Так и знай! И ещё, я бы не хотел, чтобы наша дочь стала скрипачкой.

– Она тебя об этом не спросит!

– Её тоже будут подставлять, а хуже того — попадётся какой-нибудь подонок-продюсер, как Олег. Всё! Закрыли тему.

– Ты просто программируешь её на свои страхи.

– Нет. Опыт! — Стёпа поднялся и пошёл в душ.

Вздыхаю и думаю, что, возможно, так оно и есть. Пусть Полина будет простым ребёнком. Быть может, будущей гимнасткой, если повезёт. Отец устроит ей шикарную жизнь, если я позволю.

Недолго думая, я зашла к Стёпе в душ без его приглашения. Скинула халат, шагнула под воду и обняла его со спины. Мне сейчас так необходима была поддержка. По идее, после Олега я, наоборот, не должна была подпускать к себе никого, но эта ночь настолько меня вылечила, что стало уже плевать на случившееся. Хотя душа всё равно болела. Теперь эта тайна останется только между мной и мужем. Мы официально будем семьёй, и уже навсегда.

Стёпа не остался равнодушным. Он развернулся и обнял меня, целуя в щёку. Я предложила забрать Полину, сдать эту чёртову квартиру и наконец зажить нормальной жизнью. Вспоминать, что здесь произошло вчера, было невыносимо.

– Больше никогда так не поступай с моими подарками, — прошептал мужчина и, чтобы успокоить, погладил меня по мокрым волосам.

Моё тело всё ещё дрожало, что и насторожило его.

– Тебе нужно собирать вещи и уезжать, — Стёпа внимательно посмотрел на меня. — Не хочешь адвоката? Хорошо. Но здесь тебе лучше не оставаться. Всё. Приводи себя в порядок, а я помогу с чемоданами.

Когда я осталась в душе совершенно одна, то попыталась прийти в себя, но ничего не выходило. Кошмар, который произошёл со мной в этой квартире, постепенно растворялся. Забыть Олега, возможно, и не получится, но теперь мне никто не поверит. Никто, кроме моего мужа.

Стёпа сам собрал мои вещи и дочки, потому что я долго не выходила, и ждать дальше он не видел смысла. Но он терпеливо сидел на кухне и пил уже неизвестно какую по счёту кружку чая. А я, сидя на кафеле, любовалась своими ладонями и вдруг вспомнила тот день, когда родилась Полина. Наверное, это что-то психическое со мной происходит: когда хочется окунуться туда, где было хорошо, чтобы не чувствовать нынешнюю боль.

Прикрываю глаза. Вот она, моя маленькая девочка. И озлобленный Стёпа — по крайней мере, тогда он казался мне таким, ведь наша жизнь не была сказкой. И вдруг он ночью склоняется над колыбелью, шепчет что-то Полине, а потом берет её на руки, качает и всматривается. Скорее всего, искал сходство. Потом аккуратно положил её обратно и вернулся в кровать, но глаз с дочки так и не свёл. Именно тогда и появилась эта невидимая связь. Стёпу было не узнать. С того самого дня он стал бережным.

– Анфис, — он зашёл в ванную, прервав мои мысли. — Вещи собраны. Будет лучше, если мы поскорее уедем отсюда и ты забудешь всё, что здесь происходило.

Я вытерла слёзы, кивнула и переоделась.
В машине, пока мы ехали за Полиной, я всё прокручивала в голове её детство. И тут Стёпа решил признаться, словно прочитал мои мысли:

– Знаешь, когда ты вышла замуж за Антона и забрала Полину, я больше злился на себя, чем на вас обоих. И задавал себе вопрос: «Как я мог такое допустить? Как мог довести женщину до того, что она выбрала другого?». Я не простил себе того, что ты ушла. И не просто на время, а навсегда. Если бы я только признался тогда, что неизлечимо болен…

– Стёпа, — я положила свою ладонь поверх его руки. — Всё это давно в прошлом.

– Из-за меня ты попала в беду! — сокрушался он. — Случись откровенный разговор между нами раньше, не было бы этих обид. Я, как дурак, срывал на тебе злость, ругался от собственного бессилия. Поверь, я не хотел делать тебе больно, но и удерживать тоже не мог! Ты настрадалась со мной. Сколько бы я тебя ни отталкивал, ты всё равно оставалась. Я хотел исправить свои ошибки и поэтому стал другом для Антона. Мне так хотелось быть рядом с вами. А личная жизнь? Все эти девушки? Да я просто не хотел никого обременять. С того самого дня в музыкалке ты стала моим светом в окошке. Первой и единственной женщиной, как и я — твоим мужчиной. И как я мог спровоцировать эти слёзы на невинном личике? Это насилие над душой?

– Стоп! Не хочу об этом говорить! Я догадывалась, зачем ты общался со мной и моим уже бывшим мужем, да ты и сам намекал! Ты защищал меня, жёстко поговорил с Антоном, и я ценю это. А главное — наказал врагов. За это я готова любить тебя, обожать и никогда не отпускать. Да, ты держал меня в недосказанности, но это не повод прятаться. Я рада, что всё встало на свои места, — улыбнулась я и поцеловала Стёпу в щёку.

– Я искуплю свою вину делами. Отвезу тебя и Полину в Турцию, выберу для неё лучший садик. Только бы на ваших лицах сияли улыбки и ты простила меня за всё, что из-за меня тебе пришлось вынести. Я обязательно осуществлю задуманное. Прошу тебя об одном: больше никогда не уходи!

– И не подумаю! У нас есть дочь, которая в тебе души не чает. Я буду монстром, если лишу её прекрасного отца и опять найду ему замену.

— Я всё равно ворвусь на твою территорию. Так и знай: все твои нынешние ухажёры стали бы моими друзьями. У Антона я прокачал своё наилучшее качество — умение располагать к себе. Антон был неплохим парнем, было у нас что-то общее в характерах, но он такой врун! — засмеялся Стёпа, а я на красном сигнале светофора полностью развернулась к нему, будто мне послышалось.

– Любящий мужчина никогда не оставит в покое свою женщину, — на секунду я стала ласковой, а потом вернулась в прежнее положение.

Внутри всё ликовало.

Когда мы приехали за Полиной, та была на седьмом небе от счастья. Обнимала Стёпу, висла у него на шее, а я просто молча прошла на кухню, налила стакан тёплой воды и медленно стала пить.

Вот и закончилась моя неопределённость. Вот и наступил день, когда я простила человека за всё, что он натворил. Главное — понять, что всё это было из-за большой любви: и его отсутствие, и присутствие, и умение отпустить, и шанс начать всё заново. Только у молчаливых поступков, которые принято считать истинно мужскими, есть один исход — вторая половинка может сильно пострадать как душевно, так и морально.

Двое должны говорить друг с другом. И я уверена, что Стёпа больше никогда не будет молчать. Иначе он познакомится с моей тёмной стороной, которая резко во мне проснулась.

Но стоило Стёпе положить руки мне на плечи и поцеловать в макушку, как я в одно мгновение поняла: доверие в нашей семье будет. И Стёпа никогда больше не станет ничего от меня скрывать.

Мы теперь никогда не расстанемся!