Авеню для парвеню

                Середина 90-х


     В кабинете декана факультета международных отношений разрывался телефон уже минут пять. Кто-то настойчиво добивался Наума Жулецкого.

     Наум Абрамович никуда не спешил. Мужчина спокойно докушал свой бутерброд с осетриной, сделал пару глотков полезной воды “Ессентуки” и, наконец, соизволил ответить на звонок.

— Шлак на проводе, — донеслось из трубки. — Что-то ты, Жульен, не торопишься к аппарату, как в былые времена. Я уж было подумал, что тебя посадили за взятки.

— Дорогой Гера, ты в очередной раз воспользовался языком вместо мыслей. Чем могу быть полезен, бескорыстный хозяин местного рынка?

— В Париж лечу. Первый раз в настоящую заграницу. Нужен толмач. Не Лёня Тузиков. Классом повыше. Андестенд? Не хочется полететь в грязь аверсом перед жабоежками. Я заплачу как надо. Сам знаешь, Шлак слово пацана держит крепче, чем молодую бабу за титьки.

— Надо подумать, — протяжно вздохнул декан. — Хотелось бы уточнить суть переговоров.

— Значит, типа, так… Целью имею притянуть в Россию один нестандартный бизнес, пока ниша никем не занята. Хочу, чтобы мой ресторан «Слово пацана» стал первым, где будут подавать лягушку табака. С будущим деловым партнером Анри Глиссе забили стрелу в районе Елисейских полей. Его вертухаи должны встретить меня в аэропорту и отвезти к царю. Будем бакланить о разведении и новых технологиях приготовления лягушатины. Заодно подсмотрю, что картавые на своих Елисейских полях выращивают. У нас ведь после Хрущева никто агрикультурой толком не занимался. Глядишь, ещё и орден от Президента за вклад в развитие сельского хозяйства дадут. Так как? Подгонишь толмача?

— Уважаемый шутник, есть у меня один подающий надежды переводчик. Отличник наш — Илларион Рагу. Ларик с родителями долгое время провёл в Камеруне, поэтому французский у него почти как у носителя.

— В каком ещё Камеруне? Уголовник что ли? — опешил Шлак.

— Ага. Камера находится в западной части Центральной Африки.

— Слышь, хапуга и рвач, ты уже начал взятки в ушах прятать? Ты слышал, куда я еду? — заревел в трубку Шлак. — На переговоры с мсье Глиссе — французским заводчиком голубых древолазов. А ты, бесстыжая, продажная рожица, смеешь предлагать мне, человеку, несколько раз перечитавшему «Эммануэль» в мелком шрифте всякое фуфло из Африки?

— Герман, кончай истерить! — раздался в трубке смешок приятеля. — Илларион — приличный студент, сын консула. У него один недостаток: юноша чрезмерно начитан, в связи с чем несколько зануден. Поэтому на него, как переводчика, большого спроса нет. Подозреваю, что парню не всё будет понятно из того, что будет он слышать от Германа Шлаковского. Всякие там «ништяки» с «лавэ» — за гранью его понимания. Ты сможешь нормально изъясняться во время данной командировки?

— Без ништяков? Я тебе Пушкин что ли? Это вряд ли! Знаешь, кореш, убивать в себе личность я не собираюсь.

— Именно поэтому к Иллариону Рагу, безупречно владеющему классическим французским эпохи Возрождения, в качестве приложения я предлагаю всё же взять Лёню Тузикова. Мы держим его для особых случаев. По части понимания языка братвы у Лёнчика конкурентов нет. Переводчик Тузиков в этой области весьма востребован и почти незаменим. Уже вторая неделя пошла, как его задействовали в переговорах между ведущим казначеем сибирского общака Григорием Черномыслиным, известным в криминальном мире как Гриша-сказочник, и потенциальными инвесторами из Румынии. Прошу заметить, парню ещё год до диплома, а каков карьерный рост!

— Ладно, базар окончен. Возьму и твоего Тузикова.

                ***

     Самолёт с авторитетом 90-х взмыл в небо. По обе стороны от нувориша разместились его бычки-телохранители, Биба и Боба. Впереди заняли свои места переводчики.

— Согласен, что такое солидное тело нельзя выпускать за пределы аэропорта без бодигардов, — повернувшись к Шлаку, первым завёл разговор заскучавший Тузиков. — На днях в «Малиновой кривде» вычитал, что Герман Шлаковский разорвал многолетнюю дружбу с главарём барагозинской ОПГ, Геннадием Чугункиным. Это правда?

     Шлак внимательно посмотрел на вынырнувший в полуметре от него конопатый нос, затем что-то шепнул бодигарду справа. «Шкаф-купе» одним движением двух пальцев переместил толмача на своё недавнее место.

— Похвально, рыжий! Вижу, что готовился к предстоящим «тыры-пыры», — сквозь зубы произнёс Шлак. — Ну а теперь поподробнее про газетёнку «Малиновая кривда», которой обиженный Чугун приплачивает, чтобы писаки поливали приличного чела Шлаковского жёлтым кипятком.

     Общительный Лёня с радостью принялся делиться всеми сплетнями, которые успел насобирать по сусекам.

     Дослушав болтуна до конца, Шлак от злости сжал кулаки.

— Голый король барагозинской ОПГ Чугункин опять рвёт подмётки! Не знает, пёс, что ещё придумать, чтобы отжать у более фартового Шлака кусочек бизнеса. Шлаковский владеет прибыльным делом, а Чугун по сей день трусит рубли у мелких челночников и вокзальных ларёчников. Хочет Чугункин былую славу, власть да своих опричников удержать в распальцовках. Бывший штатный киллер по прозвищу Шерсть сбежал уже от него в Прибалтику. Лобстер и Цепень тоже посматривают на сторону в поисках более уверенного и платежеспособного хозяина. Пока что удается ему держать на привязи шныря Рапана и других шавок… Правильно — породистых гоблинов ведь хорошо кормить нужно! Просто так они лизать пятки боссу не станут. А складика с запасами у Геннадия не имеется! Ладно, Тузиков, спасибо за сводку новостей. Надо поспать немного для улучшения цвета лица.

                ***

     Приём делегации из России и деловые переговоры между сторонами прошли багополучно. На горизонте замаячил взаимовыгодный контракт. Успех обмывали в «Ротонде», в весёлой и непринуждённой обстановке.

     Иллариону Рагу долго не пришлось переводить: французский язык эпохи Возрождения оказался невостребованным в данном обществе. Когда умник затянул лекцию о роли земноводных в природе и жизни человека на языке Рабле, Лёня Тузиков тут же вручил сокурснику вилку с большой котлетой, а сам принялся на ходу вспоминать популярные в России анекдоты о любвеобильных французах, вине и лягушачьих лапках… Ужин прошёл на одном дыхании, после чего мсье Глиссе попрощался с гостями Парижа, а Лёне Тузикову отдельно пожал за чудесный вечер руку.
 
                ***

     Господин Шлаковский долго находился под впечатлением от известнейшей улицы Парижа.

— Я что-то не понял, — растерянно бормотал авторитет во время прогулки по столице Франции. — Кукуруза с овсом не растут здесь совсем?

— Всё уже давно выросло, урожай собрали! — успокаивал разочарованного Шлака Лёня.— Просто мы поздно приехали. Предлагаю сейчас прогуляться вдоль канала Сен-Мартен. Здесь неподалёку.

— А чувихи там в коротких юбках будут? — тихо подал голос один из охранников Шлака.

— Это правда, что они без трусов по улицам ходят? — воодушевился второй гигант мысли. — Вроде как ихние врачи доказали, что вовремя не снятое нижнее белье приводит к бесплодию.

— А чего вы на меня взор направили, господа охранники? — возмутился Илларион Рагу. — Как вам вообще могло прийти в голову задавать такие вопросы в районе Площади Сталинградской битвы! Тем более, что этот нелепый стереотип родом из похабного анекдота, рассказанного за ужином неучем Тузиковым.

— Я это не понял!.. Какой такой Сталинградской битвы? Нашей что ли? — неожиданно протрезвел Шлак. — То есть Сталин наш, а Площадь их? Это как понимать? Ну-ка, очкастый, поподробнее про битву: я так-то патриот своей Родины! Правда, что-то в истории путаюсь. Кроме татаро-монгольского ига ничего не помню со школы.
 
— Премного благодарен за наконец данное мне слово, — воспрял духом Илларион Рагу и с радостью принялся вещать о важнейшем генеральном сражении Второй мировой и Великой Отечественной войны между Красной Армией и вермахтом…

     Минут тридцать бригада Шлака пыталась вникнуть в смысл обрушившегося на них потока незнакомых слов, использованных в описании военных событий 1942 и 1943 годов.

— Очкастый, не пыли! Притормози малость! Я в этих коллизиях уже запутался, — не выдержал Шлак. — Паулюс это кто? Он за кого был? За немцев или за наших?

— Коалициях, а не коллизиях! Имейте терпение, мсье Шлаковский, — мысленно взобравшись на трибуну, высокомерно провозгласил Илларион Рагу. — В общем, военным значением Победы стало снятие угрозы захвата вермахтом и его союзниками территорий нижнего Поволжья и Кавказа, а также бакинских нефтяных месторождений…

     Лёню Тузикова утомила монотонная болтовня однокурсника, в связи с чем молодой человек несколько утратил такт:

— Профессор, заканчивайте эту «Песнь о Роланде». Не видите, что им дурно от непонимания услышанного?

— Тузиков, вот откуда ты взялся на мою голову? — тут же возмутился Рагу.
 
— Значит, типа, так! Слушайте сюда! — не обращая внимания на слова обиженного сокурсника, начал Лёня. — Анекдот военных лет. Встретились как-то три долдона: немец, итальянец и японец. И решили данные головорезы создать свою ОПГ. Так как главарём банды был немец, то бандитскую шайку назвали «гитлеровская коалиция». Цели у них были приблизительно такие же, как у борогозинской ОПГ. Андестенд?

     Шлак и компания одобрительно кивнули.

— Каждое наглое действие нарывается на сдачу от реальных пацанов. Про Третий закон Ньютона вам потом расскажет Илларион Рагу. Идём дальше… В свою очередь, русский, англичанин и американец пошушукались и объединились для борьбы с этими отморозками в антигитлеровскую коалицию. Русский был во главе тройки. Его именем нарекли важный стратегический и идеологический центр. Этот самый центр под названием Сталинград стоял как кость поперек горла у гитлеровской ОПГ. Особо зверствовал пахан шайки. Очень уж не терпелось ему перекрыть нефтяной краник с кавказской нефтью для центральных регионов СССР, а сами намеревались присосаться к данной цистерне. Нужно же было содержать собственных обалдуев…

— Всегда подозревал Чугункина в родстве с Гитлером! — не выдержал Шлак под конец рассказа Тузикова. — Чё дальше было-то?

— А дальше Сталинград показал головорезам, где раки зимуют. Немецкая 6-я армия под командованием безголовой чурки Паулюса была окружена и сдалась под Сталинградом. Сама же чурка безголовая полетела в плен…

— Красивая история, один сплошной хенде хох! Пардон, хэппи энд! — радостно воскликнул Шлак. — А французы здесь при чём? На кой им площадь нашей Сталинградской битвы?

— Позырь, хозяин: здесь ещё и метро «Сталинград» есть, — открыл рот один из бодигардов.

— Ух ты! — изумился второй качок. — Прикольное авеню!

— Уж точно не авеню для парвеню! — колко поддел делегацию Илларион Рагу, поправляя на носу очки в тяжёлой оправе. — Названия эти французы дали своим объектам в знак признания заслуг Красной Армии и всего советского народа в победе над фашизмом.

     Герман Шлаковский молча рассматривал ротонду Ла Виллетт в центре площади, после чего выдал мысль:

— Короче, я впечатлён. Следующую сеть ресторанов так и назову «Сталинград форэва» и управляющим поставлю Тузикова, если он не против. А ты извиняй, очкастый: не сработаемся, скорее всего.

— Прекрасная идея относительно названия для сети ресторанов! — настраивая фотоаппарат, откликнулся Лёня. — Давайте, уважаемый Шлак, я вас щёлкну с Бибой и Бобой прямо в центре Площади на радость читателям «Малиновой кривды». Улыбайтесь, господа!..